Глава 23. Дорога без обратных следов

Вода не спрашивает, где берег.

Она просто течёт.

Тот, кто ищет свой путь, не оглядывается на тех, кто остался за поворотом реки

Коноха постепенно приобретала изначальную форму, до столкновения с Орочимару, до смерти Третьего Хокаге. Вокруг буквально — пахло мазями, свежей стружкой и известкой. На улицах то и дело натыкаешься на строительные леса, наспех сколоченные из свежих досок. Крыши чинили, стены латали, вывески вешали заново. Деревня выглядела как человек, который только что снял бинты — ещё бледный, но уже живой. Акари шла медленно. Не потому что боялась опоздать — время ещё было. Просто впитывала. Вот мальчишки гоняют мяч, и кто-то из них орёт так, что закладывает уши. Вот старуха тащит корзину с овощами, останавливается передохнуть, смотрит на неё без особого интереса. Вот патрульный шиноби проходит мимо, кивает коротко — свой. Она поймала себя на мысли, что запоминает это. Каждую мелочь. Как будто увозит с собой. — Глупости, — сказала себе под нос. — Не навсегда же. Но голос прозвучал как-то неубедительно. Кабинет Хокаге. Цунаде сидела за столом, заваленным бумагами так, что виднелась только макушка. Какаши стоял у окна, сложив руки на груди. Он даже не обернулся, когда она вошла — просто смотрел куда-то вниз, на улицу. — Явилась, — сказала Цунаде, не поднимая головы. — Стой там. Так быстрее. Акари замерла у двери. Руки за спину, спина прямая. Какаши медленно повернулся. — Долгосрочная исследовательская миссия, — Цунаде наконец подняла глаза, глянула на неё поверх бумаг. — Граница со Страной Песка. Мониторинг остаточной активности сил Орочимару. Сбор данных о передвижениях. Сроки — от полугода. И, больше. — Поняла, — кивнула Акари. — Для чунина — формулировка размытая, — подал голос Какаши. Голос спокойный, но с каким-то напряжением внутри. — Обычно дают чёткие рамки. Или команду. Цунаде откинулась в кресле, скрипнувшего жалобно. — Обычно — да. Но тут случай особый. — Чем? — Какаши смотрел на неё в упор. — Тем, что она сама напросилась. У нее появился тайный учитель… Тишина повисла в кабинете густая, как сироп. Какаши перевёл взгляд на Акари. Она выдержала, не моргнула. — Это правда? — Правда. — И кто тебя будет тренировать? Она промолчала. Какаши ждал. Цунаде ждала. Акари стояла, глядя прямо перед собой. — Имя, — сказал Какаши тихо. — Назови имя того, кто будет тебя учить. — Я не могу, — ответила она так же тихо. — Не можешь или не хочешь? — И то и другое. Какаши сделал шаг к ней. Остановился. — Ты понимаешь, что если этот твой неизвестный учитель окажется по другую сторону баррикады? Если твой выбор ударит по деревне? — Тогда я первая вернусь, чтобы нести ответ, — перебила она. Жёстко, без колебаний. — Или не вернусь вовсе. Потому что не смогу смотреть вам в глаза. Какаши замер. Смотрел на неё долго, изучающе. Потом выдохнул — тяжело, как человек, который только что поднял непосильный груз. — Ты изменилась, — сказал он. — Раньше ты так не говорила. — Раньше я была ребёнком. Цунаде усмехнулась. Сухо, без веселья. — Вот за это я тебя и не люблю, девочка, — сказала она. — И за это же отпускаю. Пятая Хокаге откинулась на спинку кресла, подперев подбородок рукой. Тяжело вздохнув, она уже знала, что ничто не остановит эту девочку в деревне. Решение обговорено, принято. Остается только отпустить. — Три года, — добавила она. — Максимум. Потом явка обязательна. Понятно? — Понятно, Хокаге-сама. Акари взяла свиток, спрятала в сумку. Повернулась к двери. — Девочка, — окликнула Цунаде. — Возвращайся. Акари обернулась. — Обязательно. В коридоре было пусто. Только Какаши вышел следом. Он был наряжен, словно ему сообщили самую дрянную новость. Акари чувствовала его смятение, непонимание и будто обиду. — Проводишь? — спросила Акари. Он кивнул. Они шли по пустынной улице. Солнце уже клонилось к закату, тени стали длинными, размытыми. Какаши молчал, и это молчание было тяжёлым, весомым. Акари чувствовала его каждым нервом. — Остановимся здесь, — сказал он вдруг, сворачивая к небольшой площади. Здесь никого не было. Скамейки, кусты, старая водонапорная башня в углу. Место, где обычно никто не сидит — слишком далеко от центра, слишком глухо. Какаши сел на скамейку. Акари осталась стоять, потом всё же опустилась рядом. Тишина затягивалась. — Ты уверена? — спросил он наконец. Голос звучал устало, без обычной лёгкости. — Да. — Полностью? — Однозначно. Он посмотрел на неё. Взгляд был странным — не оценивающим, не проверяющим. Каким-то... другим. — Ты понимаешь, что я не смогу тебя прикрыть? — спросил он. — Если что-то случится — я даже не узнаю об этом. Не сразу. Может, вообще не узнаю. — Понимаю. — И тебя это не пугает? Она повернулась к нему. — Пугает, Какаши. Но не настолько, чтобы остаться. Он вздохнул. Провёл рукой по лицу, сдвинул повязку на лбу, будто та мешала. — Знаешь, в чём проблема? — сказал он тихо. — Я привык. К тому, что ты рядом. Что я могу присмотреть, если что. Вмешаться. А теперь... Он не договорил. — Я уже не ребёнок, — сказала Акари мягко. — Я знаю. — Ты можешь отпустить. Посвятить себя команде. Они тебе нужны. А ты нужен им. Особенно сейчас. Какаши усмехнулся — горько, без веселья. — Дело не в том, сколько тебе лет, Акари. Я взял на себя ответственность за тебя. Тогда, ещё когда ты была совсем мелкой. И это... это не исчезает просто так. Он замолчал, собираясь с мыслями. — Мне иногда трудно. Осознать, что ты выросла. Что ты уже не та девчонка, которую надо вытаскивать из передряг. Что ты сама можешь за себя постоять. Я смотрю на тебя — и вижу её. Ту, которую обещал беречь. А потом понимаю, что передо мной другой человек. Взрослый. И мне... странно. Акари молчала, давая ему выговориться. — Я хочу извиниться, — сказал Какаши, глядя куда-то в сторону. — За то, что тогда, в детстве... позволил тебе повзрослеть слишком рано. Ты должна была играть, дурить, делать глупости. А вместо этого... — Вместо этого я училась выживать, — закончила за него Акари. — И это не твоя вина. Ты появился, когда всё уже случилось. И ты сделал больше, чем кто-либо. — Недостаточно. — Достаточно, Какаши. Она подвинулась ближе и обняла его. Просто, по-человечески, как обнимают родных. Он замер на секунду, потом его рука легла ей на плечо. — Спасибо тебе, — сказала она тихо, почти в плечо. — Если бы не ты... меня бы давно прибрал к рукам Данзо. Или я была бы мертва. Ты дал мне шанс. Ты дал мне дом. Какаши ничего не ответил. Только прижал её крепче на мгновение — и отпустил. — Ладно, — сказал он, прокашлявшись. — Хватит сантиментов. Она отстранилась, посмотрела на него серьёзно. — Какаши. Я должна тебе кое-что сказать. Он насторожился. — Корень начал шевелиться. Данзо что-то готовит. Я не знаю точно, что именно, но они ищут. Возможно, ищут меня. Будь осторожен. Приглядывай за ними. Они могут наблюдать за тобой, надеясь выйти на мой след. Какаши сдвинул брови. — Откуда информация? — Не спрашивай. Просто поверь. Он помолчал, переваривая. — Хорошо, — кивнул он наконец. — Я понял. Она встала. — Мне пора. Он тоже поднялся. Смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде было столько всего, что словами не передать. — Береги себя, Акари. — Ты тоже. Она пошла к воротам, чувствуя его взгляд спиной. Не обернулась. Знала: если обернётся, будет трудно уйти. Они ждали её у выхода. Все трое. Наруто стоял, переминаясь с ноги на ногу, как обычно не в силах устоять на месте. Сакура — чуть поодаль, скрестив руки на груди, с напряжённым лицом. И Саске — прислонившись к столбу, с видом полного безразличия, которое, как знала Акари, ничего не значило. — Эй! — Наруто рванул к ней первым, едва она появилась. — Ты правда уходишь? Совсем? — Не совсем, — улыбнулась она. — На миссию. Надолго, но я вернусь. — А чего одна? Мы бы с тобой пошли! Командой! — он обернулся к остальным, ища поддержки. Сакура закатила глаза. — Потому что это не групповая миссия, придурок, — буркнула она. — И не лезь. Наруто надулся, но спорить не стал. — Ладно, — сказал он вдруг серьёзно. — Но ты это... возвращайся быстрее. А то без тебя скучно. Я буду учиться с извращенным-отшельником, так что, когда ты вернешься, сестренка Акари, я покажу тебе самую круто технику! — Я слышала, ты смог понять технику Четвертого Хокаге, расенган. — А это… — блондин почесал затылок, при этом смущенно улыбаясь. — Ты молодец, Наруто. Продолжай в том же духе. Сакура подошла ближе. Посмотрела на Акари долгим взглядом. — Удачи, — сказала коротко. — И будь осторожна. — Спасибо. Ты тоже. Они не обнялись. Не стали делать вид, что между ними всё хорошо. Но в этом коротком обмене фразами было больше честности, чем в любых фальшивых объятиях. Саске всё ещё стоял у столба, не двигаясь. Сакура дёрнула Наруто за рукав. — Пошли, — сказала она. — Дай им попрощаться. — А чего сразу попрощаться? — не понял Наруто, но дал себя увести. Они отошли достаточно далеко, чтобы не слышать, но остались в пределах видимости. На всякий случай. Или просто из любопытства. Акари подошла к Саске. Он смотрел куда-то в сторону, на раскрытие ворота, туда куда уводила дорога. О чем он думал, одному Саске известно. — Провожать пришёл? — спросила она. — Мимо проходил. — Ага. Конечно. Он усмехнулся уголком губ. Повернул голову, посмотрел на неё. — Когда вернешься? — Точной даты нет. — И куда тебя направляют? — На границу. В Песок. — Акари прикусила нижнюю губу, она лгала. Прямо. Бессовестно. И самое страшное, кому. Ей многое хотелось сказать Саске, поведать правду. Но нельзя… сейчас нельзя. Он прищурился. — Врёшь. Она не стала отрицать. — Допустим. Тебе-то что? — Ничего, — пожал он плечами. — Просто интересно, зачем такие сложности. — Затем, что так надо. Он смотрел на неё в упор. Тёмные глаза, в которых никогда ничего не прочитаешь до конца. — Ты боишься, что я не приму твою правду? — спросил он вдруг. Вопрос застал врасплох. — Боюсь, — честно ответила она. — Да. — И поэтому уходишь? — Нет. Я ухожу, потому что должна. А ты... ты сам решаешь, что делать. Я не могу тебя контролировать. Да и не хочу. Он хмыкнул. — Странная ты. — Почему? — Потому что все вокруг пытаются мной управлять. Направить. Спасти. А ты просто... уходишь. — Я не просто ухожу, — сказала она тихо. — Я надеюсь, что когда вернусь, ты будешь здесь. И будешь в порядке. Он молчал долго. Потом сделал шаг ближе. Совсем близко. Так, что она чувствовала его дыхание. — А если не буду? — спросил он почти шёпотом. — Тогда я тебя найду, — ответила она так же тихо. — Где бы ты ни был. В его глазах что-то мелькнуло. Что-то живое, тёплое, что он обычно прятал глубоко внутри. — Красиво говоришь, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Тренировалась? — Только с тобой, — парировала она. — Остальным не доверяю. Он фыркнул. Почти рассмеялся. — Смотри, — сказал он, — я запомню. Если что — приду требовать. — Буду ждать. Она протянула руку. Он посмотрел на неё, потом взял. Пальцы сцепились на секунду — и отпустили. — Не скучай тут без меня, — сказала она, отступая на шаг. — Постараюсь, — кивнул он. — Хотя будет трудно. Столько идиотов вокруг. — Особенно один, — Акари с беззлобный усмешкой посмотрела в сторону, где стояли Наруто и Сакура. — Особенно он. — Присматривай за ними, — девушка улыбнулась. Развернулась на пятках и пошла к воротам. — Акари, — окликнул он. Она обернулась. — Там, куда ты идёшь... будь осторожна. Серьёзно. — Буду, — ответила она. — Ты тоже. Береги себя. И шагнула за ворота. Дорога уходила в лес. Солнце садилось, красило небо в оранжевый и розовый. Акари шла, не оглядываясь, слушая, как затихают шаги за спиной. Она не знала, что ждёт впереди. Но знала, что еще вернется. Их пути еще пересекутся.

***

Подземное помещение не имело окон. Воздух здесь был прохладным, неподвижным, пахнущим старым камнем, пылью и чем-то ещё — едва уловимым запахом металла и сушёных трав. Тишина стояла особая — не пустая, а дисциплинированная. Такая, какую культивируют годами. Данзо сидел за низким полированным столом, освещённым одной-единственной масляной лампой. Свет падал жёстко, выхватывая из темноты его руки, лежащие на столе, и развёрнутый перед ним свиток. Он не читал. Он уже знал каждую строчку, каждую печать. — Она ушла, — произнёс он спокойно. Голос был ровным, как поверхность воды в безветренный день. Из тени у дальней стены выступила фигура в маске, которая четко напоминала силуэт морды собаки. Поза была расслабленной, но в этой расслабленности читалась готовность. — Подтверждаю, — доложил агент. Голос из-под маски звучал механически, лишённо. — Официальный маршрут — граница со Страной Песка. Выехала в одиночку. Без сопровождения. Без видимого снаряжения сверх стандартного. — Разумеется, — произнёс Данзо, слегка проводя пальцем по оттиску печати Цунаде на свитке. — Она любит красивые жесты. И красивые легенды прикрытия. Он закрыл свиток, положил его перед собой. — Ты вёл наблюдение за ней последние месяцы, — это была не просьба, а напоминание. — Твоя оценка? Агент сделал едва заметную паузу — ровно настолько, чтобы подобрать точные слова. В Корне не приветствовались лишние эмоции, но точность была священна. — Она не действует импульсивно. Выбранный маршрут на первый день пролегает через оживлённые тракты, что затрудняет скрытое преследование. Чакру держит в плотном контроле, на уровне обычного тюнина. Выходит не как беглец, не прячась. Но и не как человек, отправляющийся на рутинное задание. — А как? — спросил Данзо, и в его голосе прозвучал лёгкий, почти интеллектуальный интерес. — Как тот, кто знает конечную точку пути, — ответил агент. — И тщательно скрывает её от посторонних глаз. Данзо усмехнулся. Это было почти незаметное движение мышц вокруг рта. — Самое опасное состояние ума, — заметил он. — Уверенность, подкреплённая знанием. Он поднялся и медленно подошёл к стене, где в слабом свете угадывались очертания большой карты Пяти Великих Стран и земель между ними. Его палец с повязками не потянулся к Песку. Он повис в воздухе где-то над нейтральными территориями, севернее. — Учитель, — произнёс агент, следуя за его мыслью. — Высока вероятность, что её конечная цель лежит за пределами наших прямых зон влияния. Возможно, даже за пределами обычных дипломатических маршрутов. — Она уже вышла за пределы нашего влияния, — спокойно поправил Данзо. — В тот самый момент, когда отказалась от предложения войти в Корень. Когда предпочла работать сама по себе — моему руководству. Он обернулся к агенту. Его единственный видимый глаз в тусклом свете казался абсолютно чёрным. — Именно поэтому она и представляла интерес. Независимость — редкий и опасный ресурс. — Прикажете вернуть? — спросил агент. Вопрос был лишён всякой эмоциональной окраски. Просто констатация возможности. Данзо смотрел на него несколько секунд. — Нет, — ответил он наконец. Ответ прозвучал тихо, но с такой незыблемой уверенностью, что даже бесстрастный агент едва заметно замер. — Пока нет. Пусть идёт. Пусть учится. Пусть набирается сил. Пусть думает, что её выбор — её собственный, и что она действует в тайне ото всех. Он вернулся к столу, сел. — Такие, как она, — продолжил он, глядя на пламя лампы, — всегда возвращаются. Рано или поздно. Либо как самые преданные союзники, понявшие, где их настоящее место. Либо... как самая страшная угроза, познавшая силу и не нашедшая ей применения здесь. Данзо поднял взгляд на агента. — И тогда у нас будет выбор. Принять её. Или устранить. Но для этого ей нужно сначала стать тем, кем она может стать. Агент склонил голову в знак понимания. — Продолжать наблюдение на маршруте? — Ненавязчиво, — кивнул Данзо. — До государственной границы. Не дальше. Не рискуйте раскрытием. Он сделал паузу, и в тишине подземелья его слова прозвучали как окончательный вердикт. — Дальше — её дорога. Её выборы. Её ошибки. Мы подождём. Свет лампы дрогнул, отбрасывая на стены пляшущие тени. Где-то высоко над их головами, под солнцем, Коноха продолжала жить своей жизнью — латать раны, растить детей, готовиться к новым угрозам. Она не знала, что одна из её самых неоднозначных, самых потенциально опасных пешек только что тихо сошла с доски. Или, что более вероятно, только начала свою долгую игру на куда более масштабной карте, где ставки были выше, а правила — куда менее ясны.