Эпилог

Прошло две недели. Ночь над Хоукинсом была густой и теплой, наполненной стрекотом цикад. Город жил своей обычной, сонной жизнью. На следующее утро после событий в карьере официальные власти выпустили экстренное сообщение: взрыв был списан на «детонацию старых шахтных газов и нестабильность почв». Для всего мира разлом перестал существовать, заваленный тоннами камней, но для тех, кто стоял на его краю, он навсегда остался шрамом на сердце. Стив помог Алекс взобраться по ржавой пожарной лестнице на крышу «Family Video». Это было их место. На плоской крыше, прямо над светящейся неоном вывеской, Стив уже расстелил одеяла. — Осторожно, — прошептал он, придерживая её за талию. Его движения были лишены прежней напускной небрежности; в них появилась пугающая и прекрасная осторожность, какую проявляют к чему-то самому ценному в жизни. Они сели на край крыши, свесив ноги. С этой высоты Хоукинс казался крошечным, игрушечным городком, но Алекс больше не чувствовала себя здесь запертой. Стив медленно переплёл свои пальцы с её пальцами, и Алекс почувствовала, как он поморщился, когда натяжение кожи отозвалось в его левом плече. — Рука всё ещё болит? — тихо спросила она, осторожно касаясь ткани его куртки там, где под ней скрывались плотные слои бинтов. Три глубокие борозды, оставленные когтями демогоргона, заживали неохотно. Врачи в местной больнице долго качали головами, списывая рваные раны на «нападение крупного бродячего пса», но Алекс знала правду. Стив теперь нёс на себе отметину изнанки. В холодные вечера плечо ныло, а пальцы иногда немели, напоминая о том, как близко он был к краю. Стив перехватил её ладонь и поднёс к своим губам, целуя кончики её пальцев. - Ерунда, - мягко ответил он, хотя в глубине его глаз на мгновение промелькнула тень той боли. - Маленькое напоминание о том, что я всё ещё жив. И что я не зря размахивал той битой. Каждый раз, когда рука ноет, я вспоминаю, как ты смотрела на меня в том карьере. И, честно говоря, это лучшая цена за то, чтобы сейчас сидеть здесь с тобой. Алекс коснулась губами его плеча поверх джинсовки, словно пытаясь забрать остатки боли себе. Она знала, что этот шрам останется с ним навсегда — тонкие, неровные следы, которые будут белеть на коже. Но для неё они не были уродством. Это была отметина воина. Её воина. - Слушай, - Стив вдруг лукаво прищурился, глядя на нее в неверном свете звезд. – А что там с нашим великим противостоянием? Какой там был счет на доске? Чикаго все еще ведет 55-46? Не хочешь мне докинуть пару баллов? Я вроде как геройски пострадал. Чисто за волю к победе. Алекс звонко рассмеялась. Она посмотрела на Стива – растрепанного, с пластырем на скуле и той самой невыносимой улыбкой, от которой у нее когда-то сводило дыхание в видеопрокате. - Я помню каждый балл, Харрингтон, - ответила она, продолжая улыбаться. – Каждую твою дурацкую попытку отыграться. 55-41, точно. - Но знаешь что? Счет больше не ведеться. Мы оба проиграли в этой дурацкой игре. Но в то же время… мы выиграли. Мы выиграли, потому что нашли друг друга. Я планировала сбежать, а ты – остаться в своей скорлупе. Но теперь это не имеет значения. Мы в полном проигрыше Стив и это лучшая победа в моей жизни.   Алекс вспомнила свою комнату. Раньше ее чемоданы всегда были полными, стояли на виду как символ ее готовности сорваться с места в любую секунду и  сбежать обратно в Чикаго. Теперь же они пустые пылились в самом дальнем углу шкафа, погребенные под старыми коробками. Все ее вещи были развешаны на вешалках, книги аккуратно разобраны по полкам, а на прикроватной тумбочке стояли дорогие сердцу мелочи. Она больше не ждала билета обратно. Можно убежать на край света, в самый блестящий мегаполис, но если тебе не с кем разделить тишину ночи, ты везде будешь чужой. Дом - это не адрес на конверте. Дом - это человек, который держит тебя за руку, когда мир вокруг рушится. Это там, где тебя знают настоящую, со всеми твоими шрамами и страхами. Стив развернул её к себе и очень нежно, почти благоговейно, убрал выбившуюся прядь волос с её лица. Его поцелуй был долгим и глубоким. В нем не было страха или адреналина, только тихая клятва. - Ты хотела перемотать на начало, - прошептал он ей в самые губы. - Чтобы всё было проще. Но тогда бы мы не стали теми, кто мы сейчас. Я не хочу «проще», Алекс. Я хочу «сейчас». Каждую секунду той пленки, что мы успели записать. - Я больше не хочу перематывать, - Алекс прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. - Мне нравится наш фильм. И я хочу увидеть, что будет в следующей серии. - ЭЙ! - на крышу высунулась голова Робин. Она на секунду замерла, глядя на них, и её едкая шутка превратилась в мягкую улыбку. - Ребят, пицца остывает. И Хендерсон уже начал пересказывать «Звездные войны» с самого начала. Поторопитесь, пока мы все не сошли с ума. Стив рассмеялся, помогая Алекс подняться, оберегая раненое плечо, но не выпуская ее руки. Снизу доносились голоса Дастина, Лукаса и Макс, Майка и Уилла. Жизнь продолжалась - неидеальная, опасная, но чертовски прекрасная, потому что теперь они были не одни. Пленка жизни крутилась вперед, и на ней больше не было «новенькой». Была Алекс - девушка, которая наконец-то перестала бежать.

***

Спасибо всем, кто прошел этот путь вместе с Алекс и Стивом. Честно говоря, я никогда раньше не чувствовала тяги к писательству. Я не думала, что когда-нибудь захочу создавать миры или оживлять персонажей. Но Стив Харрингтон... этот парень просто покорил меня в самое сердце. Его путь от «короля школы» до самого самоотверженного защитника с битой в руках не оставил мне шанса. Мне просто необходимо было рассказать историю, в которой он нашел бы того, кто разделит с ним этот груз. Эта история — о поиске дома там, где ты меньше всего ожидаешь его найти. О том, что «проиграть» иногда значит обрести всё. И о том, что даже в самом странном городе на свете можно найти свою семью. Спасибо, что читали. Берегите своих «Харрингтонов» и никогда не бойтесь разбирать свои чемоданы там, где вам по-настоящему хорошо.