Нити любви — приводят в заблуждение

— Манджиро хватит! Прошу отпусти! — горько кричала блондинка, которую беспощадно тащили за волосы. — Умоляю тебя Манджиро! Я больше не буду! Отпусти! — царапая руку парня своими ногтями и с надеждой хватая любой предмет, за который можно удержаться, орала девушка. По пути она задевала дорогие безделушки и раняла вазы с цветами. Делала не специально. Могла случайно задеть ногами или попытаться удержаться, чтобы продлить время своих мучений. Но всё тщетно. Это лишь больше заводило Сано, который вновь попался под состояние аффекта и попрасту не контролирует самого себя. Его возбуждало состояние жены, которая с призрачной надеждой пыталась избежать своей участи. Как глупо же это выглядит. Допустим он не дайдёт до спальни. В чём проблема сломать какой нибудь цветок ей на голову, прямо в коридоре? Или задушить на полу? Его ничего не остановить. А вот и спальня. Как только дверь в неё грациозно открылась, Нина начала сопротивление с новой волной. Будто животный страх пробудил в ней, пять раза больше адреналина. Признаться честно — это похвально. Она не смирилась с неизбежным, как типичный человек. Продолжает бороться, как раненое, благородное животное. Возбуждает. — Прошу тебя Манджиро! Опомнись! Очнись! — девушка начала дышать, как будто бежала целый марафон. Глаза безобразно опухли из-за слёз, а все руки и ноги уже покрылись синяками и царапинами. Сано в последний раз потянул её за волосы и как скота швырнул к кровати. Девушка ударилась головой об острый угол и также поцарапала спину. Из-за новой боли начала плакать ещё сильнее и выть, в немой просьбе, чтобы парень остановился. Хотя после всех криков, нельзя называть её просьбу немой. — Я же говорил тебе не заходить в мой кабинет — одной рукой схватив её за челюсть, парень поднял опущенную голову, чтобы горячо любимые, голубые глаза, которые бьются в огонии, посмотрела на него. — Я… Я просто… Хотела убраться… — в своё оправдание проныла девушка. Нежными ручками, которые погрязли в царапинах и крови, схватила парня за руку. Он всё сильнее сжимал её челюсть и это вызывало боль. — И ради этого дерьма ослушалась меня?! — поднимая девушку за челюсть, прокричал Сано. — Прости меня… Я клянусь, что больше никогда такого… Не повторю. Обещаю Манджиро! — пытаясь смягчить захват на челюсти, продолжила достучаться до него бедная. — Конечно обещаешь. Ты больше встать не сможешь! А уборка пусть останется в стороне — вновь швырнув её в другую сторону, ожидаемо крикнул беловолосый. Нина полетела в сторону тумбочки и вновь ударилась головой об острый угол, а в спину врезались круглые ручки от тумбочки. С поверхности упала лампа, прямо напротив блондинки. Девушка схватилась за голову и почувствовала тёплые, болевые импульсы и горячие струйки крови. Светлые волосы, начиная с макушки, частично перекрасились в бардовый и вызвали новую истерику у бедняги. Надоело. Нина схватилась за сломанную лампу и стоя на ногах, при помощи гармона адреналина, направила оружие для самообороны в сторону беловолосого. Сано стоял неподвижно. Непринуждённо засунул руки в карманы и с пустым взглядом сверлил жену, которая между прочим, чуть ли не купалась в собственной крови. — Не подходи ко мне! — Иначе что? — Я убью тебя этой штукой! Избавлю мир от такого урода, как ты и слабачки, как я! — с дрожью крикнула на него девушка. Этим представлением она удивила парня очень сильно, хоть внешне он выглядил, как каменное ебало. Хотя чему тут удивляться. Сано был уверен, что рано или поздно, Нина решится на такой поступок. Она конечно не станет убивать его, но себя уж точно когда нибудь решиться. Это был всего лишь вопрос времени и её золотого терпения. Словно крыса, которой надоело быть жертвой кошки и та начала активно нападать на неё. — Слабачка? Ты это про себя? — медленно подойдя к ней, начал свою манипуляцию он, сначала издалека. — Не думаешь, что колоссально ошиблась? — О ч-чём ты? — не отрывая взгляда от него, переспросила девушка. Своё оружие так и не убрала, но бдительность на мизинец упало. — Разве слобачка станет так храбро махать на меня, своеобразном оружием? — парень бросил приманку и ещё на шаг приблизился к ней. Нина отошла на ровно такой же шаг. — Я т-тебя не п-понимаю… — Ну ты взгляни на себя. Так грозно махаешь светильником в мою сторону. Легко можешь убить меня им и не боишься использовать свой шанс. Знаешь, даже у моих людей, которые в десять раз больше и сильнее тебя, не хватит смелости на такое. И после этого ты считаешь себя слобачкой? — сделав ещё один шаг вперёд, Манджиро гаденько улыбнулся своим мыслям. Нина не стала отходить. Опустила взгляд и начала трястись. Ну всё. Страха нет, адреналин спал. Теперь это снова его слабенькая и послушная Нина. — Ну ты чего дорогая? — девушка вздрогнула и была достигнута врасплох. Парень прижал её к стене и уже более аккуратно поднял за подбородок. Но всё равно было больно, ведь челюсть неприятно ныла, из-за давления. — Пожалуйста не надо… Манджиро хитро ухмыльнулся и к удивлению, чуть ли не всего на свете, мягко поцеловал жену в губы. Мягко! Без засоса и животной страсти. Не сосал, как ебучий пылесос и не кусал! Просто мягко сминал пухлые, и чуть кровавые губы, аккуратно дразня языком, чтобы та открыла рот. Нина снова начала плакать. Столь чувствительный поцелуй заставил вновь вспомнить весёлого и доброго блондина из прошлого. Того самого Майки, ради которого она живёт и бережно хранит воспоминания. Ради которого живёт с этим сучьим садистом и терпит его херовое обращение. Которого любит, помнит, видит в этом куске дерьма, в конце концов! — Умница Нина. Ты моя смелая умница. — после долгого и страстного поцелуй, высказался сукин манипулятор. Как доказательства о своей «любви», ещё раз чмокнул в губы и уже точно остранился. — П-правда? — Я бы стал врать о таких вещах? — вопросом на вопрос ответил урод, заводя девушку в собственное заблуждение. — Сегодня ты сильно устала, иди поспи. — А ты? — Я вызову врача, ведь ты поранилась о стекло этой лампы. А потом уйду по делам. Снова повернув её внимание на незначительных мелочах, в которых виновата она сама, Манджиро незаметно отобрал у неё светильник. — Спокойной ночи любимая. Поцеловав в щёчку, Сано напоследок языком убрал солёные дорожки, оставив тёплое ощущение. Поднял жену на руки и не как в прошлый раз, швыряя, как собаку, а аккуратно, как принцессу, положил на кровать. Коротко осмотрел и с лицимерной улыбкой, от которого ему ничего не будет, вышел из комнаты. — Я просто ненавижу тебя… В пустоту, самой себе высказалась Нина. Пусть это высказывание хоть как-то тешит её сломанное сердце, которое так тщетно страдает эйферией подростковой любви. Да будет проклята слабость человека и паршивая надежда, что «всё будет хорошо».