Me before you (лукиан/эзари)

Капли дождя громко ударялись о огромные панорамные окна дворца, накаляя атмосферу ещё больше. В здании царил полный хаос, самые верные слуги пытались что-нибудь предпринять, однако получалось очень плохо — времени почти не оставалось. Действовать нужно было немедленно. — Лукиан! — полукровка практически взмолился. Нет! Он не хочет, не может всё просто так оставить. Он… — Прошу тебя, выполни мою последнюю просьбу — император говорил ровно, тихо, почти спокойно. Словно его не волновало происходящее, словно он и вовсе не боялся умереть. — Будь я большим эгоистом, то сбежал бы вместе с тобой. Возможно, нам бы повезло, и мы смогли бы воплотить в жизнь мечту: свободная жизнь без статусов, обязательств, классовой системы и, возможно, даже нормальное отношение к нашей «неправильной» любви. Однако ты знаешь — я не могу… — в голосе просочилась горечь. Эта мимолётная надежда на желанное счастье была куда больнее осознания ситуации. — Зачем мне всё это, если я буду один? — Эзари схватил его за руку. И правда — зачем тогда мечта, сбывшаяся такой ценой? Он хотел этого для них обоих, потому что в первую очередь этого хотел Лукиан. Он всегда грезил путешествиями по миру. — Почему же один? У тебя будут два прекрасных сына — Бёрко указал рукой на двух младенцев. Один был его, а второй — Эвери. Как же им повезло — они сейчас мирно спали, не догадываясь о происходящем вокруг. Недолго думая, чистокровный резко развернулся, чуть встал на цыпочки и поцеловал стоящего напротив. Поцелуй был до ужаса горьким и кислым, на языке словно ощущался привкус крови. Эз до невозможности крепко обнял Луку, словно намеревался сломать ему рёбра и больше никогда не отпускать. К сожалению, мгновение пролетело чересчур быстро — император выпутался из объятий и, толкнув того в грудь, произнёс: — Вперёд, это приказ. Ты должен выбраться живым! — напоследок вручив ему конверт и грустно улыбнулся. Прошептанное в спину, почти беззвучное «прощай» не было услышано. Это была их последняя встреча… Когда всё устаканилось, Эзари уже не было в этой проклятой стране. Как и ожидалось, пересечь границу во время революционного переворота гораздо проще. По щекам стекали слёзы — первые и, как он пообещал сам себе, последние слёзы в скорби за любимым человеком. У него ведь даже нет возможности прийти к нему на могилу, хотя вряд ли те варвары устроили ему захоронение. Наверное, сожгли тело, а прах развеяли над морем, чтобы окончательно обесчестить. Наконец-то он смог открыть конверт. Там лежало письмо и банковская карта. «Эзари, К тому времени, как ты будешь это читать, я уже буду мёртв — и, наверное, пройдёт где-то с десяток дней. Надеюсь, ты без происшествий добрался до Парижа, а он всё такой же прекрасный и завораживающий. Мне очень нравился этот город. Как ты уже мог заметить, я оставил тебе банковскую карту. На ней полтора миллиона — все мои сбережения. Не спрашивай, где я их взял. Можешь распоряжаться ими, как душе угодно. На первое время этих денег должно хватить. Стоя на Quai de la Seine, пройдись по ней. Во время прогулки по правую сторону от тебя должен быть парфюмерный магазин Frédéric Malle. Там посмотри Frederic Malle French Lover — я думаю, он бы тебе отлично подошёл. С инструкцией покончено. Так что мне бы ещё хотелось сказать пару слов. Ты сделал мою жизнь счастливой. Пусть на короткое время, но ты заставил меня снова чувствовать себя живым. Напомнил, что такое радость и лёгкость. Ты — мой самый лучший выбор. Причина для улыбки. Ты должен жить дальше. Полной жизнью. За себя и за меня. Проживи эту жизнь счастливо — за нас и для наших мальчиков. Не зацикливайся на прошлом. Путешествуй, живи, рискуй. Сделай то, о чём мечтал. И помни: ты можешь больше, чем думаешь. Люблю тебя. Твой Лука» ••••••••••••••••• Звук двери и крик «Папа, мы дома!» вывел его из воспоминаний. Эзари отложил письмо, которое заламинировал и сделал несколько копий. Он уже потерял Лукиана — поэтому не может потерять и это. Встав с кресла, взрослый направился в коридор. — У меня пять за контрольную, а у Готье — тройка! — точно, им уже по десять, и они ходят в школу. Называют его «папа», хоть ни одному, ни другому он им не является. Эзари обнимает подбежавшего к нему Скэриэла. Он никогда и ни за что не позволит им узнать правду. Они должны прожить жизнь более счастливо, чем он. — Лукиан… как жаль, что ты этого не видишь. Твоя мечта сбылась… — он обещал больше не плакать, поэтому его губы трогает лишь грустная улыбка. Он бы отдал всё, чтобы тот был сейчас с ними.