...

      Маринетт...       Как же он еë любит. Любит целовать еë невинно, так и не достигая своих желаний, отчего каждый раз хочется повторить снова и снова. Любит смотреть на неë, просто влюблëнно вздыхать, любуясь всей очаровательной красотой этой девушки. Любит еë обнимать и чувствовать запах съеденного утром круассана с сахарной пудрой, ощущать тепло любимого тела всеми возможными способами. Любит чувствовать еë прикосновения и таять, точно зная что в ближайший час он не сможет взять себя в руки.       Он слишком еë любит, чтобы когда-нибудь не сорваться.       Прильнув к мягким губам, напористее, чем обычно, Адриан вдруг понимает, что отныне целовать эту девушку как раньше, он не сможет.       Такая податливая, любимая... Смаковать можно бесконечно. Это всë-равно, что жевать маршмеллоу - сладко и мягко.       Лëгкий удивлëнный вздох срывается с девичьих губ, и у парня натурально подгибаются ноги, так что он наваливается на брюнетку, опираясь рукой о жестяные шкафчики. Конечность тоже, не слишком способная удерживать раскумаренного ответным тягучим поцелуем блондина, сгибается в локте, отчего юноша ещё ближе прижимает задыхающуюся брюнетку.       Щëки у обоих неистово горят. Жар всë больше подходит к голове, ушам и шее. Нет, они точно больше не смогут ограничиваться только лишь простыми чмоками.       Совсем осмелев, Агрест вбирает всю нижнюю губу девушки. Такая пухлая, всегда манящая, наконец во власти его губ. Очень сладко, очень мягко. Гораздо вкуснее любого десерта.       Он останавливается только лишь чтобы хотеть ещë, больше, чаще, глубже. Он смотрит на помидорного цвета лицо своей девушки и изо всех сил сдерживается, чтобы не расцеловать эти веснусчатые щëчки. Не стоит. Иначе следующий такой поцелуй будет не таким насыщенным и крышесносным. Он готов потерпеть только чтобы потом вновь упасть в эту пропасть сладких ощущений.       Хотя сейчас, смотря в эти огромные голубые глаза, он понимает, что не сможет слишком долго сдерживаться, чтобы снова не утонуть.