Глава 41 : Свой путь

Через три дня после подписания союза его первое настоящее последствие выглядело не особенно торжественно. Четверо детей стояли посреди тренировочного зала в доме Хайсе и старались не смотреть на взрослых, расположившихся вдоль дальней стены. Зал Гарри уже знал. Большой, светлый, почти пустой. Каменный пол по центру оставался открытым, по краям лежали плотные маты. У одной стены стояли манекены, у другой — стойки с учебным оружием. Никаких гобеленов, родовых знамён или красивых надписей о доблести. Здесь всё либо помогало тренировке, либо не находилось вовсе. Сегодня появилось только одно новшество: перед скамьями для наблюдателей мерцала почти невидимая защитная преграда. За ней сидели Ричард и Джейн Грейнджеры, лорд и леди Гринграсс, Августа Лонгботтом и Астория. Последняя подалась вперёд так сильно, что едва не касалась носом щита. Гермиона изучала тонкие линии защитных чар на полу. Невилл держал палочку обеими руками и время от времени проверял, не слишком ли вспотели ладони. Дафна стояла спокойно, с прямой спиной и привычно невозмутимым лицом. Гарри скучал. Не потому, что ему не хотелось заниматься. Просто он уже бывал здесь почти каждый день и знал расположение каждого манекена, каждой мишени и даже той трещины у дальней стены, которую Хайсе всё обещал починить. Дверь открылась. Хайсе ещё не успел полностью переступить порог, когда его палочка коротко блеснула. Гарри дёрнулся раньше, чем понял, что происходит. Шаг в сторону, разворот корпуса — и бледно-голубой сгусток прошёл мимо плеча. Он ударился в защиту перед взрослыми и рассыпался мелкими искрами. Гермиона вскинула палочку. Дафна успела сместиться с линии возможной второй атаки. Невилл остался на месте, слишком крепко сжав рукоять. За щитом резко выпрямилась Джейн. Хайсе закрыл дверь и спокойно прошёл к центру зала. — Не скучай, Гарри. Это вредно для реакции. — А предупредить нельзя было? — возмутился тот, хотя сердце уже перестало колотиться. — Тогда проверка потеряла бы смысл. — Вы стреляете в детей до начала занятия? — спросил Ричард из-за преграды. — Только безопасными учебными чарами, — ответил Хайсе. — При попадании Гарри почувствовал бы лёгкий укол. Щит за их спинами перехватил бы заклинание в любом случае. Лорд Гринграсс провёл взглядом по защитным линиям и коротко кивнул, подтверждая, что не нашёл в объяснении обмана. Хайсе остановился перед учениками. — Итак. Что вы сейчас увидели? Рука Гермионы взлетела почти мгновенно. — Вы напали без предупреждения. — Это правда. Но не ответ. Гермиона нахмурилась. — Почему? — Потому что предупреждение — любезность учителя. Противник вам её не должен. — Вы атаковали из дверей, — сказала Дафна. — До того, как заняли место перед нами. — Хорошо. Что ещё? Гарри прищурился, вспоминая голубой сгусток. — Заклинание было медленным. — Именно. Хайсе повернулся к ближайшему манекену. Первый учебный импульс сорвался с его палочки неторопливо, оставляя за собой заметный голубой след. Манекен качнулся. Второе заклинание ударило почти сразу после движения кисти. Воздух коротко свистнул, а манекен резко откинуло назад. — Одно заклинание, — сказал Хайсе. — Одинаковое количество вложенной силы. Разная скорость построения и выпуска. Гермиона посмотрела на его палочку. — Из-за того, что во второй раз вы двигались быстрее? — Отчасти. Но если просто начать размахивать палочкой как сумасшедший, быстрее станет только ваше поражение. Уголок губ Дафны дрогнул. Гарри тихо фыркнул. — Скорость появляется не из суеты, — продолжил Хайсе. — Она появляется, когда движение короткое и точное, намерение не распадается, а магия не тратит время на исправление вашей ошибки. Сегодня я специально растянул первое заклинание, чтобы Гарри успел уйти. В настоящем бою такой подарок вам никто не сделает. Он щёлкнул пальцами. К ним подкатилась высокая доска на колёсах. На чёрной поверхности проступили пять слов: Напор. Стихия. Форма. Чары. Смешанный путь. — Сразу уточню, — сказал Хайсе. — Это не пять законов магии и не распределение на всю жизнь. Разные школы и страны используют другие названия. Авроры раскладывают те же принципы на десятки дисциплин. Я сократил их до пяти направлений, чтобы вы сначала научились видеть логику боя, а уже потом спорили о терминах. — Значит, сегодня мы не будем выбирать себе путь? — спросил Невилл. — Нет. В одиннадцать лет выбор боевого стиля обычно говорит больше о любимых книгах ребёнка, чем о его настоящих способностях. Гарри покосился на доску. — Я бы выбрал смешанный. — Вот видишь, — невозмутимо сказал Хайсе. — Доказательство прямо перед нами. Гермиона не удержалась и рассмеялась. Даже Невилл немного расслабился. Хайсе коснулся палочкой первого слова. — Напор. Самый понятный путь. Захватить инициативу, не дать противнику восстановиться, продавить защиту раньше, чем он перестроится. Три красных импульса сорвались с его палочки один за другим. Первый заставил защиту манекена вспыхнуть, второй покрыл её трещинами, третий погасил щит и ударил в грудь мишени. — Сила Напора — в темпе. Его слабость там же. Потеряли темп, не пробили защиту, позволили навязать себе чужую дистанцию — и весь ваш план рассыпался. Кроме того, постоянное давление быстро выматывает. Не каждый бой заканчивается раньше, чем заканчиваетесь вы. На доске засветилось второе слово. — Стихия. Огонь, вода, воздух, земля и заклинания, которые используют их свойства. Не нужно думать, будто каждый стихийник обязательно рождается с загадочным сродством к одному элементу. Чаще всё прозаичнее: подходящая палочка, хороший контроль и годы практики. У стены появилась низкая каменная чаша с водой. Хайсе поднял из неё тонкую струю. Вода вытянулась лентой, обвила руку манекена и мгновенно затвердела прозрачным льдом. Следующим движением он создал узкую огненную плеть. Она не ударила по мишени, а описала круг и с шипением сомкнулась вокруг её защитного щита. Поверхность щита помутнела, по краям пошли оранжевые волны. — Обычный «Протего» остановит первый удар, — пояснил Хайсе. — Но длительное воздействие огня, воды под давлением или движущейся земли переживает хуже. Поэтому против стихийных чар важны не только щиты, но и правильная встречная среда, расстояние и уход с линии воздействия. Он направил на огонь поток воды. Зал наполнился шипением и лёгким облаком пара. — Преимущество — возможность менять само поле боя. Недостатки — расход сил, сложность контроля и огромный шанс задеть всё вокруг, если маг сначала решил впечатлить публику, а подумать собирался потом. — То есть вы не будете учить нас огненному кнуту? — спросил Гарри. — Тебя — особенно долго не буду. — Почему сразу меня? — Потому что остальные хотя бы не спросили с такой надеждой. За преградой тихо рассмеялась Джейн. Леди Гринграсс скрыла реакцию за чашкой. Третьим на доске загорелось слово «Форма». Хайсе достал коробок спичек и высыпал несколько на каменный пол. — Боевая трансфигурация. Сложная, требовательная и опасная для тех, кто путает воображение с пониманием материала. Спички вытянулись и потемнели. Через секунду на полу лежали короткие тупые иглы из тусклого металла. Хайсе поднял палочку. Иглы взлетели и зависли остриём к манекену. — Что не так? — спросил он. Гермиона подняла руку уже медленнее, внимательно следя за иглами. — Вы закончили трансфигурацию, когда изменили спички. Чтобы поднять их и направить, вы использовали чары. — Верно. Иглы рванули вперёд и с сухим стуком вошли в мягкую поверхность мишени. — Путь Формы редко существует в чистом виде. Создать оружие недостаточно. Им ещё нужно управлять. Преимущество — почти бесконечное количество решений. Недостаток — каждое решение нужно понимать быстрее, чем противник успеет вас проклясть. — Поэтому он подходит Гермионе, — сказал Гарри. Та посмотрела на него одновременно польщённо и недовольно. — Мы пока никому ничего не назначаем, — напомнил Хайсе. — Но да, её привычка сначала понимать устройство вещи здесь полезнее, чем раздражает окружающих. — Спасибо… наверное, — пробормотала Гермиона. На доске вспыхнуло четвёртое слово. — Чары. Щиты, ловушки, ограничители, перенаправление, связывание, изменение пространства вокруг противника. Вокруг второго манекена возникли тонкие светящиеся линии. Мишень дёрнулась вперёд — и пол под ней стал вязким. Она попыталась повернуться, но световые нити стянули руки. Затем перед ней возник наклонный щит: выпущенное самим манекеном заклинание ударилось в него и ушло в потолочный поглотитель. — Ни одного прямого атакующего заклинания, — сказал Хайсе. — И при этом противник уже не может нормально двигаться, целиться и пользоваться собственной силой. Путь Чар — это контроль. Он требует терпения и точности. Если вас застали врасплох на короткой дистанции, вы можете не успеть построить поле. Но если успели — сражение начинается по вашим правилам. Дафна впервые подняла руку. — А ваш путь? Хайсе посмотрел на последнее слово. — Смешанный. — Значит, Гарри всё-таки выбрал лучший? — спросил Невилл. — Нет. Он выбрал самый приятный на слух. Хайсе провёл палочкой под пятью надписями. Появилась короткая фраза: Сначала основа. Потом свобода. — Смешанный путь — не способ взять понемногу отовсюду и объявить себя универсалом. Это самый быстрый способ стать посредственным сразу во всём. Настоящий универсал сначала строит прочную основу, затем годами учится соединять направления так, чтобы они не мешали друг другу. — А в чём его слабость? — спросила Гермиона. — Во времени, — ответил Хайсе. — В усталости. В количестве ошибок, которые вы совершите, пока научитесь переключаться. Универсал умеет менять план, но платит за это тем, что никогда не заканчивает учиться. — И вы мастер всех четырёх? — спросила Астория из-за щита. Хайсе посмотрел на неё. — Нет. Человек, который называет себя мастером всего, обычно просто давно не встречал настоящих мастеров. — Тогда почему вы выбрали смешанный путь? На этот раз он ответил не сразу. — Потому что слишком рано привык не надеяться на один выход. В зале на мгновение стало тише. Хайсе первым разорвал паузу: — Но это моя проблема, не ваша. До конца лета никто из вас не будет выбирать специализацию. Сначала — стойка, перемещение, падение, дистанция, укрытие, щит и отступление. Вы научитесь не побеждать красиво, а оставаться живыми. — Я это уже проходил, — заметил Гарри. — Ты это переживал. Теперь научишься делать правильно. К ним подкатился высокий манекен с тремя небольшими кристаллами в груди. — Диагностика, — объявил Хайсе. — И прежде чем кто-нибудь начнёт сравнивать цвета: это не оценка таланта. Левый кристалл показывает точность, средний — устойчивость заклинания, правый — переданный импульс. Красный результат слабый, жёлтый приемлемый, голубой хороший, зелёный отличный для вашей возрастной группы. Один удачный удар не делает вас великим магом. Один плохой — безнадёжным. Его взгляд на секунду задержался на Невилле. — Используем «Флипендо». Гарри, начинай. Гарри встал на отмеченную линию, поднял палочку и коротко выдохнул. — Флипендо! Манекен резко откатился. Два кристалла вспыхнули зелёным, правый — голубым. — Точность и устойчивость хорошие, — сказал Хайсе. — Силу ты придержал. — Я думал, главное — контроль. — Поэтому и не ругаю. Гермиона. Она заняла его место, тщательно выверила движение и произнесла заклинание. Манекен отъехал заметно меньше. Левый кристалл загорелся зелёным, средний голубым, правый — жёлтым. Гермиона тут же нахмурилась. — Слабее. — Зато точнее, — сказал Хайсе. — Ты слишком сильно удержала выпуск, боясь потерять структуру. Нарастить импульс при хорошем контроле проще, чем научить точности человека, который привык заливать ошибку силой. Она ещё раз посмотрела на кристаллы и отошла уже спокойнее. Дафна не торопилась. Встала, подняла палочку и ударила почти без замаха. Три кристалла вспыхнули голубым. — Ровно, — сказал Хайсе. — Без явного провала и без перекоса. Для первого замера хорошо. Дафна коротко кивнула и вернулась на место. — Невилл. Он замер всего на секунду, но этого хватило, чтобы ладонь снова сильнее сжала отцовскую палочку. Невилл вышел к линии. — Не пытайся повторить чужой результат, — сказал Хайсе. — Нам нужны данные, а не представление. Невилл кивнул. Прицелился. — Флипендо! Луч прошёл левее манекена и погас в стене. Невилл резко вдохнул. — Ещё раз, — спокойно сказал Хайсе. — Флипендо! На этот раз заклинание задело плечо мишени. Левый кристалл мигнул красным, два других даже не загорелись. За спиной Невилла никто не засмеялся. От этого, казалось, ему стало только тяжелее. — Я могу ещё, — быстро сказал он. — Можешь. Но не с ней. Хайсе подошёл к низкому сундуку у стены и достал простую тёмную палочку без украшений. Невилл посмотрел на неё настороженно. — Это учебная палочка, — объяснил Хайсе. — Она не выбирала тебя. Она вообще сделана так, чтобы как можно меньше спорить с чужой магией. Сильного усиления не даст, но и сопротивляться не должна. Он протянул её Невиллу. — Попробуй. Невилл не сразу разжал пальцы. Потом убрал отцовскую палочку во внутренний карман и взял учебную. Плечи у него чуть опустились, словно рука неожиданно перестала бороться с собственным весом. Он встал на линию. — Флипендо! Заклинание попало точно в грудь мишени. Манекен откатился, а кристаллы вспыхнули жёлтым, голубым и снова жёлтым. Невилл уставился на них. — Я… попал. — И сохранил структуру, — сказал Хайсе. — С палочкой, которая тебя даже не выбирала. Радость на лице Невилла продержалась недолго. Он посмотрел на результаты остальных и опустил глаза. Хайсе оказался рядом прежде, чем тот успел отойти. — Не смей превращать доказательство того, что проблема не только в тебе, в новый повод считать себя хуже. Невилл поднял голову. — Но у меня только жёлтый. — Три минуты назад заклинание почти не слушалось. Сейчас оно попало и не распалось. Мишень показала не предел твоей силы. Она показала, насколько тебе мешает неподходящий инструмент. Хайсе забрал учебную палочку и вернул Невиллу отцовскую. Не бросил, не положил в сторону — передал обеими руками, как вещь, заслуживающую уважения. — На сегодня достаточно. Невилл спрятал её и вернулся к друзьям. Гермиона незаметно коснулась его локтя. Гарри улыбнулся ему так широко, будто голубым вспыхнула его собственная мишень. Даже Дафна сказала негромко: — Второй результат был хорошим. Невилл покраснел, но на этот раз не сгорбился. Хайсе взмахнул палочкой. У ног учеников появились четыре тонкие папки. — Здесь упражнения на ноги, равновесие, падение и выносливость. Не нужно выполнять всё за один день. Три короткие тренировки в неделю, между ними отдых. Если решите, что чем больше, тем лучше, я узнаю по вашей технике и сокращу нагрузку сам. Гарри поднял папку. — Это угроза? — Обещание. — А моя папка где? — немедленно спросила Астория. Лорд Гринграсс повернул к ней голову. — У тебя ещё нет палочки. — Но половина занятия была вообще не про заклинания! Хайсе посмотрел на неё с одобрением. — Верное замечание. Он перевёл взгляд на её родителей. — Если вы согласны, она может присоединяться к упражнениям на движение, падение и дистанцию. Без магии и отдельно от дуэльной части. Леди Гринграсс обменялась взглядом с мужем. — Под теми же чарами безопасности, — сказал лорд Гринграсс. — Разумеется. — Тогда я не возражаю. Астория просияла. — Значит, у меня тоже будет папка? — Будет. — Сегодня? — Если перестанешь пытаться прожечь щит носом. Она тут же отодвинулась от преграды. В зале стало заметно веселее. Хайсе отправил детей переодеваться и только после того, как дверь раздевалки закрылась, снял защиту перед взрослыми. Августа поднялась первой. — Я ожидала больше практики. — Это было первое совместное занятие, — ответил Хайсе. — Мне нужно увидеть, как они слушают, реагируют и ведут себя под чужими взглядами. Заклинаниями мы ещё успеем испортить стены. — Эти пять путей действительно где-то преподают? — спросила леди Гринграсс. — По частям — почти везде, где серьёзно относятся к дуэлям. Именно в таком виде — нет. Это моя схема. Она удобна для начала, но я не собираюсь выдавать её за единственно верную картину магии. Лорд Гринграсс кивнул, явно удовлетворённый ответом больше, чем был бы удовлетворён громким названием иностранной академии. Ричард остался сидеть. — Я понимаю необходимость самозащиты, — сказал он. — Но всё занятие звучало так, словно вы готовите их не к школе, а к войне. Хайсе не обиделся и не стал отвечать сразу. — Волшебная палочка может зажечь свет, вылечить мелкую рану или согреть дом, — произнёс он наконец. — И той же палочкой можно убить человека. Каждый ребёнок в Хогвартсе получает её в одиннадцать лет. Делать вид, будто это только школьная принадлежность, опаснее, чем честно назвать оружием. Джейн сжала губы. — Но вы ведь не собираетесь учить их убивать? — Нет. Сначала я научу их замечать угрозу, ставить щит, создавать расстояние и уходить. Если ребёнок может избежать боя, он должен его избежать. Если не может — обязан выиграть достаточно времени, чтобы выбраться живым. — А потом? — спросила она. — Потом всё будет зависеть от того, каким станет мир и какими станут они. Ответ никому не понравился. Но никто не назвал его нечестным. — Два занятия в неделю, — продолжил Хайсе. — Одно на технику и защиту. Второе на применение и разбор ошибок. Не больше полутора часов. Первые два раза можете наблюдать. Дальше лучше оставить их без зрителей: дети слишком часто стараются доказать родителям то, чего от них никто не просил. На этих словах взгляд Августы стал жёстче. Хайсе встретил его спокойно. — Миссис Лонгботтом. Можно вас на несколько минут? — Я полагала, вы попросите. Остальных Кики повела в гостиную. Астория по дороге уже требовала свою папку и пыталась выяснить у сестры, какой путь та выберет. Дафна отвечала односложно, но недостаточно холодно, чтобы младшая сестра отстала. Хайсе и Августа остались в зале. Между ними стоял манекен с погасшими кристаллами. — Палочка, — сказала Августа. — Да. — Она принадлежит Фрэнку. — Я знаю. — Тогда вы понимаете, что это не просто кусок дерева. — Именно поэтому я вернул её Невиллу как следует, а не бросил в сундук. Августа чуть прищурилась. — Вы заранее знали, в чём проблема. — Подозревал. Гарри рассказал, чьей палочкой пользуется Невилл. Сегодня я хотел увидеть разницу и показать её вам. — Использовали моего внука для доказательства. — Да, — ответил Хайсе без попытки уклониться. — На безопасном упражнении, во время первого замера и с заранее подготовленной учебной палочкой. Мне не нравится, что ему пришлось пережить ещё одну неудачу. Но слова вы могли бы списать на моё мнение. Теперь у нас есть результат. Августа посмотрела на погасшую мишень. — Жёлтый — не выдающееся достижение. — Учебная палочка его не выбирала. Она всего лишь не сопротивлялась. И даже с ней Невилл сразу попал, удержал структуру и передал заметно больше импульса. — Он всё равно замер первым, когда вы атаковали Гарри. — Потому что привык ожидать от себя ошибки раньше, чем успевает действовать. — Это нужно преодолеть. — Да. Но невозможно научить ребёнка верить в себя, если каждый взмах палочки ежедневно доказывает ему, что он хуже остальных. Августа выпрямилась ещё сильнее. — Фрэнк с этой палочкой сражался до конца. — Потому что она выбрала Фрэнка. — Она всё, что осталось у Невилла от отца. Хайсе медленно поднял руку и коснулся тяжёлого фамильного кольца на пальце. — Это кольцо дала мне мать перед смертью. Иногда оно было единственным доказательством, что прежняя жизнь мне не приснилась. Я понимаю, что значит держаться за вещь, когда человека больше нет. Августа ничего не ответила. — Но память не обязана становиться инструментом, — продолжил он. — Палочка Фрэнка может остаться у Невилла. Он может хранить её, изучить её историю, однажды передать собственному ребёнку. Я не предлагаю отнять у него отца. Я предлагаю перестать требовать, чтобы он колдовал отцовской рукой. На лице Августы ничего не изменилось. Только пальцы на рукояти сумочки сжались сильнее. — Вы уверены, что он хочет другую палочку? — Я уверен, что он хочет перестать вас разочаровывать. Это не одно и то же. Воздух между ними стал холоднее. — Осторожнее, мистер Поттер. — Я и так осторожен, — тихо сказал Хайсе. — Поэтому говорю с вами без Невилла. Спросите его сами. Только задайте вопрос так, чтобы он мог ответить честно, а не правильно. Августа отвернулась к манекену. Долгое время в зале слышалось только едва заметное гудение защитных чар. — Вы обещали, что сделаете их сильнее, — сказала она наконец. — Обещал учить и защищать. Гарантировать результат за одно лето я не стану. Любой, кто обещает вам нового ребёнка к сентябрю, продаёт красивую ложь. Она медленно повернула голову. — Тогда что вы можете обещать? — Что не назову его слабым только потому, что ему мешает чужая палочка. Что не буду сравнивать его с Фрэнком. И что если он будет работать, я не позволю ему спрятаться за страхом. Августа долго смотрела на него. — Завтра утром мы поедем к Олливандеру. Хайсе едва заметно выдохнул. — Хорошо. — Вы поедете с нами. — Если Невилл захочет. — Вы всегда оставляете последнее слово детям? — Когда им предстоит жить с последствиями — стараюсь. Августа коротко кивнула. — Посмотрим, насколько долго Британия позволит вам сохранять эту привычку. — Поэтому я и собираю союзников. На этот раз в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сухое одобрение. Когда они вошли в столовую, остальные уже сидели за столом. Разговор шёл о летних учебниках, погоде и о том, почему Астории совершенно необходимо получить тренировочную папку раньше десерта. Невилл заметил бабушку и сразу притих. Августа заняла своё место, расправила салфетку на коленях и только потом посмотрела на внука. — Невилл. — Да, бабушка? — Завтра в десять мы едем к Олливандеру. Он моргнул. — Зачем? — За твоей палочкой. За столом стало тихо. Невилл машинально коснулся внутреннего кармана. — А папина? Августа выдержала короткую паузу. — Останется у тебя. Она принадлежит нашей семье и твоему отцу. Но учиться ты будешь с той, которая выберет тебя. — Правда? — Не заставляй меня повторять разумное решение дважды. Невилл улыбнулся. Сначала робко, будто ещё не верил. Потом шире. Гарри тут же толкнул его плечом. Гермиона сжала его руку. Дафна коротко сказала: — Поздравляю. Астория посмотрела на родителей. — Раз все завтра идут за палочкой, может, и мне заодно купить? — Нет, — одновременно ответили лорд и леди Гринграсс. — Я хотя бы попыталась. Напряжение за столом треснуло. Ричард рассмеялся первым, затем Джейн. Даже Августа позволила себе очень тихо выдохнуть через нос. В этот момент появилась Кики с большим тортом «Наполеон». — Кики решила, что после первого урока всем нужен сладкий мир, — торжественно объявила она. — Кики мудрее большинства политиков Британии, — сказал Хайсе. — Это несложно, хозяин, — совершенно серьёзно ответила эльфийка. На несколько секунд никто не нашёлся с ответом. Потом за столом снова рассмеялись. Невилл осторожно провёл пальцами по карману, где лежала палочка отца. Она никуда не исчезла. Не стала менее важной. Не перестала принадлежать его семье. Но впервые за долгое время она ощущалась не приговором. Просто памятью. А завтра у него должна была появиться своя.