Часть 2

От лица автора. Второй урок пролетел незаметно, за ним так же третий и четвертый. На большой перемене Алиса сидела в конце столовой у окна, выводя пальцем узоры по стакану с горячим чаем. Настроения у неё не было. Все мысли были заняты тем, как можно было иначе ответить на уроке литературы, в её голове один сценарий сменялся другим. Полина уселась напротив подруги, поставив перед собой тарелку с витаминным салатом: — Прикинь, весь цезарь разобрали, — возмутилась Поля, перемешивая вилкой содержимое тарелки. Васильева перевела на пару секунд скучающий взгляд на подругу, затем обратно вернулась к стакану. — Алиск, у тебя такое лицо будто сказали, что завтра конец света. Не парься ты так, — девушка усмехнулась, прожевывая пищу. Рыжая задумалась. И правда, какого чёрта она так переживает, если время вспять уже не вернуть? И если рассудить, то ничего ужасного она и не сказала. Не сказала что-то непристойное, как, например, Антипов. Это же просто отношение к предмету, а не к преподавателю. Алиса запустила пальцы в копну своих волос и глубоко выдохнула: — Ты права. В это время рядом с Полей на стул плюхнулся темноволосый парень. Кирилл — молодой человек Полины, ростом под два метра, баскетболист. Алисе он не нравится как человек, для неё он грубиян и хам, но это выбор подруги, поэтому она старается относиться к нему нейтрально, но это не мешает иногда вступать им в перепалки. — О, чаёк, — парень чмокнул Полину в щёку и одновременно потянул в свою сторону нетронутый стакан Алисы и сделал глоток. — Допивать-то будешь? — кивнул головой, указывая на чай. Алиса поморщилась, надменно осмотрев парня: — Вам на этом вашем баскетболе мыться, что ли, запрещают? — на лице Исаева поблескивали капельки пота, а волосы были мокрыми и взъерошенными. — Во-первых, мышкам слова не давали, — Алиса тут же зарделась от злости: ей не нравилось, когда её так называли. — Во-вторых, вообще-то у нас физ-ра была, — допив, Кирилл щелкнул по стакану, отчего тот прокатился по столу обратно в сторону рыжей. — Время идёт, но ничего не меняется, — хихикнула Поля, укладывая голову на плечо парня. — Кирюш, у тебя когда… — девушка смолкла, увидев встающую подругу. — Ты куда? — За чаем, — ответила та, метнув злой взгляд на Исаева. — Мы тебя тут ждём! — громче обычного произнесла темноволосая, возвращаясь в объятия к парню. — Ты вроде говорил, что у тебя скоро родители должны уехать? — На следующих выходных, а что? Хочешь у меня остаться? — губы парня растянулись в многозначительной улыбке. — Вот ты только об этом и думаешь, — Демидова сощурила глаза, хитро улыбнувшись, а затем чмокнула парня в губы. — Я думала вечеринку устроить, как-то давно ничего такого не было, хочется повеселиться, — девушка жалобно посмотрела на парня исподлобья. — Ну, будет сделано, — ответил тот, поцеловав девушку в лоб. Позади них раздался звук чего-то бьющегося, из-за чего пара резко обернулась.

***

От лица Алисы. — Можно чай, пожалуйста, — протягиваю тридцать пять рублей, наконец отстояв очередь среди пятиклашек, чуть ли не слившись с ними из-за своего невысокого роста. В стакане настолько кипяток, что приходится взять за самые края. Не успеваю развернуться, как локоть обо что-то ударяется, а стакан выскальзывает из рук, выливая содержимое на меня, и разбивается о кафель. — Да твою ж… — чуть ли кричу, но вовремя успеваю себя оборвать, ошарашенно взглянув на виновника сия происшествия. Евгений Александрович. Тот, как мне показалось, выглядел не менее растерянным и удивленным. Грудь начало саднить, а мокрая ткань свитера прилипать к коже. Жар начал разгораться не только на коже, но и где-то внутри, приливая к лицу и ушам. Развернувшись, первым, что я увидела — перепуганное лицо Полины и, конечно же, улыбающуюся во все тридцать два зуба рожу Кирилла. Переведя фокус на остальных, до меня дошло, что несколько десятков пар пялились на эту картину, отчего захотелось бежать, сверкая пятками. Ну и позорище, Алиса. Делаю шаг, собравшись покинуть помещение, отчего осколки прохрустели под ногами. — Васильева, чёрт возьми, — учитель дёрнул меня за плечо к себе. Он, что, только что выругался? Стоп, он запомнил мою фамилию? — Пошли в уборную, — отрезал он, подтолкнув вперёд к выходу.

***

Мужчина нависает сверху, пока я стою над раковиной, опустив ладони под холодную струю. — Ты сюда ручки помыть пришла? —поднимаю глаза наверх, встретившись с его холодно-голубыми. — Свитер снимай, — процедил он, упирая руки в бока. Сердце пропускает удар. Кажется, мои губы только что дрогнули. Хлопаю глазами, пытаясь собрать обрывки мыслей воедино, а его лицо выглядит всё таким же невозмутимым. — Я… — слова застревают комом где-то в горле. Мужчина усмехается, наблюдая за моей реакцией: — Не переживай, Васильева, я выйду. Евгений Александрович поворачивается спиной и, громко хлопнув дверью, скрывается за ней. Придурок, блин. Облегченно выдыхаю, оказавшись одна. Пальцы дрожат, пока тяну наверх зелёную ткань с мокрым пятном на груди. Кладу свитер на подоконник, взглянув на себя в зеркало: красное пятно красовалось на грудной клетке, контрастируя с бледной кожей. Склоняюсь ближе к зеркалу. Краснота расползлась под ключицей, уходя ниже груди. Кожа налилась ярким, неровным цветом. Осторожно касаюсь кончиками пальцев — проверяю, не вздулась ли. Нет. Пока гладкая. Просто горячая. Провожу ладонью с холодной водой по грудной клетке и ниже, пытаясь унять боль. Шиплю, ведь кожа на груди неприятно жжёт от перепада температуры. Что за день-то такой? Дурацкий. Дурацкий учитель, дурацкий чай, всё сегодня дурацкое! Хватаю ртом воздух, стараясь успокоиться, но все равно слёзы предательски подступают. Дверь резко скрипит, и я вздрагиваю, скрещивая руки на груди. Солёная жидкость застревает в глазах. Стараюсь не моргать, чтобы слёзы не полились ручьём. — Алиса?! — поворачиваю голову. Полина проходит в туалет. — Ты как? Я видела, как он тебя… — девушка хмурится, с жалостью осмотрев меня. — Сильно болит? — берёт меня за запястье, осторожно отводит руку в сторону, рассматривая кожу. — Терпимо, — сглатываю, отдёрнув руку. Полина молчит, поджав нижнюю губу. Обстановка становится напряжённой, голова начинает раскалываться, а виски сжиматься и противно пульсировать. Понимаю, что Полина в данной ситуации ни в чём не виновата, но вести разговор не хотелось. Кладу ладонь на предплечье второй руки, впиваясь в него ногтями. — У тебя не будет запасной кофты? — выдавливаю из себя. Полина натянуто улыбнулась, на что не могу не улыбнуться ей в ответ. — В раздевалке должна висеть, — рука девушки тянется к моему лицу. — Сейчас принесу, — она заправляет выпавшую прядь волос за ухо, а затем выходит. Смотрюсь ещё раз в зеркало. Кусаю внутреннюю сторону щеки. Какая же ты жалкая, Алиса.

***

В квартире пахло жареными котлетами и свёклой вперемешку с луком и морковью. Бабушка стояла у плиты, помешивая будущий суп в маленькой кастрюле. Сижу за столом, поджав под себя одну ногу, и лениво листаю ленту в телефоне, пересылая что-то забавное Поле. После всего произошедшего хотелось зарыться под землю. Но даже не от стыда, а из-за усталости от сегодняшнего дня. Выключаю экран телефона, положив на стол. — Ба, тебе помочь? — складываю руку под щёку, посмотрев на старушку. — Не надо мне помогать, я уж почти всё, — переступает с ноги на ногу. — Ты опять сутулишься, — заметила бабушка, даже не оборачиваясь. — Будешь потом горбатая ходить. — Угу, — тихо бормочу, всё же выпрямившись. Она стучит ложкой о край кастрюли, накрывает её крышкой и разворачивается лицом ко мне: — У нас сегодня голубь в подъезд залетел. Представляешь? — смеётся, придерживаясь рукой за столешницу. — Мы с тётей Ниной с третьего этажа его веником выгоняли. — Бедный голубь, — свожу брови к переносице, представляя эту картину. — Что хоть с ним будет-то? Вылетел в окно, да и всё, — махнула рукой. — Чего хоть понурая такая? Пожимаю плечами. — Просто день такой. Старушка недоверчиво щурится. — С Полинкой, что ли, поругались? — Нет, бабуль. Всё нормально, — смотрю на крышку кастрюли, которая начинает подпрыгивать. — Ба, у тебя там сейчас суп взлетит. — Ой, боже мой, — суетится, приподнимая крышку и выключая газ. — Заговорила ты меня совсем, — посмеивается, придерживаясь за поясницу. — Положить тебе в тарелку? — приоткрывает дверцу шкафчика с посудой. — Я сама-а, — тяну, вставая. — Иди отдыхай, — забираю у неё из рук тарелку, которую она только что взяла. — Ну ладно, давай тут тогда, хозяйничай, — вешает фартук на крючок, сняв через голову. — Пойду прилягу. С этой птицей на корвалоле сегодня, будь она неладна… — выходит из кухни, продолжив что-то неразборчиво бормотать. Закончив с супом, ставлю тарелку на стол, усаживаясь на стул. Телефон вибрирует от приходящего уведомления. Разблокирую экран, увидев сообщение. Хмурюсь. Неизвестный номер. «Здравствуй, Алиса. Приношу свои извинения за тот случай.»