Глава 28: Николас Фламель

В библиотеке было тихо. Гарри, Гермиона и Невилл сидели за столом, читали учебник по трансфигурации за второй курс и делали пометки. Вернее, пометки делали Гермиона и Невилл. Гарри же уже несколько минут смотрел в одну точку, явно витая где-то далеко отсюда. Для него это было совсем нехарактерно. Гермиона первой заметила неладное. — Гарри, что-то случилось? — обеспокоенно спросила она. Он вздрогнул, будто только сейчас вернулся в реальность. — Нет… То есть да. Я хотел вам рассказать. Гермиона, только, пожалуйста, дослушай до конца. Гермиона молча кивнула, а Невилл отложил перо и тоже посмотрел на него. — В общем, я был на третьем этаже… Гермиона уже открыла рот, явно собираясь напомнить, что ученикам туда ходить запрещено, но Гарри поднял руку, прося не перебивать. — Я засиделся в библиотеке, и уже был отбой. Пока возвращался в гостиную, наткнулся на кошку Филча. Ну… и вот так я там оказался. Но главное не это. Я увидел дверь, которую можно было открыть самой обычной Алохоморой. А за ней — огромный трёхголовый пёс. Гермиона побледнела, а Невилл заметно сжался. — Но даже не это самое важное, — продолжил Гарри. — Он стоял на люке. — То есть, Гарри Джеймс Поттер, ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы немедленно убежать, ты стоял и всё рассматривал? — сердито прошипела Гермиона. Гарри нахмурился. — Тебя должно больше волновать не это, а то, почему такая тварь заперта в школе так, что любой первокурсник может открыть дверь простейшим заклинанием. Гермиона хотела возразить, но Невилл поспешно вмешался: — Успокойтесь вы оба. Гарри, к чему ты всё это ведёшь? Не просто так же ты заговорил про люк. Гарри кивнул. — Я вам раньше не рассказывал, но в волшебный мир меня привёл Хагрид — он забрал меня от опекунов. И когда мы были в банке, он что-то взял из одной ячейки и сказал, что это для Хогвартса. А на следующий день в газетах написали, что в банк пытались проникнуть и что-то украсть. Может, это и совпадение… но я так не думаю. Гермиона задумалась, а потом резко вскинула голову. — Я вспомнила! Помните тролля? Что, если он тоже был чем-то вроде охраны… или вообще случайно оказался не там, где должен был быть? — Или с его помощью хотели всех отвлечь, — мрачно продолжил её мысль Гарри. Невилл нервно сглотнул. — Но зачем вообще хранить что-то подобное в школе? — Думаю, из-за Дамблдора, — тихо сказала Гермиона. — Если уж где и могут спрятать что-то настолько ценное, то там, где директор — самый великий волшебник современности. Гарри упрямо покачал головой. — Тогда какой смысл ставить на дверь замок, который открывается обычной Алохоморой? На это Гермионе ответить было нечего. Несколько секунд они сидели молча, переваривая услышанное. Потом Гарри заговорил снова: — Слушайте… может, спросим у Хагрида, что это за пёс? Он давно звал меня в гости, хотел поговорить. А я всё никак не находил времени. Гермиона и Невилл переглянулись. В конце концов они сошлись на том, что это — лучший вариант. На следующий день после уроков они втроём спустились к хижине Хагрида. Тропинка вилась к самому краю Запретного леса, где тени лежали гуще, чем у замка, а воздух пах влажной землёй, дымом и хвоей. Ставни на окнах хижины висели кривовато, табличка у двери была прибита набекрень, а на заднем дворике что-то густо кипело в большом котле. Сама хижина выглядела грубой, собранной наспех из тяжёлых брёвен, но в ней всё равно было что-то по-своему надёжное. Когда они поднялись на крыльцо и постучали, изнутри тут же раздался оглушительный лай. — Назад, Клык! Назад, говорю! Послышался грохот, возня, тяжёлые шаги, и через несколько секунд дверь распахнулась. — О! Да это ж вы! — обрадовался Хагрид. — Чего стоите-то? Заходите, заходите! Он посторонился, пропуская их внутрь. В хижине было жарко. Пахло древесным дымом, чаем и чем-то слегка подгоревшим. У стены стояла огромная кровать, у окна — тяжёлый деревянный стол, рядом с камином теснились стулья, а по стенам висели меха, связки трав и какие-то странные железные штуки, назначение которых определить было невозможно. На ковре растянулся Клык — огромный, слюнявый и, как быстро выяснилось, куда более трусливый, чем грозный. — Как раз вовремя, — просиял Хагрид. — Я кексов напёк. Щас чаю налью. Гарри переглянулся с Гермионой. Невилл, к несчастью, не успел уловить предупреждение в их взглядах и первым потянулся к угощению. Он откусил — и тут же побледнел. — Ой… — Чего такое? — встревожился Хагрид. Невилл поспешно прикрыл рот ладонью. — Ничего. Просто… очень сытно. Гермиона из вежливости взяла один кекс, но лишь надломила его и положила обратно на блюдце. Гарри поступил так же. Хагрид, к счастью, был слишком доволен гостями, чтобы заметить это оскорбление своей выпечке. Он уселся напротив, занимая едва ли не половину комнаты, и с явным удовольствием оглядел их. — Ну? Чего пришли? Просто так али по делу? — И так, и так, — ответила Гермиона. — Вы давно нас звали, — сказал Гарри. — А мы всё не выбирались. — Учёба, — вставил Невилл с серьёзным видом, будто это что-то объясняло. — И правильно! — одобрил Хагрид. — Я вот слыхал, вы молодцом держитесь. Особенно ты, Гарри. На уроках-то… ну, прям видать, в кого пошёл. Гарри вскинул глаза. Хагрид, кажется, и сам не заметил, как это сказал. Для него это было чем-то простым. Для Гарри — нет. — В кого? — спросил он тише, чем собирался. Хагрид моргнул. — Ну… в родителей, конечно. В комнате будто стало тише. Даже Клык перестал сопеть. Гермиона и Невилл переглянулись, но промолчали. Гарри смотрел только на Хагрида. — Расскажи, — сказал он. И после короткой паузы добавил: — Пожалуйста. Лицо Хагрида сразу смягчилось. — Да чего тут… хорошие они были. Очень хорошие. Твой отец — ух, живой был, как огонь. Не сидел на месте никогда. Храбрый, озорной, вечно влезал куда не надо… но за своих — горой. А мама… — Хагрид улыбнулся уже иначе, теплее. — Умная. Очень умная. Такая, знаешь, что глянет — и сразу ясно: всё уже поняла быстрее тебя. Но добрая. Не из тех умников, что нос задирают. Гарри слушал, почти не дыша. — Она правда была лучшей на курсе? — осторожно спросила Гермиона. — Да уж не худшей, это точно, — фыркнул Хагрид. — Особенно зелья ей удавались. Слагхорн от неё прям в восторге был. А ещё… — он почесал затылок, подыскивая слова, — она умела делать так, что рядом с ней люди будто… выпрямлялись. Спокойней становились. Даже когда страшно. Гарри опустил взгляд на кружку. Он не помнил их голосов. Не помнил лиц — по-настоящему, не с фотографий. Не помнил прикосновений. Только чужие рассказы, обрывки, имена, и шрам, оставшийся вместо целой ночи. — А… я был похож на кого-то из них? — спросил он. Хагрид посмотрел на него так, что Гермиона отвернулась, давая ему это мгновение. — На обоих, — сказал Хагрид просто. — Глаза у тебя мамины. Это все говорят. А вот когда ты вот так смотришь, молча, и будто уже всё для себя решил… тут отец виден. Только… — он замялся, — только в тебе есть и что-то своё, Гарри. Такое, чего в них не было. После всего… оно и понятно. Гарри медленно кивнул. В горле неприятно стянуло. Хагрид вдруг резко поднялся и подошёл к шкафу. — Погоди-ка… у меня тут было кое-что. Он долго гремел ящиками, бормоча что-то себе под нос, потом наконец вытащил старую магическую фотографию и осторожно протянул Гарри. — Вот. Держи. Я хотел раньше отдать, да всё как-то… — он смутился. — Тут они. И ты. Гарри взял снимок обеими руками. На фотографии молодые Джеймс и Лили улыбались в камеру. Лили держала на руках крошечного ребёнка, а Джеймс, смеясь, что-то показывал ему пальцем. Младенец тянулся за этим пальцем обеими руками и, кажется, пытался его поймать. Это было так обыкновенно, что от этого становилось больнее. Никакой легенды. Никакого Мальчика-Который-Выжил. Просто семья. Гарри долго смотрел на снимок. Потом очень осторожно провёл большим пальцем по краю фотографии, будто боялся стереть её прикосновением. — Спасибо, — сказал он наконец. Хагрид шумно высморкался в огромный платок. — Да ладно тебе. Это твоё. Давно уже твоё. Гермиона мягко положила руку Гарри на плечо. Он не вздрогнул — только чуть заметно кивнул, не отрывая глаз от фотографии. Несколько секунд никто не говорил. Потом Гермиона, словно нарочно давая разговору более безопасное направление, произнесла: — Хагрид… а ты что-нибудь знаешь о трёхголовых псах? Хагрид застыл. — Э-э… а вы это с чего вдруг? — Просто интересно, — быстро сказал Гарри, аккуратно убирая фотографию во внутренний карман мантии. — Мы читали о разных магических существах. И… — И решили спросить именно про трёхголового пса? — с подозрением переспросил Хагрид. — Мы не на третий этаж ходили, если ты об этом, — выпалил Невилл и тут же зажал себе рот. Хагрид перевёл на него взгляд. — На какой ещё третий этаж?.. Гермиона закрыла глаза на полсекунды. Гарри мысленно выругался. — Невилл хотел сказать, что мы туда не ходили, — ровно произнёс он. — И не собираемся. Но раз уж речь зашла… это ведь Пушок, да? Хагрид шумно сел обратно. — Вот ведь… — пробормотал он. — Да. Пушок. Мой. Ну, то есть… временно мой. — Твой? — неверяще переспросила Гермиона. — Ну да. Я его Дамблдору одолжил. Для одного дела. — Для охраны люка? — тихо спросил Гарри. Хагрид уставился на него. — Гарри Поттер… — Значит, всё-таки люка, — спокойно сказал Гарри. Гермиона бросила на него быстрый взгляд: она слишком хорошо слышала этот тон. Так Гарри говорил, когда уже был почти уверен в своей правоте. Хагрид нахмурился. — Не ваше это дело. — Возможно, — согласилась Гермиона. — Но если в школе спрятано что-то, что пытаются украсть, это уже немного наше дело. — И особенно после тролля, — добавил Гарри. Хагрид дёрнул бородой. — Тролль тут ни при чём. — Значит, ты знаешь, при чём он, — заметил Гарри. — Я не говорил этого! — Но и не отрицал, — вставила Гермиона. — Ох, да замолчите вы оба, — простонал Хагрид. — Вот любите ж вы лезть куда не просят… Невилл, до сих пор тихий, собрался с духом: — У… у таких псов ведь есть слабое место? У всех существ оно есть. Хагрид машинально ответил, не успев подумать: — Музыка. Ежели ему музыку сыграть — он почти сразу засыпает… И тут же хлопнул себя ладонью по лбу. — Вот же дурья башка! Никому! Слышите? Никому! — Конечно, — с самым невинным видом сказал Гарри. — Мы просто интересовались, — поддержала его Гермиона. — Ага, — мрачно буркнул Хагрид. — Так я и поверил. Он потянулся к чайнику, явно желая сменить тему, и в этот момент Гарри заметил у очага что-то большое, тёмное, лежащее в пламени. — Хагрид, — сказал он, — а это что? Хагрид обернулся. На его лице проступило совершенно мальчишеское выражение счастья. — А это? Это… яйцо. — Чьё? — спросил Невилл, уже заранее пугаясь ответа. — Драконье, — гордо сказал Хагрид. Повисла тишина. — Что?! — в один голос воскликнули Гермиона и Невилл. Гарри только медленно повернул голову к Хагриду. — Ты держишь драконье яйцо в деревянной хижине у Запретного леса, — произнёс он. — Оно пока ещё не вылупилось, — возразил Хагрид, словно это что-то меняло. Гермиона подалась вперёд. — Хагрид, драконов нельзя разводить. Это запрещено. И не просто так! — Да знаю я, что нельзя, — огрызнулся Хагрид. — Только это не просто дракон. Это ж… это ж дракон! По его лицу было ясно: для него это всё объясняло. — И откуда у тебя яйцо? — спросил Гарри. Хагрид замялся. — Выиграл. — Где? — уточнила Гермиона. — Ну… в пабе. — У кого? — продолжал Гарри. Хагрид окончательно сник. — У одного мужика. Он, кажется, в делах про зверьё понимал. Всё спрашивал, что я держу, за чем ухаживаю… ну и про Пушка тоже. Они втроём переглянулись. — Хагрид, — очень медленно сказала Гермиона, — ты ведь не хочешь сказать, что рассказал незнакомцу, как обойти трёхголового пса, охраняющего школьную тайну? — Я ж не знал, что он незнакомец не просто так! — возмутился Хагрид. — Мы разговаривали! По-дружески! — О чём именно? — спросил Гарри. Хагрид поёрзал на стуле. — Ну… о зверях. О Пушке. Он спросил, как я с ним управляюсь. Я и сказал — мол, музыка его сразу усыпляет, тут ничего сложного. А потом мы ещё выпили, и… Он оборвал себя. Гермиона закрыла лицо ладонью. Невилл выглядел так, будто вот-вот свалится в обморок. Гарри сидел неподвижно. Его взгляд стал очень ясным. — Значит, кто-то действительно пытается добраться до того, что спрятано под люком, — сказал он. — И теперь у него есть способ пройти первую защиту. — Не говори так, — почти умоляюще выдохнул Хагрид. — Может, это всё просто совпадение. Гарри ничего не ответил. Гермиона первая взяла себя в руки. — А дракон? — резко спросила она. — С ним что ты собираешься делать? Хагрид посмотрел на огонь. Лицо у него сделалось почти виноватым. — Вырастить. — Где? — спросил Гарри. — Здесь. — В хижине. — Ну… — Деревянной, — добавила Гермиона. — У леса, — тихо сказал Невилл. — Рядом со школой, полной детей, — закончила Гермиона. Хагрид нахохлился. — Я бы справился. — Нет, — мягко, но твёрдо сказал Гарри. Хагрид поднял на него взгляд. Гарри редко говорил с ним таким тоном — без резкости, но так, что спорить было трудно. — Ты бы любил его, — продолжил Гарри. — И заботился бы, как умеешь. Но этого недостаточно. Он вырастет. Его заметят. И тогда пострадает либо он, либо ты, либо все сразу. Хагрид сжал губы. Слова, похоже, попали точно в цель. — Но он же маленький ещё… — Именно поэтому ему нужен не ты один, — сказала Гермиона уже тише. — Ему нужно место, где умеют растить драконов правильно. Невилл нерешительно кивнул. — У… у Рона брат с драконами работает. Чарли. Может, он знает, что делать? Хагрид моргнул. — Чарли Уизли… — Это лучший вариант, — сказал Гарри. — Напиши ему. — Или хотя бы Рону, чтобы тот передал письмо, — добавила Гермиона. Хагрид долго молчал. Потом тяжело вздохнул, словно уступал не друзьям, а самому себе. — Ладно. Напишу. Только… только чтоб с Норбертом всё хорошо было. — Будет, — сказал Гарри. Он не был до конца уверен. Но это была, по крайней мере, та ложь, которая могла привести к правильному исходу. Когда они вышли из хижины, уже начинало смеркаться. От трубы тянуло дымом, Клык уныло проводил их до крыльца, а в окнах замка загорались первые огни. Некоторое время они шли молча. Гарри машинально коснулся кармана, где лежала фотография. — Ну и день, — пробормотал Невилл. — Сначала Пушок. Теперь дракон. — И человек, который выпытывал у Хагрида секреты, — мрачно добавила Гермиона. — И Николас Фламель, — тихо сказал Гарри. Они оба повернулись к нему. — Думаешь, это важно? — спросила Гермиона. — Раз Хагрид проговорился именно о нём — да, — ответил Гарри. — Я не верю в случайности такого рода. Гермиона решительно ускорила шаг. — Тогда в библиотеку. — Сейчас? — жалобно спросил Невилл. — Сейчас, — отрезала она. Библиотека уже пустела. За высокими окнами густели сумерки, и длинные столы под зелёными лампами казались островками света среди полок и теней. Гермиона взялась за дело с таким видом, словно только этого и ждала. Через несколько минут перед ними уже выросла стопка книг: «Выдающиеся алхимики Европы», «Древние магические вещества и их свойства», «Тайные практики средневековых волшебников» и ещё с дюжину столь же многообещающих томов. Невилл сразу утонул в оглавлениях и указателях. Гарри открыл первую книгу, но несколько секунд просто смотрел на страницу, не читая. Потом всё же заставил себя сосредоточиться. — Ничего, — через десять минут сказала Гермиона, листая очередной том. — Ни в современных алхимиках, ни в исторических. Как будто он нарочно исчез из всех книг. — Может, он не алхимик, — предположил Невилл. — Тогда почему его имя связано с тайной Дамблдора? — возразила Гермиона. Гарри молчал. Он перебирал в памяти всё, что уже знал: Гринготтс, свёрток, попытка ограбления, Пушок, люк, тролль, Дамблдор… и теперь это имя. Николас Фламель. Что-то в нём цепляло. Не само имя даже — ощущение, будто он уже слышал его раньше. Гермиона захлопнула книгу чуть громче, чем следовало. — Это невозможно. Я уверена, что где-то читала… — Подожди, — вдруг сказал Гарри. Он выпрямился. Гермиона и Невилл подняли головы. — Что? — спросила Гермиона. Гарри нахмурился, стараясь ухватить ускользающую мысль. — На карточке, — медленно произнёс он. — На шоколадной лягушке. У меня была карточка Дамблдора. Там что-то было… про Николаса Фламеля. Гермиона уставилась на него так, будто он только что вспомнил адрес спрятанного клада. — Гарри! — Я не помню дословно, — сказал он, уже роясь в памяти. — Что-то о том, что Дамблдор прославился не только победой над Гриндевальдом… а ещё… а ещё работой с алхимиком Николасом Фламелем. Гермиона вскочила. — Алхимиком! Ну конечно! Она едва не опрокинула стул, метнулась к дальней полке и через минуту вернулась с огромным, пыльным томом, который, по-видимому, прятался в каком-то совсем специальном разделе. Она раскрыла его на середине, быстро пролистала несколько страниц и замерла. — Нашла. Гарри и Невилл склонились ближе. — «Николас Фламель, единственный известный создатель философского камня», — прочла Гермиона дрожащим от возбуждения голосом. — «Легендарного вещества, превращающего любой металл в чистое золото и производящего эликсир жизни, дарующий бессмертие». Невилл судорожно вдохнул. — Бессмертие?.. Гарри смотрел на строчки и чувствовал, как части мозаики начинают сходиться. Свёрток из Гринготтса. Попытка кражи. Пушок. Тайна Дамблдора. Николас Фламель. — Значит, под люком философский камень, — тихо сказал он. Гермиона перевела на него взгляд. В её глазах был не только восторг от разгадки, но и страх — потому что разгадка оказалась слишком серьёзной. — И кто-то хочет его украсть, — закончила она. Невилл сглотнул. — Тогда… тогда мы действительно влезли во что-то очень плохое, да? Гарри медленно закрыл книгу. Пальцы сами собой легли на карман с фотографией родителей — как будто прикосновение к ней помогало не распасться на слишком разные мысли сразу. — Да, — сказал он. — Именно. И в этот раз никто не стал спорить.