💔

      Влюбиться в убийцу.       Каково это?       Тратить каждый час и каждую минуту своей жизни на то, чтобы доказать всем окружающим, что он не виновен. Что произошла чудовищная ошибка, в результате которой прекрасного и обаятельного человека, от которого ты сходишь с ума, обвинили в том, чего он на самом деле не совершал.       Абсурд.       Потому что всё это — чертов самообман. И ты тратишь время вовсе не для того, чтобы что-то доказать людям вокруг. Ты раскидываешься этим временем, чтобы доказать это самой себе.       Потому что не понимаешь, как можно любить человека, который отнял чью-то жизнь. Проявил жестокость и хладнокровие, лишая возможности дышать, строить будущее, радоваться, просто быть.       И каждый день, оказываясь в его объятьях и забываясь страстным сексом, ты продолжаешь твердить себе, что наступит завтра и нужная правда всплывёт на поверхность. Дышать станет легче. Он будет оправдан. И больше не за что будет себя корить.       Нужно лишь дождаться завтра.       И ты ждешь, ступая по тонкому лезвию ножа. Покачнёшься, и твою кровь уже будет не остановить. Но всё равно шагаешь, потому что пучина любви и этих грозовых глаз выпотрошила тебя наизнанку. Забрала душу, не дав ничего взамен.       И ты смотришь на него. Подолгу засматриваешься, пока он возится с вином или рассказывает какую-то забавную историю, улыбаясь. И каждый грёбаный раз продолжаешь спрашивать себя: так каково это? Влюбиться в убийцу?       Гермиона Грейнджер впервые увидела Драко Малфоя, когда заявилась к нему на работу, чтобы поговорить о его связи с жертвой.       Убитую девушку звали Мэгги. Её тело нашли в её собственном доме, в кровати, где она лежала совершенно голая. Жертва была задушена, синяков или каких-либо следов сопротивления не было. Экспертиза показала, что в напиток Мэгги было подмешано вещество, действующее на сон. Сексуальная связь в тот вечер так же была. И единственное предположение, к которому пришло следствие то, что девушка отлично провела время в компании какого-то мужчины, затем он опоил её и легко задушил при помощи подушки. После этого скрылся с места преступления, не оставив никаких улик. Именно поэтому детективы проверяли все контакты Мэгги. И после небольшого анализа они вышли на Драко Малфоя, с которым девушка, судя по переписке, состояла в довольно тесных отношениях. Таким образом он и попал в список тех, кого нужно проверить.       Под подозрением был ещё один мужчина. Но он обеспечил себе алиби, так что все вопросы у следствия отпали в тот же момент.       Драко Малфой был молод, красив, дерзок и уверен в себе.       То, как он держался — этому бы многие могли позавидовать. Зачастую даже невиновные люди начинают нервничать при виде полиции. А если уж им приходится отвечать на вопросы, то реакции могут быть самыми непредсказуемыми. Но Драко был не такой.       Он улыбался, показывал, что ему жаль Мэгги и готов был сотрудничать со следствием, если это будет необходимо. Создавалось четкое впечатление, что такой лапочка уж точно никому не может причинить боль.       Вот только чем больше проходило времени, тем больше Гермиона начинала сомневаться в сделанных предположениях.       Через две недели на её столе появилась запись с камер видеонаблюдения. На соседней улице, где находился дом Мэгги, была замечена машина Малфоя. И так как он повернул в ту сторону, где жила девушка, вывод напрашивался сам собой.       Да, это было довольно слабым аргументом. Но зато теперь у них появилась возможность задержать Драко на семьдесят два часа и допросить его, надеясь на то, что в каком-то моменте он обязательно проколется.       Хотя Гермиона и знала, что это вряд ли возможно. Чувствовала на подсознательном уровне то, что он точно умеет играть в эти игры. И не ошиблась.       — О чём сегодня хотите поговорить?       Драко расслабленно сидел в её кабинете, скрестив пальцы, немного наклонив голову на бок.       — Все о том же, мистер Малфой.       — Зовите меня Драко. Мне очень нравится моё имя, — он снова улыбнулся, и, к своему большому стыду, Гермиона смутилась.       Она всегда высоко оценивала себя как профессионала. И раньше Гермиона считала, что её совсем невозможно смутить, вывести из равновесия и, главное, заставить сомневаться в себе.       Но каким-то образом у Малфоя это получалось. Потому что за последние двое суток она краснела больше, чем за всю свою жизнь. Он смущал её не только колкими фразами и порой абсолютно фривольными шуточками. Ему достаточно было лишь смотреть на неё, не моргая, ухмыляясь уголками губ. И всё. Она плыла. Рассыпалась на маленькие частички, ощущая острые покалывания во всём теле, будто туда вонзаются тонкие иголки, приносящие боль и удовлетворение одновременно.       Гермиона не считала себя мазохистской ни разу в жизни. Но её реакции доказывали обратное, открывая её совершенно с другой стороны. Ведь она могла поручить допрос своему коллеге. Оборвать эту нить и извращённую связь, что успела между ними установиться. Но не делала этого.       Покорно ждала его в этом кабинете, чтобы задать одни и те же вопросы. Замкнутый круг, в котором Гермиона Грейнджер повязла по самые уши.       — Так что вы делали на той улице, мистер Малфой?       — Я же говорил, просто проезжал мимо. Совпадение. Не более.       — Но…       — Вы прекрасно знаете, что я никого не убивал, Гермиона.       Он произносит её имя, и она застывает. Цепляется за Малфоя взглядом, не позволяя себе моргать и шевелиться. Из его уст оно звучит как-то по-особенному. Хлёстко. С вызовом.       — Не важно, что думаю я. В моей работе важны факты.       — По этой улице в тот день ездила сотня людей. А может и больше. Возможно, был кто-то ещё, с кем была знакома Мэгги, но его могло не быть в записной книжке. А ещё, наша с ней переписка. Вы же видели дату. Мы не встречались уже несколько месяцев. Так что, повторяю, я никого не убивал, и вы это знаете. И даже доказательств у вас нет. Но я отсижу положенные семьдесят два часа, а затем получу ваши извинения.       — Почему вы такой?       — Какой, Гермиона?       Она вздохнула, всерьёз собираясь попросить называть её по фамилии. Но затем передумала.       — Неразгадываемый.       — А вы бы хотели меня разгадать?       По её шее расползаются тёплые и красные пятна, и она суетливо прячет глаза, чтобы не продолжать этот разговор.       — Думаю, вам пора вернуться в камеру, мистер Малфой.       — Что ж, тогда до завтра, Гермиона. Встретимся, когда вы будете приносить извинения за предоставленные неудобства.       — Доброй ночи, мистер Малфой.       — Всё-таки попробуйте называть меня Драко.       На следующий день его пришлось отпустить. Малфой был прав, у них не было никаких доказательств. Он всего лишь проезжал по улице.       Не было видно, как он подъезжал к дому или же заходил в него. Да и их переписка на самом деле была устаревшей.       Она верила, что он её не убивал.       Хотела в это верить.       Он снова улыбнулся ей, когда коротко пожал руку. Её ладонь словно бы обожгло огнем. А Малфой лишь наслаждался этой победой, возвышаясь над всеми и получая то, чего так сильно хотел.       А Гермиона чувствовала себя загнанной.       Бьющимся зверем в клетке, который просто хочет освободиться и бежать подальше, пока хватит сил.       Это было чем-то новым. И не нравилось ей. Потому что, работая в этой сфере не первый год, Гермиона впервые ощущала дикий дискомфорт.       Ей всегда удавалось разбираться в проблемах. Изучать вопросы с разных сторон, расставлять всё по полочкам. Иметь идеальный порядок. Завидную картотеку, где каждая папка подписана ровным почерком, когда за секунду можешь отыскать то, что тебе нужно. И от этого становится легко.       Становилось.       Теперь это более правильное выражение.       Потому что знакомство с Драко Малфоем перевернуло всё.       Он был разрушительным ураганом, который сметал всё на своём пути, продолжая улыбаться и поправлять воротник своего дорогого пиджака. Рядом с ним могли умирать люди. Вот только он и с места не сдвинется, пока не приведет себя в порядок.       Таким человеком он был.       Но ей очень хотелось верить, что он никого не убивал.       По крайней мере, на руках не было никаких фактов, которые смогли бы это подтвердить.       Десять дней. Ровно столько Гермиона ничего не слышала о Малфое и старалась о нём не думать. Нельзя сказать, что получалось успешно.       — Нужно арестовать этого ублюдка, — Чак врывается в кабинет Гермионы, едва не срывая дверь с петель.       — Притормози. Ты о чём вообще?       — Малфой. Нужно арестовать его.       Чтобы Гермиона больше не задавала вопросов, её напарник бросает на стол несколько бумаг с показаниями, указывая на них пальцем.       Ей ничего не остается, кроме как заправить волосы за уши и начать читать.       — И что это значит?       — Помнишь, мы опрашивали соседей?       — Да.       — И одна женщина была в отъезде. Мы оставили ей сообщение, и сегодня она перезвонила.       — Хочешь сказать, что у неё есть какая-то информация?       — Она описала кого-то похожего на этого придурка. Я тебе сразу говорил, что он мне не нравится. Поверь, Гермиона, он точно убил Мэгги.       — То, что он тебе не нравится, Чак, еще не делает Малфоя убийцей.       — Хочешь сказать, что повелась на его смазливое личико? Раньше я за тобой подобного не наблюдал.       — Я ничего не хочу сказать. Лишь имею в виду то, что описать парня, похожего на Малфоя, ещё не значит указать на него пальцем.       — Она укажет на него, я тебе обещаю. Устроим опознание. А пока нужно его арестовать.       Гермиона откидывается на спинку стула, начиная обдумывать слова Чака. Она знает, что он прав. И что в данной ситуации нужно следовать инструкциям.       — Ладно, выписывай бумаги. Через полчаса выезжаем.       — Я засажу его, Гермиона. Клянусь тебе, он в этом виноват.       — Давай подождем опознания. Хорошо?       — Как скажешь.       Им понадобилось около сорока минут, чтобы доехать до работы Малфоя.       Гермиона чувствовала странное нервное предвкушение. Раньше выполнение обязанностей не вызывало у неё никаких эмоций. Она была своего рода роботом, который механически делает свое дело. Сказали, что нужно осмотреть место преступления — она оказывается на месте и ничего не боится. Приказали устроить засаду — Гермиона терпит неудобное положение в машине, питается фаст-фудом и не ноет ни минуты. Если нужно кого-то арестовать — она берёт значок, ордер и выдвигается на место, не размышляя о чувствах того, на кого скоро будут надеты наручники.       Но сейчас всё иначе.       Её ладони потеют, а сердце вдруг начинает отбивать чечётку. Мурашки бегут по телу лишь от мысли о том, как Малфой на неё посмотрит.       Обычно Гермиона держится впереди и гордо марширует перед своими коллегами. Но сегодня держится позади Чака, когда они выходят из лифта. Люди вокруг начинают оборачиваться в их сторону, переговариваться и шептаться, тут же выстраивая предположения. Как только они покинут здание, сплетни потекут рекой. Истина жизни, с которой нельзя спорить.       — Детективы.       Малфой заметил их с другого конца зала, раскинув руки в стороны и радостно покричав. Гермионе захотелось провалиться сквозь землю, и она надеялась, что за спиной Чака её практически не видно.       — Мистер Малфой, вы арестованы по подозрению в убийстве.       Дальше Чак начал зачитывать наизусть текст, который обязан произносить при задержании. Говорить про адвоката, озвучивать права и надевать наручники.       И она лишь прятала глаза, начиная глубоко дышать.       Чак вел Малфоя в лифт, и их снова провожали любопытные взгляды. Гермиона видела, что Драко продолжает высоко держать голову, ничего не опасаясь. Он улыбался, как и всегда.       Ей хотелось верить, что он ведёт себя так, потому что никого не убивал.       — Я знал, что ты не продержишься без меня долго, Гермиона, — Малфой наклонился ниже и прошептал ей на ухо эти слова, чтобы больше никто вокруг не услышал.       — Это не я, а Чак, — так же тихо проговорила Гермиона, поворачиваясь к Малфою и вдыхая запах его одеколона.       — Я тоже скучал. Зато у нас теперь есть целых семьдесят два часа, пока меня снова не освободят.       — Соседка видела тебя.       — А что если у нее маразм?       — Но это не доказано.       — Дело времени, Гермиона. Моё участие в убийстве тоже не доказано. И не будет доказано. Но я не удивлюсь, если вы и дальше продолжите задерживать меня.       — На это есть основания.       — Ну, да, конечно. Извините, забыл, — он усмехнулся и отклонился, больше не продолжая этот разговор.       Опознание должно было состояться через два дня. Гермиона впервые не понимала, почему нельзя провести эту процедуру намного раньше. Тогда бы ей не пришлось снова сидеть напротив него, задавать вопросы и плавиться под его гипнотическим взглядом.       Допросы ничего не давали. Снова.       Ей приходилось краснеть перед ним. Снова.       Он пронизывал её своим убийственным взглядом. Снова.       Миллион вопросов по кругу. Снова.       Уверенность в том, что его отпустят. Снова.       Ей хотелось верить, что он никого не убивал. Снова.       — Завтра опознание. Нервничаешь?       Гермиона протянула ему кофе, а сама вернулась за стол, делая глоток из своей кружки. Она уже и не помнила, в какой из моментов они перешли на «ты». Возможно, впервые это произошло именно там, в лифте, когда на его запястьях были надеты наручники.       — Нет, — Малфой так же сделал глоток, и в его глазах заплясали озорные огоньки. И она уже знала, что в следующий миг он улыбнётся.       — Но почему?       — Потому что я не виновен, Гермиона. И ты это знаешь. И кем бы ни была эта женщина, и как бы сильно твой параноидальный коллега не хотел засадить меня за решетку, ничего не получится.       — Всем бы твою уверенность.       — Сегодня снова будешь задавать мне эти идиотские вопросы?       — Таковы правила.       — К чёрту правила. Ты ведь и сама этого хочешь.       Гермиона усмехнулась, запуская руку в волосы. Ответа на его реплику не находилось, и молчание затягивалось.       — Будем считать, что ты мне их задала. А я ответил. Идёт?       — И что же мы тогда будем делать?       — Поговорим. Но не об убийствах, — его губы растянулись в улыбке. Совсем как у мальчишки, который получил в подарок любимую игру и теперь может позвать друзей.       — А о чём? — Гермиона удобней уселась, скрещивая руки на груди.       — Ты закрываешься от меня. Как я могу говорить с девушкой, которая закрывается?       Она поменяла позу, положив руки на подлокотники своего рабочего стула. Так было не комфортно, словно бы Гермиона и правда была перед ним открытой книгой прямо сейчас. Уязвимой, ранимой, немного неуверенной в себе.       — Ты бы пошла со мной на свидание?       Малфой пошел в атаку, от чего Гермиона рассмеялась, погружаясь в состояние шока и лишаясь дара речи. Ей пришлось открыть и закрыть рот, а затем шумно выдохнуть, прежде чем снова обрести способность говорить.       — Что? Свидание? Ты шутишь?       — Вовсе нет.       — Абсурд.       — Почему я не могу пригласить красивую девушку на свидание? Ну, так что, если бы не эти обстоятельства и не этот жуткий стол, который нас разделяет? Согласилась бы рискнуть?       — Я не люблю риск.       — Думаю, ты врёшь, — кончик языка прошёлся по уголку его губ, и всё внимание Гермионы заострилось именно на этом месте.       — Почему?       — Я уверен, что ты любишь рисковать. Ты хотела бы рисковать. Но ты боишься того, что о тебе могут подумать знакомые. Вдруг осудят? Страшно быть непонятой.       Гермиона опустила глаза, тем самым показывая то, как он был близок к истине. Бывали моменты, когда ей сильно хотелось покинуть привычную зону комфорта, сотворить что-то такое, на что раньше никогда не хватало смелости. Повеселиться и не думать о последствиях. Но нормы морали возникали перед глазами, и Гермионе приходилось жать на «стоп», отгоняя от себя тайные желания подальше. Горько мириться с тем, что некоторые вещи навсегда должны оставаться лишь фантазиями, которыми можно поделиться только с собой.       — Я попал в точку?       — Давай закончим этот разговор.       Гермиона поднимается на ноги, избегая взгляда Драко. Она собирается позвать охранника и попросить отвезти Малфоя обратно в камеру.       А потом она останется наедине с собой и сможет вдоволь поругать себя за недопустимое поведение.       — Подожди, — он успевает схватить её за руку, когда Гермиона проходит мимо.       По её телу пробегается электрический ток, а то самое место на запястье жжёт огнём.       — Пожалуйста. Просто поговорим, не хочу возвращаться в камеру.       Его взгляд пробирает до костей. Искренность голоса подкупает, не оставляя иного выбора. Она и сама не замечает, как одобрительно кивает головой. Затем отступает назад, переставая чувствовать прикосновение его пальцев к своей коже, и опускается на небольшой диван в углу кабинета.       В небольшой комнате по-прежнему стоит тишина. Гермиона продолжает сидеть на диване, а Малфой на стуле, повернув голову в её сторону. Она ощущает, как его взгляд блуждает по её телу. И ей хочется вскочить, чтобы покинуть этот крохотный кабинет, который продолжает сжиматься до размеров спичечного коробка. Дыхание учащается, юбка кажется тесней. Зачем вообще она надела на себя эту проклятую юбку сегодня, если всегда предпочитала носить джинсы?       На улице давно стемнело. Многие работники уже давно укатили домой. Но Гермиона продолжает сидеть здесь, в компании подозреваемого. И их лица слабо освещает свет от настольной лампы. Не хватает смелости на то, чтобы подняться и щёлкнуть выключателем, чтобы помещение окрасилось ярким светом.       Интимная обстановка вокруг как частичка чего-то запретного, о чём Гермиона всегда размышляла. Она на перепутье и не осмеливается сделать выбор. А, может, продолжая сидеть на одном месте, она уже его делает?       — Какой твой любимый фильм?       Его вопрос разрезает воздух. Напряжение, скопившееся за несколько минут, ускользает в пустоту.       Гермиона смеётся, позволяя себе свободно дышать.       — Ты серьезно?       — Да, какой твой любимый фильм?       — Грязные танцы, — на секунду задумывается она. — А твой?       — Американский психопат.       — Если это правда, то не выкладывай эту информацию, если вдруг кто-то спросит тебя об этом в здании полиции или суда.       — Ты права, это точно вызвало бы подозрения.       — Американский психопат, Малфой. Ты мог бы соврать.       — Я не вру. Кажется, я об этом говорил.       — Что-то такое упоминал, да.       — Ладно, что на счет музыкальных предпочтений? — он поднимается на ноги, начиная расхаживать по кабинету, разминая шею.       Гермиона внимательно следит за ним, не забывая отвечать на вопросы. Его осанка, походка, умение держаться — всё это как часть гипнотического транса, под который ты попадаешь, даже не осознавая этого.       — А любимое блюдо?       — Будет тупо, если скажу, что обожаю пиццу?       — Совсем не тупо, Гермиона.       Малфой присаживается на диван, сохраняя между ними небольшую дистанцию. И Гермиона бросает напряжённый взгляд на это пустое место.       Опасная территория. Обнесённое забором сооружение с табличкой «не безопасно». Она знает об этом, но продолжает сидеть, не двигаясь и не покидая зоны, где всё, во что Гермиона верит, подвергается риску.       — Можем пойти в итальянский ресторан. А может, просто полетим в Италию?       — Ты опять о свидании?       — Мы же просто говорим, Гермиона. Почему бы не помечтать? Отбрось на время этот статус «детектив-подозреваемый», — Малфой поочередно указывает на них пальцем, облизывая губы.       Жест, от которого у неё в жилах закипает кровь.       — Ладно. Ладно. Тогда Италия. Определенно Италия.       Какое-то время они говорили о путешествиях. Делились странными случаями из жизни. Даже успели затронуть кусочек детства.       И когда Гермиона залилась очередным приступом смеха, окончательно признавая то, что Драко Малфой профессионал по части юмора, дверь её кабинета открылась.       Она моментально выпрямилась, и её спина стала ровной, как струна. Малфой же продолжал сидеть в расслабленной позе, закинув одну руку на спинку дивана.       — Мисс Грейнджер, вы ещё долго?       — А что такое?       — Остальные сотрудники ушли, и я подумал, что…       — Нам нужно ещё немного времени. Хорошо?       — Тогда, могу я спуститься перекусить? Или продолжать быть у двери?       — Нет, все в порядке. Можешь сделать перерыв.       — Скоро вернусь, спасибо.       Дверь закрылась, вновь погружая комнату в полумрак.       — Ты так напряглась.       — Я ведь на работе.       — Рабочий день закончен.       — Но я всё ещё здесь.       — Но мы ведь просто беседуем, расслабься.       Гермиона не улавливает момента, когда Драко оказывается совсем близко. Нажимает ей на плечи, помогая занять более удобную позу.       — Что ты делаешь?       — Помогаю тебе расслабиться.       — Тебе не кажется, что это немного неуместно?       — Почему?       Его голова вновь склонилась на бок. Права рука упирается в спинку дивана, а вот левая начинает невесомо касаться обнажённого колена.       Мурашки бегут по спине, и Гермиона прикрывает глаза.       — Это уже лишнее, Малфой, — она подскакивает, отходя к стене.       По телу прокатывается жар, и сейчас больше всего на свете ей хочется раздеться, чтобы немного охладиться.       — Мне так не кажется, — он медленно поднимается на ноги и начинает двигаться в её сторону.       Но вместо того, чтобы отойти, создать между ними хоть какое-то препятствие, Гермиона ещё сильней вжимается в стену и не может оторвать ноги от пола.       — Что ты делаешь?       Его руки уже на стене. А она в ловушке его тела, едва может дышать. Здравый смысл отключился в тот момент, когда Драко нарушил её личное пространство.       — Ты ведь тоже чувствуешь это. Признай, — едва слышный шепот, но Гермиона разбирает каждую букву, будто бы он кричит в рупор.       — Я не понимаю, о чём ты.       — Понимаешь. Ты ведь не глупая девочка, Гермиона.       — Пожалуйста, отойди, — в её голове плещется паника.       Тело трясется, и к горлу поднимается невидимый комок. Но Гермиона переживает не за то, что может сделать Малфой. Она боится реакций собственного тела. Потому что он был прав, она чувствовала это. Видела какую-то извращённую связь, что успела образоваться за такой короткий промежуток времени, связав их тонкой нитью. За годы работы это первый случай. И именно поэтому она боится.       — Ты устала быть хорошей девочкой. Ведь правда? — его губы у её уха, и от жаркого дыхания температура тела становится критичной.       Малфой отклоняется, чтобы заглянуть Гермионе в глаза. Он спокоен. Идеальный контраст, которым нельзя не восхититься.       Сдержанный, источающий уверенность Малфой. И напуганная, боящаяся переступить черту Гермиона. Она никогда не была такой. И не должна была быть. Так почему рядом с ним мир переворачивается с ног на голову? Все карты путаются, хаотично выпадая из колоды, и рассыпаются по полу, западая в самые недоступные уголки комнаты. Чтобы заполучить нужный ответ, нужно всё собрать. Вот только у Гермиона совсем нет сил опускаться вниз и стараться совладать с трясущимися и вспотевшими руками.       — Внутри тебя есть то, чего никто и никогда не видел. Я прав?       — Малфой, — она стонет, стараясь сделать шаг.       Но он не пускает, лишь плотней придвигаясь к Гермионе.       — Покажи мне.       — Прекрати.       — Отпусти себя, Гермиона. Сама не понимаешь, как будешь счастлива, если больше не будешь сдерживаться.       — Пожалуйста, хватит, — она едва может говорить и совсем не знает, как до сих пор держится на ногах.       Драко снова наклоняется вперед. Горячие губы чиркают по её шее, останавливаются там, где в бешеном ритме бьётся вена, выдавая её состояние. Кончик языка проходится по тому местечку, и из груди Гермионы вырывается вздох. Руки поднимаются вверх и упираются в его грудь. Но вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Малфоя, она впивается в ткань его рубашки, комкая её, окончательно сминая.       Ещё шаг — и теперь он действует более смело. Шире раскрывает рот, начиная целовать её шею. Сосёт, втягивая в себя кожу. Зализывает, как только начинает использовать зубы.       — Прекрати, — она уже не пытается сопротивляться, лишь предпринимает жалкую попытку обратиться к разуму Драко.       — Ты этого не хочешь.       — Ты меня убиваешь, — она хнычет, плотно зажмурив глаза.       А потом наклоняет голову. Сама наклоняет голову, словно бы впуская пулю в висок, потому что Малфой получает больший доступ. Хотя он получает нечто иное. Её согласие. Подпись в конце документа, который нельзя расторгнуть или разорвать. Сделка с дьяволом, на которую она решается, ничего не осознавая.       Но этот мужчина как удар молнии. Яркая вспышка, которую ты стараешься избегать. Но стоит на неё наткнуться, перестаешь моргать и слепо летишь вперёд, чтобы стать частью чего-то запретного.       И сейчас, когда он едва ощутимо дотрагивается до неё, всё внутри начинает бурлить, словно лава. И Гермиона абсолютно точно стоит на краю жаркого кратера, ощущая, как кусочки отламываются под ногами. Несколько мгновений — и она рухнет. Но как же сильно ей хочется погрузиться в этот обжигающий котлован, где точно сварится заживо.       — Сюда могут зайти.       Произносит Гермиона из последних сил, стараясь отступить, не дав себе перелететь через край.       — А тебя это волнует?       Его руки уже на её бёдрах, ползут вниз. И совсем скоро пальцы заденут обнажённую кожу, и ничего исправить уже будет нельзя.       — Я… Меня могут уволить.       — А разве тебе не хочется рискнуть? Страх быть пойманными. Скажи, адреналин уже бушует в твоей крови?       Гермиона всхлипывает, потому что это произошло. Его теплые и мягкие пальцы задели ногу, а затем поползли вверх, начиная медленно поднимать юбку.       — Драко, — её руки оказываются поверх его, стараясь остановить.       Но его губы растягиваются в улыбке, и она уже начинает сомневаться в собственных действиях. Тяжело сглатывает, понимая, что во рту пересохло, как если бы она не пила несколько дней.       — А я всё гадал, что же нужно сделать, чтобы твой соблазнительный рот произнес моё имя.       — Не делай этого со мной.       — Я делаю только то, что ты сама мне позволяешь, детка.       Коленки дрожат. Каблуки точно могут не выдержать и хрустнуть от того, насколько Гермиона неустойчиво стоит на ногах.       — Так мне закрыть дверь? Или же отойти?       Он ждёт и больше не прикасается. И это оказывается пыткой. Заполучив мимолетные касания, она уже начинает тосковать и замерзать, как будто всё вокруг вмиг утратило смысл.       — Отойди, — в глазах Драко мелькает разочарование, и ей отчетливо видно эту эмоцию, даже в таком полумраке. — И закрой дверь, — добавляет она, наконец проигрывая партию.       Или же, наоборот, побеждая.       Малфой отходит от неё, забирая разом всё тепло. И стыд тут же растекается по телу. Хорошо, что Гермиона не видит себя сейчас со стороны. Раскрасневшаяся, с задранной юбкой и намокшими трусиками.       Драко проворачивает замок, не сводя с неё глаз. А когда идёт назад, начинает расстегивать пуговицы на рубашке. И Гермиона не в силах удержаться от того, чтобы не проследить за движением его пальцев. За тем, как его тело оказывается в открытом доступе. Как красиво играют мышцы, когда Малфой стягивает рубашку с плеч и отбрасывает её в сторону, на диван, где они сидели.       И как только он останавливается перед ней, Гермиона сама тянет руку вперед. И Драко послушно подходит, чувствуя её похолодевшие пальцы в районе рёбер. Промедление в долю секунды, и их губы сталкиваются в жадном поцелуе. Никакой нежности или осторожных движений. Животная страсть, которой нельзя насытиться. В то время как руки Гермионы блуждают по спине Драко, подбираясь к затылку и зарываясь в волосах, оставляя на теле едва заметные красные полосы, его ладони сжимаются на её ягодицах. Одно движение — и бёдра Гермионы полностью прижаты к его паху, чтобы чувствовать возбуждение. Чтобы знать, как сильно она его заводит. Она трётся о его пах, как мартовская кошка, желающая получить желаемое удовлетворение. Ещё ни разу в жизни Гермиона не вела себя настолько развратно. Но разве она не приняла решение отбросить все мысли в сторону? Да и этот взгляд Малфоя, которым он награждает её за каждое проделанное движение, лишь толкает её вперёд, к более активным и уверенным действиям.       — Ты такая сладкая, Гермиона, — проговаривает он ей в губы, а она всё никак не может перестать его целовать.       Всё то желание, что копилось в ней в течение этих недель, вырвалось наружу, как цунами из грозового облака.       — Я хочу везде тебя попробовать, — его губы опускаются ниже, следуют по подбородку, а затем язык облизывает шею, и Драко начинает тащить наверх кофточку, заставляя Гермиону поднять руки вверх. — Тебе нужно быть тихой. Ты сможешь не кричать?       Ей остается лишь качать головой. Но она и сама не понимает, что отвечает. Соглашается или же отрицает, потому что абсолютно теряется, когда правая ладонь Драко ныряет за спину, ловко разделываясь с застёжкой лифчика.       — Как тебе нравится?       Она деревенеет после заданного вопроса, и это не ускользает от внимания Драко. Он останавливается, притягивает к себе, и его ладони медленно проходятся по щекам Гермионы. И в этом жесте столько нежности, что ей тут же хочется доверить ему всю себя. Легкий поцелуй, заботливые объятья.       — Никто раньше не спрашивал тебя об этом?       — Нет, — тихо отвечает Гермиона, позволяя себе тесней прижаться к Драко.       Её торчащие соски трутся о его грудь. Он передает ей все свое тепло, снова начиная целовать, постепенно делая его глубже и жёстче.       — Скажи.       — Грубо. Мне нравится грубо, — откровенно и в то же время стыдливо произносит Гермиона и хочет опустить голову вниз.       Но Малфой не позволяет. Цепляется двумя пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть прямо в глаза.       — Отлично. Потому что иначе сейчас и не будет.       Драко помогает Гермионе отойти от стены. Затем он подталкивает её к дивану, не упуская возможности сжать её задницу, а потом наградить парочкой мощных шлепков.       — На колени, — его голос меняется.       Но вместо того, чтобы напугаться, Гермиона наслаждается новой волной возбуждения, что завязывает узел внизу живота. Влага продолжает пропитывать её трусики, а внутри себя она чувствует освобождение.       В жизни Гермионы было не так много сексуальных партнёров. Секс всегда был хорошим, но вовсе не таким, каким бы она хотела. Не было такого возбуждения и искры, способной подпалить всё вокруг. Никто не спрашивал, чего бы ей хотелось. Никому не хотелось утолить её сокровенные желания.       Но он был не таким.       Драко Малфой зашёл с козырей, и она сломалась, желая хотя бы раз в жизни ощутить то, что переживала в эти минуты.       Гермиона упирается коленками в сиденье дивана, поворачивает голову, чтобы посмотреть на Драко. Она видит, что он любуется ей. Расправляется с брюками, а затем ещё выше поднимает её юбку и отодвигается полоску трусиков в сторону. Не снимает их, решая не тратить на это время.       Его пальцы проходятся по её промежности, собирая и размазывая влагу. И Гермиона стонет, утыкаясь лбом в спинку мебели.       — Тише, детка. Ты же помнишь, что тебя могут уволить?       Она ненавидит его за эти слова. Сейчас он напоминает ей о том, что приходится нарушать правила и перепрыгивать через свои же принципы. Почему он стал тем, ради кого ей пришлось все это сделать?       Опускаясь ниже, Малфой проводит языком по спине, и Гермиона улыбается. Обхватив её за бёдра, он пристраивается сзади и без лишних прелюдий толкается вперёд. Стенки влагалища послушно обхватывают член Драко. И он легко скользит внутри из-за количества смазки, из-за вожделения, которое между ними искрит. Она даже не думает о презервативе, позволяя Драко овладеть ей без него.       — Ты такая хорошая девочка, Гермиона.       Сильней обхватывая талию, Драко увеличивает темп, поставив одну ногу на диван. Он быстро двигается, от чего шлепки тел разносятся по всему кабинету. Хлюпающий звук оглушает, но почему-то в голове Гермионы нет переживаний о том, что прямо сейчас в дверь постучит коллега, вернувшийся с ужина.       — Тебе ведь нравится, когда тебя хвалят, я прав? — практически рычит Малфой, проникая ещё глубже, причиняя немного боли.       — Да, — выдыхает Гермиона, поворачиваясь через плечо, сталкиваясь с его потемневшими глазами.       Он заставляет её прогнуться в пояснице, а затем дотягивается рукой до рубашки и быстро скручивает, образуя неровную полоску.       Движения становятся ленивей, пока Малфой проделывает манипуляцию с куском ткани. Он перекидывает рубашку через голову Гермионы, следит за тем, чтобы та оказалась на шее. А затем тянет вперед, и её голова резко запрокидываются. Толчки вновь становятся дикими, и место на её бедре покраснело от того, как Драко сильно впивается в кожу. А ей приходится кусать губы, только чтобы не закричать. Он натягивает рубашку, и Гермионе становится трудно дышать. Вот только Драко так восхитительно двигается внутри неё, что радость опасно граничит с жестокостью.       Отбросив рубашку в сторону, Драко снова наклоняется, и Гермиона тянется ему навстречу, чтобы быстро поцеловаться. После этого он кусает её за плечо и собирает непослушные кудри в кулак, натягивая кожу на затылке. Её голос срывается, и она приглушенно стонет.       — Тшш, — ладонь Драко накрывает её рот, не позволяя произнести больше ни звука.       Но рот Гермионы по-прежнему открыт. Так что его ладонь потеет от её частого дыхания. Становится мокрой от слюны, вытекающей изо рта. Умело подстраиваясь под резкие движения Драко, она наслаждается тем, как внутри неё всё трепещет. Волны удовольствия прокатываются по телу, и эту связь Гермиона уже готова записать в список самых безумных, самых лучших в своей жизни.       Ещё несколько движений — и член выскальзывает из неё. Драко усаживается на диван, помогая Гермионе оседлать его бедра. Взгляд, с которым она сталкивается, сводит с ума. Он настолько открыт, что готовность прыгнуть в него лишь укрепляется. Она улыбается ему, и он делает тоже самое в ответ. Словно бы не было никаких приказов несколькими минутами ранее. Словно бы он не перекрывал ей кислород, используя свою одежду, пока грубо входил сзади.       Гермиона протягивает руку назад, помогая себе сесть на член. Опускается ниже, блаженно прикрывая глаза, едва слышно постанывая. Руки Драко снова на её теле, помогают и задают темп. Это позволяет ей раскачиваться. Подниматься и опускаться в безумном темпе. Взгляд Драко заостряется на прыгающей груди Гермионы. И он не отказывает себе в удовольствии, начиная тянуться вперёд, пока не накрывает один из сосков своим ртом. Посасывает и кусает, начиная оттягивать второй сосок рукой, пока Гермиона продолжает скакать сверху, самостоятельно закрывая свой рот рукой.       — Посмотри на себя, Гермиона. Трахаешься с подозреваемым в своём кабинете. Ты знаешь, кто так поступает? — он отнимает руку от ее лица, чтобы поцеловать, посмотреть прямо в глаза. — Только самые плохие девочки. Маленькие развратные шлюшки, как ты.       Стенки влагалища начинают сокращаться после этих слов. Гермиона и не думала, что её будут заводить такие ужасные слова. Грязные, отвратительные, жёсткие.       — Ты кончаешь, Гермиона? Кончаешь от того, что я называю тебя шлюхой?       Драко сам начинает двигаться под ней, от чего её рот открывается, но оттуда не вылетает ни звука. Малфой быстро просовывает туда большой палец, и губы Гермионы тут же смыкаются, начиная развратно его сосать.       Он восторженно смотрит на неё, так же открывает свой рот и медленно выпуская из него воздух. И это заставляет её ускориться. Скакать как безумная, от чего ножки дивана начинают поскрипывать, а сама мебель постукивать о стену, перемещаясь от их движений.       Они замирают, как только раздается стук в дверь.       — Мисс Грейнджер, я вернулся.       Драко вытаскивает палец изо рта и начинает улыбаться. Гермиона смотрит на него перепуганными глазами и не знает, что делать дальше.       — Хорошо, Оскар, спасибо, — выкрикивает она, хотя её голос до сих пор дрожит.       Драко не моргает и возобновляет движения, толкаясь в неё, сжимая ладонями грудь.       — Что ты делаешь? — произносит она одними губами, стараясь его остановить.       — Довожу до конца то, что мы начали.       — Мисс Грейнджер, мне отвезти подозреваемого в камеру? — ручка двери ползёт вниз, но дверь не открывается.       И сейчас Гермиона счастлива, что Драко всё же согласился закрыть дверь. Иначе их застукали бы прямо так, раздетыми и сидящими на диване.       — У вас всё в порядке? — в голосе Оскара слышится беспокойство.       Драко усиливает хватку, не позволяя Гермионе подняться на ноги. И новое движение заставляет её дрожать, от чего она никак не может собраться с мыслями. Возбуждение никуда не уходит. Наоборот, чувства обостряются. Она так близка к оргазму, что уже и сама не хочет останавливаться. И даже становится плевать, если их всё-таки услышат. Взрыв внутри и освобождение — единственное в мире, что нужно Гермионе Грейнджер прямо сейчас.       — Да! — выкрикивает она слишком громко, от чего Драко коротко смеётся. — Да, все прекрасно. Дайте нам ещё пару минут. Спасибо, — на последнем слове у неё срывается голос, и голова Гермионы опускается на плечо Драко, больно прикусывая кожу.       Малфой резко поднимает её вверх, поддерживая, потому что ноги ходят ходуном. Разворачивает, толкает к стене. На то место, где всё начиналось. Он прижимает хрупкое тело Гермионы к себе, обхватывая её за талию. Делает движение, снова оказываясь внутри. Толкается из всей силы, напряженно дышит ей в шею. Его рука тянется вниз, и указательный палец ложится на клитор, нажимая, делая круговые движения.       В глазах Гермионы начинает темнеть, и она хватает ртом воздух, переживая, что лёгкие могут просто не выдержать и разорваться от того, что она вдруг начинает задыхаться. Малфой не сбавляет темп, вколачиваясь в неё сзади. Ей приходится прикусить свою руку, потому что сдерживать крик становится невыносимо.       — Этот парень прямо за стеной. Переживает, нервничает. Даже не представляет, что здесь происходит. Как думаешь, он бы удивился, если бы застукал нас на диване? Рассказал бы начальству, как ты прыгала на моём члене?       Смысл сказанных им слов доходят до неё не сразу. Состояние, будто в уши запихнули вату, и услышать что-либо становится совсем нереально.       — Заткнись, Драко. Пожалуйста, заткнись.       Ей просто хочется, чтобы он продолжил. И теперь Гермиона сама толкается ему на встречу, насаживаясь на член, превращаясь в сумасшедшую.       — Хочешь, чтобы я заткнулся? — он поворачивает её голову к себе, доставляя дикий дискомфорт. Обхватывает её пальцами одной руки за щеки, сдавливая. — А, может, мне остановиться?       Он тут же замирает, и Гермиона начинает хныкать, стараясь двигаться. Драко перехватывает инициативу, вдавливая её в стену.       — Я делаю это только потому что мы в участке, детка. Когда ты будешь лежать на моей кровати, я тебя не пощажу. Запомни это.       Он возвращает руку на клитор, нажимает под определенным углом и чувствует, как мышцы Гермионы сокращаются. Драко не останавливается, желая присоединиться. И ему нужно всего несколько толчков, чтобы промычать что-то невразумительное ей в спину.       Ему приходится поддерживать Гермиону, потому что силы окончательно покидают её тело. Глаза закрываются сами собой, и она даже не помнит, как снова оказывается на диване.       — Ты в порядке? — рука Драко зарывается в её волосах, и он заботливо поглаживает местечко за ухом, всматриваясь в глаза.       — Сейчас я приду в себя, — проговаривает Гермиона, умирая от жажды.       — Хорошо, но поторопись, потому что этот парень за стенкой скоро снова постучится.       Они начинают одеваться, и Гермиона благодарна Драко за то, что он ей помогает. Сперма начинает сочиться из неё, пропитывая трусики. Остается надеяться, что капли не упадут прямо на пол. А ещё ей нужно купить в аптеке таблетку экстренной контрацепции, чтобы избежать рисков. Об остальном она обещает себе подумать позже. Проанализировать своё поведение, а потом четвертовать себя за это.       Когда Оскар выводит Драко из кабинета, их взгляды пересекаются. И она видит, как уголки его губ скачут вверх.       Остаётся надеяться, что Оскар ничего не заподозрил. Хотя кабинет насквозь пропах сексом, похотью и запахом спермы.       Ей нужно вызвать такси и принять ванну.       На следующий день Драко Малфоя выпускают из тюрьмы. Та самая соседка не сумела опознать его среди других ребят, которых они пригласили с улицы. Чак пришёл в бешенство, а Драко едва заметно ей подмигнул, от чего её щёки залились румянцем.       Вечером, подходя к дому, Гермиона заметила незнакомую машину. Но все вопросы быстро пропали, когда она увидела, как из неё выходит Малфой.       — Что ты здесь делаешь?       — Хотел встретить тебя у работы, но подумал, что это будет не совсем уместно.       — Но зачем?       — Не пригласишь меня войти, Гермиона?       Она сомневается, но внутри уже разливается тепло, и противостоять чему-то разумному внутри себя не получается.       — Входи.       — Надеюсь, ты в курсе?       — В курсе чего? — она наблюдает за тем, как Драко переступает порог её квартиры, а затем оборачивается.       — Сейчас ты можешь не сдерживаться, ведь за стенкой никого не будет.       Гермиона захлопывает дверь, мечтая, чтобы Драко сорвал с неё одежду как можно быстрей.       Проходит три месяца, и счастливая Гермиона проходит паспортный контроль, мечтая поскорей оказаться под лучами палящего солнца.       Она подхватывает небольшой чемодан с багажной ленты и идёт вперёд, высматривая Драко. Они договорились о том, что он встретит её и отвезёт в самое райское место на земле.       На нём белая рубашка и такие же брюки. Легкая ткань развевается на ветру, и он крепко обнимает Гермиону, как только она подскакивает к нему, оставляя чемодан в стороне.       — Я соскучилась.       — Я тоже, детка. Так долго не давать тебе отпуск. Тебе нужно всерьёз подумать о другой работе.       — Я подумаю, но только не сейчас. Сейчас я хочу отдыхать.       — И заниматься сексом.       — И заниматься сексом.       До конца дня они не выходят из номера, а на следующий день отправляются на яхту, запасаясь едой и алкогольными напитками.       На Гермионе был черный купальник, поверх которого она натянула короткие джинсовые шорты. Но учитывая их сексуальные аппетиты, эта одежда уж точно не продержится на ней долго.       Сейчас они сидели в каюте, медленно попивая шампанское и смеясь. Она была расслабленной и впервые за долгое время отдыхала душой.       — Да, Гермиона, это невероятно смешно. Но у меня есть ещё более забавная история.       — Да, и какая?       — Она о Мэгги, — небрежно произносит Малфой, наполняя их бокалы новой порцией шампанского.       — Прости?       — Мэгги. Ну, по подозрению в её убийстве вы задерживали меня пару раз. Помнишь?       — Это не смешно, Драко.       — Пока не смешно. Просто ты ещё не дослушала историю, детка.       — Драко…       — Так вот, знаешь, что самое смешное?       — И что же? — она ставит бокал на стол, и желает как можно быстрей закончить этот разговор.       — Что я на самом деле убил эту тупую суку.       Он лучезарно улыбается, допивая шампанское. А лицо Гермионы белеет, потому что от него отливает вся кровь.       — Что ты несёшь? Ты думаешь, это смешно?       — Она была такой надоедливой. Доставала меня без конца. Пришлось наведаться к ней. Ты бы видела, как она была счастлива, когда я постучался в дверь. Конечно же, сначала мы немного повеселились. А потом я покончил с ней, — он тянется за бутылкой, а грудь Гермионы начинает часто вздыматься от того, что она сейчас услышала.       — Ты? Ты убил её? Но…       — Вы слишком тупы, чтобы найти доказательства. А я слишком умён, чтобы оставлять их после себя. Всё просто, Гермиона.       — Пожалуйста, скажи, что это неправда, — на глаза накатываются слёзы и становится по-настоящему страшно.       — Знаешь, прощаться с Мэгги было совсем не жалко. Но ты не такая, Гермиона. Я на самом деле успел тебя полюбить.       — Что ты собираешься делать? — она непроизвольно вжимается в сиденье белоснежной лавки, начиная продумывать пути отступления.       — Я бы советовал тебе бежать, Гермиона. Я не сдвинусь с места, пока не допью этот бокал.       — Драко…       — Беги, детка.       Сейчас она видит в его глазах нечто другое. Холодное безразличие. Стальной отблеск в глубине зрачков.       Сейчас перед ней сидит совсем другой человек.       — Беги, Гермиона.       Она срывается с места так резко, насколько это возможно. Поднимается вверх по лестнице, пару раз спотыкаясь. Добирается до верхней палубы, начиная осматриваться по сторонам.       Вот только никаких путей нет.       А вокруг открытое море.