Мнения

— Да, Маргарита Рудольфовна, — у неё получилось избавить себя от расспросов Вики, но разговор с мамой Андрея не представлялось возможным перенести. — Уже выезжаю. Они хотели поужинать ещё до совета, но с тех пор кое-что изменилось. Андрей никуда не приглашал Киру этим вечером, а на её вопрос о планах ответил хоть и не уклончиво, но равнодушно. — Кир, завтра утром я должен быть в суде. Это важно для «Зималетто». — Может, поужинаем вместе? Я уже договорилась с твоей матерью, но можно всё отменить. — Не надо ничего отменять, — Андрей говорил спокойно. Он понятия не имел, как с ней теперь общаться. Когда Павел уговорил Киру остаться в компании, его сын дал себе слово, что со своей стороны сделает всё, чтобы Воропаева не мешала Пушкарёвой работать и палки в колёса не вставляла. Вот только реализация, как всегда, оставляла желать лучшего. То, что в голове выглядело почти дружеским сотрудничеством, на деле продолжало оставаться любовным треугольником. Но не спать же теперь ещё и с Кирой ради компании? — а она смотрела на него в упор, сверлила взглядом, жаждущим привлечь Пушкарёву к ответственности немедленно. Почему он отказался? Уже позвал на ужин Катю? Или не только на ужин? А она наверняка сразу согласилась. — Кир, поужинай с Марго, а я поеду к себе. — Даже так, — Воропаева усмехнулась. — Ты можешь звонить мне хоть каждый час. — Я не собираюсь тебе звонить. — Тогда увидимся завтра в офисе. Жданов хотел побыть один. Кира больше всего хотела добиться от него правды: что у него теперь с ней и что с Пушкарёвой, но уехала ни с чем. — Маргарита Рудольфовна, пообещайте мне, что Вы будете на моей стороне, — мать Андрея не собиралась никому давать обещаний. На совете она впервые увидела улыбку собственного сына, который до этого лишь пил, дрался и орал на весь белый свет. Катя ей определённо не нравилась, хуже выбора быть не могло. Но и тёплых чувств к Воропаевой стало недостаточно, чтобы допустить заранее обречённый брак для единственного, любимого сына. — Кирюш, я считаю, тебе не о чем волноваться. Да, Катя изменилась, но лучше вспомни, что именно ты, а не она, была с Андреем в трудный момент. — Он никогда не ценил мою преданность. — Будь мудрее, Кир. Ты слишком эмоциональна, это не понравится ни одному мужчине. Жданова внимательно следила на собрании за Пушкарёвой и разглядела её главный козырь. Не новая эффектная внешность, не уникальные знания, способные вывести компанию из кризиса, а спокойствие и чувство собственного достоинства. Неудивительно, что сын не спускал глаз именно с такой женщины, а не с той, что истерила по другую руку от Марго. — Вы просто никогда не были на моём месте. Просто представьте, если бы любовница Вашего мужа пришла в компанию, как бы Вы себя повели? — Маргарита улыбнулась. Ты — девочка, Андрею ещё не жена. А я в твои годы натерпелась достаточно. Любовниц мужа она видела по молодости регулярно, одной из них была сама. Потом уже Жданов сделал выбор и позвал её замуж, но тихой гаванью их брак стал лишь в последние годы. — Посмотри на себя. Такая женщина, как ты, может вести себя с куда большим достоинством и гордостью. Я не понимаю, откуда в тебе эта неуверенность в себе. — Из детства, — Воропаевой не хотелось копать так далеко в прошлое, но от неё всегда чего-то ждали. Не от Кристины, которая с пелёнок была не от мира сего, не от Саши, у которого имелось своё мнение на всё, а от Киры, которая и отказать не могла, но и соглашаться не хотела. Она не мечтала о работе в «Зималетто», но отец убедил, что компания — их семейное дело всей жизни, и теперь уже Кира несла эту мысль в светлое или не очень будущее. — Я не хочу лезть к тебе в душу, но возьми себя в руки. — Притворяться? — Я этого не говорила. Но иногда можно и притвориться, быть более дальновидной. — Но я хочу быть собой и быть любимой. Мне больше ничего не нужно. — Ты просишь немало, Кир. Поэтому подумай ещё раз, что ты можешь дать Андрею. Воропаева внимательно посмотрела на Марго. На ту, что всегда была за неё. Теперь же мать Жданова осуждала её. Не Пушкарёву, которая довела Андрея до того состояния, в котором он был после потери президентского кресла, а её, которая была рядом и поддерживала. — Я уже даю Вашему сыну всё, что могу дать, Маргарита. И всё, что не могу — тоже. А сейчас извините, я хочу поехать домой. Марго ничего не ответила, лишь кивнула. И выводов, по мнению матери Андрея, Воропаева из разговора не сделала. Утром Жданов приехал в суд первым. За ним подтянулись адвокаты обеих сторон. Последними прибыли Пушкарёв, Зорькин и Катя. Судья показался Андрею понимающим, хотя адвокаты «Никамоды» за каким-то чёртом сгущали краски, Валерий Сергеевич — отстранённым: он был рад вернуться в рабочий строй, но думал о чём-то своём, Катя — холодной. В его кабинете днём ранее она была гораздо теплее, но что-то изменилось всего за одну ночь. От судьи они выходили последними, и Андрей не мог упустить момент. — Кать, всё будет хорошо. — Я знаю. Но мне нужно поговорить с адвокатами «Никамоды». Они слишком много на себя берут. — А хочешь, я с ними поговорю? — Андрей шёл за ней, и Катя предпочитала не оборачиваться. — Не нужно, сама справлюсь. — Хорошо, но если нужна помощь, я рядом, не забывай об этом, — он коснулся её руки, а Катя тут же ускорила шаг. Она мне так и не доверяет. Знаю я Вашу помощь, Андрей Палыч. А надо-то просто поговорить и открыться друг другу. Как прошёл ужин с Кирой Юрьевной? — Пушкарёва, смотри, куда идёшь! — Катя с удивлением обнаружила перед собой Колю, в которого она только что врезалась. — Зорькин, перестаньте истерить, — Жданов, в попытке унять собственную, крадущуюся лёгкой поступью, истерику, вовремя переключился на Николая. Тот состояние Андрея заметил сразу. — Вы себя-то видели? Пушкарёва предпочитала Жданова не видеть, но догадывалась, о чём может идти речь. Она поспешила придать ускорение другу, но тот оборачивался и не думал отмалчиваться. — Зорькин, Вас пригласили в «Зималетто» работать. На серьёзную должность, между прочим. — Павел Олегович пригласил и Катя, не Вы же. — Коля, прекрати! Андрей с улыбкой наблюдал, как Пушкарёва пытается успокоить товарища, и всё больше не понимал, как мог несколько месяцев назад ревновать к нему до безумия. Сейчас он видел как на ладони их дружбу. Ту, когда два человека знакомы уже кучу лет и знают друг друга как облупленных, прямо как он и Ромка. — И Вы прекратите! — Катя повернулась к Жданову. Он любил, когда она так злилась, и не смог спрятать улыбку. Катя растерялась. — Как президент компании, я требую, чтобы вы оба прямо сейчас прекратили цеплять друг друга. Ведёте себя как кошка с собакой. — Я согласен, — Андрей тут же протянул Николаю руку. — Пушкарёва, дома поговорим, — Коля тоже протянул свою. Жданов больше не ревновал к нему, и теперь ребячество лишь забавляло. — Вы сегодня ужинаете у себя, Николай Антонович. Говорить мне с Вами не о чем, — она прошла мимо него и направилась к машине отца. — Только не говори, что у тебя уже есть планы на вечер! Зорькин совсем забыл про Жданова, а Андрей стоял рядом и с интересом слушал. Катя ещё раз оглянулась на своих спутников. — Андрей Палыч, подвезите, пожалуйста, Николая Антоновича до «Зималетто». — Нет, Кать, я поеду с тобой. — С удовольствием, — Жданову было что обсудить с Зорькиным. Он изобразил для приличия удивление, но новый расклад нашёл для себя идеальным. — Садитесь, Николай. Поехали. Катя тоже села в машину. Валерий Сергеевич всю дорогу молчал. Что-то происходило между Катериной, Андреем и Колей. И к компании это отношения не имело.