Возвращение

С этого момента Герта начинает свое восстановление, пытаясь победить своих внутренних демонов, которые то и дело шепчут ей о ее мерзком теле. Сначала она нормализует свое питание под четким наблюдение Жуань Мэй: хорошее кбжу, постепенно увеличивающийся калораж блюд, подаваемые в определенное время. Герта послушно ест, пересиливая свои страхи и мысли о калориях, которые атакуют голову. Пока она жует, собственный мозг кипит от недовольства собой. Нужно было не поддаваться на уговоры, нужно было продолжать не есть, сходи и выблюй, еда это грязь для твоего организма, не порти чистый сосуд этой гадостью. Слезы сами наворачиваются на фиолетовых глазах, стекая по щекам, но механическая рука сразу же стирает их. Скрюллум мягко прижимается к виску и обнимает за талию, шепча про то, какую гордость он испытывает за нее. Он делал ей комплименты при каждом удобном случае. Неважно, на научной встрече они, просто переписываются, созваниваются или снова зажимают друг друга в темных коридорах космической станции: Скрюллума это не волнует. Слова всегда находятся под ситуацию, лишь бы Герта не забывала, насколько привлекательной он ее считает. Совместные чаепития возобновляются, а десерты теперь принимаются и сьедаются, оставаясь в желудке. Когда Герта снова ощутила на языке сладость любимого сливового лакомства, она расплакалась, как ребенок. Жуань Мэй и Скрюллум обеспокоенно переглянулись, думая, что она снова испытывает чувство вины, когда девушка выдает — Я так давно не ела твои пирожные, биологичка, – она всхлипывает, водя вилкой по тарелке с несчастным видом. – Это так вкусно... Взгляд Жуань Мэй сразу смягчается. Руки в перчатках подливают чай в красивую кружку, придерживая пальцами крышку. — Я рада, что тебе нравится, – ей действительно ценно это слышать и видеть. – Приходи в любое время, у меня всегда найдется парочка десертов для тебя. У Скрюллума напрягаются эмоциональные программы от противоречивых эмоций: видеть ее плачущую больше от счастья, чем он печали – что-то невероятное. Из кармана появляется платок, который аккуратно прикасается к ее щеке, впитывая в себя влагу, пока другая рука гладит по волосам. Жуань никак на это не реагирует. Скрывать отношения больше нет смысла, а ограничивать их только из-за ее присутствия она не намерена. Зачем? Ей это не мешает. Чем бы эрудроид с ведьмой не тешились, лишь бы не вешались. Герта сама задаёт темы для разговора, болтая, но теперь не чтобы скрыть тот факт, что она не ест. Ей правда интересно обсудить науку со своими коллегами, параллельно потягивая чай. Наконец-то негативные мысли во время приема пищи отступают и теперь она может сконцентрироваться на других вещах. Например, на том, что она сидит в компании гениев, смеясь над собственной шуткой, пока тяжёлая рука не съезжает под стол и не ложится ей бедро, слегка сжимая. Это не жест, пытающийся раззадорить ее или возбудить, нет. Скрюллум выражает свою привязанностью и нежность с помощью прикосновений, проводя пальцами по тонким колготкам, задевая набедренное украшение в виде робо руки. Тепло от ладони распространяется по всей ноге. Рука с фиолетовыми ногтями ложится на чужую, механическую и ласковую. Герта бросает на него короткий взгляд, улыбаясь. Все нормализуется.

***

Дни тянутся, а жизнь Герты меняется, принося с собой как и удачи, так и первые срывы. С возвращением постоянной и качественной еды в её рацион, состояние девушки меняется. Уходит раздражительность на все существующее, подавленное настроение, из-за которого ей хотелось расплакаться в рандомный момент. Силы наполняют тело, позволяя сосредоточенно работать над проектами, не прилагая к этому настолько больших усилий, как раньше, когда живот сводило, голова болела, в ноги подкашивались. Со всеми положительными сторонами приходит та, которая ужасает учёную больше всего. Она набирает вес. Число 49 постепенно меняется, превращаясь в 52. Целых 52 килограммов теперь сидят в её теле, притягивая к земле. Неприемлемо. Когда она видит утренний результат, внутри будто что-то умирает. Да, ей безусловно стало лучше, да, за нее стали меньше волноваться, но как это объяснить больному мозгу? Как донести до самой себя, что это все ещё ужасно мало и ей нужно продолжить набор веса, чтобы полноценно жить? Она не сдается. Герта борется с собой, продолжая есть и пытается оспорить свои глупые мысли с помощью привычного инструмента – логики. Всё-таки она человек логичный, не так ли? Но стоит ей увидеть через пару недель, что теперь она весит 54, что является почти что нормой, как вся логика рушится. Нервный срыв настигает ее внезапно. Герта рыдает, хватаясь за спутанные после сна волосы, свернувшись калачиком на полу. Она чувствует себя самым толстым существом на свете, с отвратительными частями тела, которые мешают ей воспринимать себя нормально. Мерзкая еда снова подвела ее, забрав всю красоту. На самом деле, ее красота ни разу не убавилась, а наоборот, Герта стала выглядеть лучше. Кости перестали выпирать так сильно,так раньше. Нездоровая белизна кожи начала приобретать более здоровый оттенок, переставая быть настолько сухой на локтях. Формы ещё полностью не вернулись, до этого далеко, но задатки определенно есть. Ее внешность стала мягче, менее острой и резкой. В ней начала снова проглядываться взрослая женщина, какой она была раньше. Нежная кожа и ненавистный жир вытесняли господство скелета, принося с собой здоровье. Скрюллум тоже это заметил, что не могло его не радовать. Истерика прекращается и Герта перемещается на кухню, чтобы взять один из множества контейнеров с различной едой, которую эрудроид приготовил лично для нее. Скрюллум и правда умеет готовить, причем вкусно, попадая во все ее предпочтения. Приятно, когда мужчина не бросает слов на ветер и подкрепляет свои обещания действиями. Вилка врезается в пищу, перекладывается в рот, и повторяет действие, когда Герта проглатывает. — Пошли вы нахуй... – злобно бурчит она себе под нос между подходами. – Прочь из моей головы. Она произносит это собственным мыслям, стараясь прогнать их. Герта направляет свою упертость в правильное русло, продолжая яростно атаковать еду, которую сделал для нее с любовью и вниманием ее возлюбленный. Герта ест, чтобы Скрюллум больше не волновался. Ест, чтобы Жуань Мэй получала четкие отзывы на свои десерты. Ест, чтобы ее космическая станция не лишилась владельца. Ест, чтобы открывать тайны Вселенной и дальше, занимаясь наукой и обсуждая результаты с коллегами. Ест, чтобы снова работать над Виртуальной Вселенной, ругаться по ерунде и в итоге решать проблему. Ест, чтобы снова красиво наряжаться, носить свою фирменную шляпу и расчёсывать волосы так, чтобы половина длины не оставалась на расческе. Ест, чтобы она больше не падала в обмороки, не ненавидела и не чувствовала себя откровенно физически плохо. Герта ест, потому что она хочет быть живой. От мертвого гения никакой пользы: он не напишет статьи, не сделает новое открытие, не задаст нужное направление чужим мыслям Какой смысл лежать в гробу? После смерти нет науки, а значит, ее это не интересует. Тарелка пустеет и Герта приказывает куклам вымыть посуду. Стоит ей выйти из кухни, как телефон пиликает, показывая сообщение от контакта "Скрюллик". Сегодня вечером ее заберёт механический аристократ, подавая руку и помогая подняться на борт его личного космического корабля, пока ее каблуки стучат по выдвигаемой дорожке. Они будут сидеть в дорогом ресторане, чокаясь бокалами и обсуждая интеллектуальные темы. Герта даже не успеет рта раскрыть, чтобы заплатить за себя, как карта Скрюллума уже прикладывается и оплачивает счёт. Сегодня вечером, в том же космическом корабле, Скрюллум будет глубокого целовать ее, медленно спускаясь ниже, скользя по шеи и дальше, пока руки задирают подол дорого фиолетового платья. Он закинет ее ногу в красивой туфле себе на плечо, зароется лицом между ее бедер и будет извлекать из нее громкие стоны с помощью языка, пока Герта не достигнет яркой кульминации, хватаясь за все, что только возможно. Сегодня вечером он отвезёт ее домой, поцелует ее руку и ответит на чувственный поцелуй в губы, когда Герта проявит инициативу и схватит его за галстук, притянув ближе, пока крепкие руки не обхватят талию. Сегодня вечером Скрюллум множество раз скажет о том, какая Герта красивая, обворожительная и неповторимая. А что будет у этих мыслей? Они не получат ничего. Так что Герта отвечает на приглашение Скрюллума, утверждая встречу, и, не выходя из чата, меняет название его контакта, с невозмутимым выражением лица добавляя фиолетовое сердце и значок поцелуя после его прозвища. Убрав телефон, она приказывает марионеткам достать то красивое вечернее платье, которое она так долго не надевала. Иногда сознание очень искажает реальность.

***

Даже непоколебимая уверенность самой Герты может падать время от времени, особенно, когда весы показывают цифру 58. Она переживает это лучше, чем раньше: больше нет истерик, она не плачет, но в груди будто что-то рушится в эти моменты. Мерзкое чувство, что она позволяет себе ужасные вещи не оставляет ее, как бы она не старалась сбежать от собственной головы. — Я хочу пойти и выблевать это, – выдает Герта в один из совместных вечеров в её башне. Скрюллум замирает с вилкой у рта, недоуменно сверкая датчиками. Герта со временем перестала стесняться его практически во всем: в еде, в сексе, в выражениях, в эмоциях и так далее. Ученая больше не скрывает от него ничего, высказывая почти все, что есть у нее на уме. Иногда мысли странные, иногда интересные, но чтобы она напрямую поделилась таким? Это ново. Конечно же, его это трогает и приносит облегчение. Пусть лучше она скажет самую странную и ужасную вещь на свете, чем закроется в своем башне, занимаясь настоящим самоуничтожением. А ещё он просто влюблен в ее развитый мозг, который может сгенерировать все, что угодно. Скрюллум немного кряхтит (аналог прочистки горла у органических существ, но он часто издает такие звуки только в качестве выражения эмоций), кладет вилку и внимательно изучает ее лицо. Довольно равнодушное, можно даже сказать каменное, но мужчина давно понял – выражение лица Герты не всегда показатель ее настоящих эмоций. — Вопрос: что заставило тебя о таком задуматься? – беспокойство сразу же улавливается в голосе. Естественно, ему страшно, что весь этот ужас повторится и он снова будет видеть ее, истощенную и несчастную, стоящую в его ванне, искренне думающую, что он испытает хоть какое-то отвращения к ее телу. Нет, нет, нет. Она только набрала в весе и стала выглядеть в разы свежее и счастливее. Нельзя допустить отката. Герта ковыряется вилкой в остатках еды на тарелке, чуть сгорбившись. — Я подумала, что мой вес уже слишком высок, а я позволяю себе слишком много. Если избавлюсь от еды, мне, возможно, станет не так стыдно перед собой. – произносит она спокойным голосом. Он использует самый верный инструмент – логику. — Анализ: твой вес находится в адекватном диапазоне, не превышая норму. Твое здоровье улучшилось, внешность похорошела ещё больше, а настроение чаще позитивное, чем негативное, – он поддается вперед. –Логика: с набором веса тебе явно стало лучше, как в моральном плане, так и в физическом. Вывод: твои мысли необъективны. Герта поднимает на него фиолетовые глаза. Она выглядит немного усталой, возможно, потому что сейчас вечер, а возможно, потому что чувства слишком выматывают. — Я осознаю, что мои мысли иррациональны, но... – она вздыхает, поднимаясь со стула и подходит к ближайшему зеркалу. Герта рассматривает себя, невольно цепляясь взглядом за все детали, которые ей так не нравятся. – Иногда я не могу спать ночами, потому что мой желудок полон, а не пуст. Невольно считаю калории, размышляю, а что если перестать есть на пару дней? Может, это именно то, что мне нужно, а все остальные пытаются меня запутать? Края шляпы задевают зеркало, стоит ей немного опустить голову. Массивный головной убор скрывает задумчивое лицо, не давая отслеживать ее эмоции. — Иногда я себя совсем не понимаю. Скрюллум встаёт следом за ней, тихо подходя ближе со спины. Он снимает с нее шляпу, пропуская длинные волосы сквозь пальцы. Густота и блеск вернулись к ним, вытеснив тусклость и поредевшие пряди. Теперь они не остаются на подушке и на ладонях Скрюллума, когда длина скользит по материалу перчатки. Ему всегда нравились ее длинные и роскошные волосы, которые она иногда собирала в сложные и интересные прически, но чаще всего оставляла распущенными, с небольшими украшениями в виде лент. Один раз эрудроиду довелось увидеть, как Герта расчёсывает их перед сном, самостоятельно, без помощи марионеток: тогда она в очередной раз ночевала у него в особняке, уже переодетая в фиолетовый халат, который Скрюллум всё-таки заказал для нее. Она выглядела очень спокойно и расслабленно во время процесса, приглаживая каждую прядку, хотя на следующее утро, они все равно были в беспорядке. Механические руки аккуратно забирают у нее расчёску, вставая сзади, чтобы расчесать их самому. — Решил попробовать себя в роли моей марионетки? – насмешливо произносит Герта, никак не препятствуя его порыву. Зубчики расчёски мирно движутся по волосам. — Анализ: твои марионетки всегда рядом с тобой, помогают тебе и являются постоянной поддержкой, на которую ты опираешься в случае чего. – Скрюллум собирает часть волос в одну среднюю прядь, чтобы более тщательно расчесать, раз за разом повторяя это движение. – Логика: быть марионеткой значит быть рядом на регулярной основе, облегчая тебе жизнь. Вывод: мы довольно схожи. Герта негромко смеётся в ответ, чуть поворачивая голову, пытаясь посмотреть на него, но после мягкого "пожалуйста, не двигайся", она возвращается в исходное положение. — Да ладно тебе, Скрюллик, – протягивает ученая, расслабляясь из-за его размеренных движений. – Ты слишком хорошенький для моей куклы. К тому же, у них нет собственного мнения, искренних чувств и эмоций. Посредники, да и только. Ей до сих пор стыдно, что она однажды назвала его бездушной машиной, так что Герта старается регулярно напоминать Скрюллуму о том, что он в первую очередь личность и ее партнёр, а не его форма жизни. Волосы забивают зубчики, оставаясь не только там, но и на стальных ладонях: ещё одно неприятное последствие ее глупых решений. Пальцы ловко прочищают инструмент, вытаскивая светлый клок и выкидывают в рядом стоящий утилизатор. Больно смотреть на это. — Рад, что приношу тебе положительные эмоции, – Скрюллум наклоняется вниз, прижимаясь корпусом к ее спине, обнимая двумя руками. – Наблюдение: уже довольно поздно, а органическим формам жизни требуется отдых, – негромко произносит он, поворачивая голову, чтобы с нежностью прижаться к виску. – Пойдем в постель. Через двадцать минут Герта тихо сопела на кровати, повернувшись к Скрюллуму спиной, все ещё одетая в заказанный лично для нее фиолетовый халат, а его лицо уткнулось ей в затылок, пока рука обнимала за талию, притягивая ближе к себе. Согревающие воспоминания. Наконец-то наигравшись с ее волосами, Скрюллум спокойно произносит: — Ты же знаешь, что ничего хорошего это не принесет, – руки скользят к плечам, легко разминая их. Он что, и это умеет? – Все плохое диктует тебе расстройство, не стоит верить и следовать всему, что оно говорит. – ученая расслабляется под его руками. Нужно будет почаще его просить разминать ей спину и плечи. – Твое избавление от пищи никак не поспособствует, а только навредит твоему здоровью, Герта. Я не хочу этого. Ну вот, она опять заставила его переживать. — Знаешь, Скрюллик, – начинает она, поднимая руку и осторожно касаясь поверхности зеркала. Чистое, безупречное, но бездушное, оно отражает их вдвоем, – я стараюсь сопротивляться каждый день. Каждое утро я просыпаюсь и думаю, что могла бы быть лучше и сразу же обрываю себя, но, – она делает паузу. – чёртово зеркало все ещё отказывается показывать мне себя саму. Она встречается с зелёным светом его оптических датчиков в отражении. — Я всё ещё вижу там свинью, – признается Герта. Плечи перестают разминать. Скрюллум обнимает ее со спины, обхватывая всю талию и скрещивая руки на животе. Металлический подбородок ложится ей на плечо, после чего эрудроид поворачивает голову и целует ее за ухом, вызывая трепетные мурашки по телу. — Позволь мне побыть твоими глазами, если твои переживают сбой и ты не можешь увидеть себя настоящую, – шепчет он ей прямо в ухо. – и рассказать, что вижу я. У нее перехватывает дыхание. — Я вижу безумно красивую женщину, с выдающимися знаниями и идеями, – Скрюллум убирает одну руку с талии, только чтобы аккуратно взять ее за подбородок двумя пальцами и обратить ее взор на их отражение.– Женщину, с роскошными волосами, яркими глазами и потрясающим телом, которое перегревает мои системы каждый раз, когда его не скрывает одежда. Он прижимается поцелуем к стыку плеча и шеи, пока сердце Герты быстро бьётся. — Я вижу ту, с которой мне искренне интересно и чья компания мне никогда не надоедает. Я вижу ту, с которой мне выпала честь работать и сопровождать на различных миссия. Ту, с которой мне хорошо и с которой я бы хотел провести всю жизнь. Он отпускает ее подбородок и кладет руку ей на грудину, отслеживая сердцебиение. Вес его металлической руки четко ощущается, работая как заземление. — Ты женщина из моего Мира Грез, Герта. – мягко признается он, легко оглаживая пальцами кожу. – Твое сердце – это твое энергетическое ядро. Пожалуйста, не ломай его. Слезы сами появляются в глазах, стекая по щекам. Не от боли или недовольства собой, а от нежности, потому что Скрюллум даёт ей надежду, что она не настолько дурна собой, как диктует ей воспалённое ненавистью к себе сознание. Поцелуй за поцелуй, прикосновение за прикосновением и теперь Герта стонет, сжимая зеркальную раму, сохраняя равновесие, пока Скрюллум вбивается в нее сзади, перекинув большую часть волос ей за плечо, а другую намотав на кулак, заставляя проснуться в спине. Каким-то образом он всегда знает, когда ей нужна грубость, а когда нежность. — Посмотри на себя, – произносит Скрюллум, поддерживая ее за талию другой рукой. – Разве ты не прекрасна, Герта? Раскрасневшаяся, со все ещё заплаканным лицом, с которого давно пропала печаль и задумчивость, сменившись возбуждением. Герта видит себя, тяжело дышащую и Скрюллума, который тянет ее за волосы, создавая давление, но не боль или дискомфорт, горящие зелёным оптические датчики и то, как он берет ее сзади, почти прижимая к зеркалу. Страсть между ними отливает фиолетовыми и зелёными цветами, мешаясь и создавая симбиоз двух разных форм жизни, которые нашли друг в друге то, чего им так не хватало. — Ты самое невероятное событие в моей жизни, – Скрюллум резко ускоряется, вбиваясь под нужным углом так, что у нее зрение плывет, а голос хрипнет. – Твоя красота заставляет мои системы выдавать сбои, твое обнаженное тело перегревает их, а твоя личность сводит меня с ума каждый раз, когда ты проявляешь свой бурный нрав во всей красе. Он кусает ее за плечо, вызывая ещё один громкий стон. Это почти больно, след от модифицированных зубов точно останется, но Герте все равно. Она не против. — Смотри внимательно, – с жаром произносит Скрюллум, не сбавляя темпа. – Я хочу, чтобы ты запомнила, насколько ты неописуемо красива, когда кончаешь. Герта с криком разваливается на части, смотря прямо на себя. Она держит глаза до последнего открытыми, пока не зажмуривается от слишком ярких ощущений. Ее обязательно обнимут, когда дрожь будет бить тело. Скрюллум одарит ее поцелуями, спросив, в порядке ли она. А зеркальная муть будет медленно проясняться, показывая ей статную молодую женщину, с привлекательной внешностью, которую ценят и любят всегда, вне зависимости от чисел на весах. Фиолетовые глаза постепенно чинятся.

***

— Биологичка, что скажешь? – Герта поворачивается, чуть поправляя платье. – Мне идёт? Невозмутимая женщина пристально осматривает наряд. Чёрное платье в пол, с длинными рукавами, закрывающими руки до запястьев. Изящные фиолетовые узоры, вышитые на ткани, протяженностью от ворота до подола, хорошо сочетаются с тканью такого же цвета на внутренней стороне одежды. Довольно высокое горло, почти полностью прикрывающее бледную шею. Но самое в этом образе – разрез на правом бедре, который открывает длинные ноги в тонких колготках, и, естественно, набедренное украшение в виде роботизированной руки. Шляпа довольна похожа на ее обычную, но теперь в более темных оттенках: следы рук сменились на фиолетовые, а вся основа стала черной. Два Гертовых цветка, ее фирменный знак, все также красуются на головном уборе. — Эффектно, – произносит Жуань Мэй, чуть склоняя голову. – особенно вырез. Выглядишь готично. Почему ты так редко используешь подобную цветовую гамму? В ответ та хмыкает. — Не знаю, у меня всегда было слишком мало вещей из такой эстетики, – Герта поворачивается корпусом, выставляя открытую ногу. – Захотелось что-то поменять в своей жизни. Ну, ты знаешь... Жуань Мэй все понимает. Герта затащила ее к одну из своих космических станций, которую она использует как гардеробную. Сделав жалобные фиолетовые глазки и протянув "биологичка, ну пожааааалуйста", та ее уговорила. Ну как отказать? Особенно, когда Герта пытается всеми силами снова себя принять, а ранее любимое занятие может подтолкнуть ее к этому ещё ближе. Она стала увереннее и активнее за эти два месяца. Набор веса значительно улучшил ее фигуру, придав формы и больше изящности силуэту, присущей всем женщинам. Сама девушка стала явно счастливее, хотя Мэй и понимала, что она явно не всегда в таком настроении. Прокрутившись ещё пару раз, Герта замирает в одном положении, рассматривая себя в зеркале. — Жуань, – окликает она подругу. – А я точно нормально выгляжу? Началось. — Да, – односложно отвечает ей она. – Что не так? Герта хмурится. — Складка на талии появляется, когда я поворачиваюсь, – произносит она. – и ляжка какая-то слишком жирная, чтобы ее показывать. Нога сразу убирается назад, избегая света. Стыд накрывает, когда она видит прямое отображение 62 килограмм на себе. Всякая гадость начинает лезть в голову. Ну что, осознала? Вкусно ела все это время, а, свинья? Ещё и жир решила свой продемонстрировать всему миру. Продолжай в том же духе и вообще перестанешь кого угодно привлекать. Голод бы это давно исправил. — Прекращай, – Жуань Мэй поднимается, подходя ближе. – Сколько ты весишь? Герта сглатывает. Это просто число, просто число, оно не определяет тебя как личность и не должно вызывать негативные эмоции. Но почему тогда ей так стыдно? — Шестьдесят два килограмма и триста грамм, если опираться на взвешивание, проведенное пару дней назад. Она отказалась от ежедневных измерений веса, перейдя только на еженедельные. Если ее не устраивало число, то весь день мог пойти не в то русло, испортив ей настроение, так что, решив себя не триггерить лишний раз, она сузила частоту измерений. — И в чем проблема? – Жуань Мэй выгибает бровь. – Это в пределах нормы. Герта, поверь мне, ты стала выглядеть в разы лучше, чем когда весила сорок два килограмма. Ранее твой внешний вид можно было бы описать как фрукт, из которого выкачали всю влагу и оставили только сухость. Жуань Мэй толкает Герту в закрытую платьем спину, заставляя выпрямиться. — Хватит себя зарывать в этих мыслях. Мы в огромной гардеробной, размером в маленькую космическую станцию, смотрим твои новые наряды и, вроде как, решили изменить что-то в жизни, – она твердо произносит каждое слово, чтобы это вбилось ей в голову и никогда больше не вылетало. – Ты выглядишь элегантно и сексуально, а эта несчастная часть ноги, которой ты так недовольна, является одной из твоих форм, которые, поверь, выглядят в миллион раз лучше, чем кости. Спроси у любого, кто видел тебя в этот период и они согласятся со мной, – Жуань делает короткую паузу перед последующими словами, меняя тон на более мягкий. – Не вини себя за жировую прослойку, она нужна тебе, чтобы ты жила, функционировала как нормальный человек и сейчас стояла тут, примеряя новую одежду. Фиолетовые глаза теплеют от каждого слова. Услышав некоторые фразы, Герта решает уточнить: — Погоди, ты сказала "сексуально"? И про фор... — Скрюллуму понравится, – прерывает ее Жуань Мэй, сразу же отвечая на предполагаемый вопрос. – Ты думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит во время наших совместных исследовательских сессий? Уверена, его более чем устраивает твое тело в данный момент, а в совокупности с этим платьем у него нет ни единого шанса. Улыбка появляется на лице, поза меняется на более открытую и гордую, а рука ложится Жуань на плечо, приобнимая. — Я уже говорила, что ты самая настоящая лапочка, а, биологичка? – сладко протягивает Герта. Она правда ценит то, что Жуань Мэй согласилась провести с ней время и постоянно одергивает ее, если она уходит в неправильное направление своих мыслей. Жуань Мэй неловко покашливает в кулак, прежде чем тыкнуть Герту в щеку. Палец в перчатке несколько раз надавливает на нежную кожу в шутливом жесте, пока она отвечает. — Да, тысячу раз, – она слегка улыбается. – Веди себя нормально, и все будет у тебя хорошо. В итоге Жуань Мэй оказывается права и у Скрюллум весь искриться начинает, когда он видит Герту в новом образе. — Ты невообразимо красиво выглядишь в этом платье, – рука с уже темно-фиолетовым маникюром легко целуется металлическими губами. – Вопрос: решила поэкспериментировать? Герта сверкает глазами и отходит на пару шагов, чтобы он лучше ее рассмотрел. — Угу, мне помогала с этим биологичка, – улыбка не сходит с ее лица. – Не совсем моя привычная палитра цветов, но нужно же пробовать что-то новое, верно? Например, не зарываться в ненависти к себе. Скрюллум берет ее за руку, поднимая вверх и оборачивает ее вокруг своей оси, пока Герта тихо смеется Он осматривает ее с головы до ног и делает очевидный вывод: перед ним чистая красота. — Выглядишь готично, – сказав то же самое, что и Жуань Мэй, он склоняет голову, а датчики ярко горят зелёным светом. – А разрез на бедре добавляет сексуальности. Очень дерзко и изысканно. Указательный палец прижимается к его губам, пока Герта, с коварной улыбкой, притягивает его за красный галстук. — Сексуальности, говоришь? – она чувствует, как его руки обнимают талию. – Значит, я всё ещё привлекаю тебя? Пожалуйста, пусть это будет так. Слова не сочетаются с ее поведением, что приводит Скрюллума в некий ступор на пару секунд. Оценивая ситуацию, он оставляет лёгкий поцелуй на ее лбу, чуть пригнувшись. Выбивающаяся прядь светло-сиреневых волос аккуратно заправляется за ухо пальцами в перчатке, а у Герты дыхание перехватывает от того, как его оптические датчики сфокусировались на ее лице. — Герта, я даже представить не могу, что должно случится, чтобы ты перестала быть для меня привлекательной, – пальцы пробегаются по ее линии челюсти, пока другая все ещё лежит на талии. – Твоя красота для меня аксиома. Она даже ответить не успевает, как ее целуют. Женские руки в черных рукавах обнимают металлическую шею, отвечая на ласку. Герта находит руку на талии и самостоятельно спускает на бедро, которое выглядывает из под выреза. — Ну, если ты действительно так считаешь... – выдыхает она ему в губы. – Тогда и прикоснись ко мне должны образом. Рука обхватывает бедро, задевая набедренную повязку, скользя парочкой пальцев под нее. Скрюллум подтягивая его ближе, заставляя поднять ногу, согнутую в колене, и прижаться к нему всем телом. Герта рвано выдыхает на это настойчивое действие, все ещё кокетливо улыбаясь. Отлично, ее провокация сработала. — Я всегда к вашим услугам, мадам Герта. – негромко произносит Скрюллум, прежде чем чувственно поцеловать. Очень скоро чёрное платье вместе с его пальто будут скинуты на пол, две шляпы лежать рядом друг с другом, женские стоны наполнят комнату, а металл будет соприкасаться с разгоряченной кожей. Герта многое бы хотела изменить в своей жизни, но наличие в ней механического аристократа ее более чем устраивает.