Глава 18. В недрах молчаливых

Прошло столько времени, что тьма в коридоре перестала быть просто отсутствием света и превратилась в плотную, вязкую субстанцию. Кристаллы в стенах потускнели ещё сильнее, мерцая лениво, как уставшие глаза. Сара давно сбилась со счёта минутам — тело ныло, горло пересохло, мысли ходили по кругу. Тишина давила. — Ну всё, — наконец раздался голос Джарета, глухо отозвавшийся под каменными сводами. — Я официально оскорблён. Сара вздрогнула и подняла голову. Она уже давно сидела на холодном подобии кровати и не знала сколько еще сможет вытерпеть эту пытку. — Чем именно? — устало спросила она. — Всем, — с чувством ответил он. — Во-первых, нас держат в подземной дыре без окон. Во-вторых, мне не подали ужин. Даже завтрак. Ни тебе хлеба, ни вина, ни хотя бы угрюмого супа из корешков. Он театрально вздохнул. — Гномы решили заморить меня голодом и сломить волю. Признаю, ход дерзкий. — Возможно, они просто забыли, — пробормотала Сара. — Меня? — возмутился он. — Меня не забывают. Меня игнорируют исключительно из злобы. Она тихо фыркнула, потом нахмурилась. — Ты никогда не попадал в темницу? Джарет фыркнул. Сара подмечала, как настроение Его Величества из-за обстоятельств становится хуже, а характер — сквернее. Потому была готова к любому яду, брошенному из его уст. — Нет. Никогда. Это было твоей прерогативой попадать в подобные ситуации. Это все ужасно унизительно. — К сожалению, — сказала она, проигнорировав колкость, — мою сумку забрали. Со всем содержимым. Так что… да. Мы остались без еды. — Пока, — тут же откликнулся Джарет. В его голосе появилась знакомая самодовольная нотка. — Слово «без» я воспринимаю как временное недоразумение. — Ты собираешься… что? — она скептически приподняла бровь. — Зачаровать воздух? Еду вообще можно наколдовать? — Не исключено, — лениво ответил он. — Воздух здесь, кстати, отвратительный. С привкусом сырости, обиды и плохо скрываемой агрессии. А наколдованная еда сама по себе дрянь. Сара вздохнула и прислонилась спиной к стене. — Если серьёзно, — сказала она после паузы. — Ты правда думаешь, что они хотят тебя сломать? — Они хотят выгоды, — отозвался колдун. — А я, к их несчастью, не склонен торговаться под давлением. Это портит характер. — Он у тебя и так… своеобразный. — Благодарю, — сухо ответил Джарет. — Я над ним долго работал. Несколько секунд они снова молчали. Но тишина уже не была такой тяжёлой. Сара прекрасно понимала, что чувствует Джарет, находясь здесь. Однако, она уже была в подобной ситуации и еще в первый час обшарила руками всю темницу на предмет… чего-то, хотя бы ключика или тайного прохода, но ничему подобному здесь места не было. — Джарет?.. — осторожно начала Сара. — Мм? — лениво и уныло отозвался он. — Расскажи мне о своём прошлом. Он замер. Она почти физически почувствовала это — как воздух между ними стал плотнее. — О, нет, — протянул он. — Обычно на этом месте люди просят автобиографию, а я не умею лгать. Выкручиваться — всегда пожалуйста. — Я серьёзно, — сказала она тихо. — Мы застряли. Времени много. Пауза. — И… ты всё время что-то недоговариваешь. Он усмехнулся, но в этой усмешке не было обычной лёгкости. — Моё прошлое, милая Сара, — это череда плохих решений, отличных плащей и слишком большого трона для слишком молодого эго. — Это не рассказ. — Это предупреждение. Она закатила глаза, но улыбнулась. Ей даже иногда нравилось вот так препираться с ним. Так ей казалось, что она узнает его капельку больше и лучше. — Ты был другим? — Хуже, — честно ответил он. — Громче. Самоувереннее. Уверен, что мир — это лабиринт, созданный исключительно для моего развлечения. И что за его пределами нет ничего стоящего моего внимания. — А сейчас? Он помолчал, глядя в темноту своей темницы. — Сейчас я просто уверен, что лабиринты редко создают без жертв. Сара нахмурилась. — Ты жалеешь? — Я иронизирую, — тут же сказал он. — Это мой способ выживания. Не путай. — Я не путаю, — ответила она мягко. — Я просто слушаю. Он тихо хмыкнул. — Осторожнее, смертная. Если я продолжу, ты узнаешь, что я не всегда был тем чудовищем, каким ты порой меня выставляешь. А это разрушает репутацию. — Думаю, она переживёт, — сказала Сара. — Не уверен, — отозвался он. — Но если гномы и дальше будут морить меня голодом, я начну рассказывать всё. Даже то, что скрывал веками. — Тогда, может, им стоит поторопиться с ужином, — заметила она. Он рассмеялся — негромко, но искренне. И в этой темнице, полной сырости и угроз, смех вдруг стал чем-то почти драгоценным. — Скажи… — Сара колебалась секунду, но всё же решилась. — Сколько тебе лет? Тишина с той стороны решётки стала почти осязаемой. Смех давно исчез, эхо растворилось в каменных стенах. — Ах вот мы и дошли до опасных вопросов, — протянул Джарет. — Обычно после такого люди либо краснеют, либо умирают. Иногда одновременно. — Я серьёзно. — Я тоже, — фыркнул он. — Достаточно, чтобы перестать считать. И недостаточно, чтобы начать мудреть. Она не удовлетворилась. — Джарет. Он вздохнул так, будто признавался в чём-то крайне личном. — Больше семи сотен, — сказал он наконец. — Плюс-минус несколько десятков. В зависимости от того, какие годы считать настоящими, а какие — сплошным недоразумением. Сара широко раскрыла глаза, на секунду перестав даже дышать. Нет, она подозревала, что Джарет — существо древнее, но не думала, что настолько. Опять эти цифры не укладывались в ее голове. Ненароком она вспомнила, как оскорбляла его… такого… старого? — Семьсот лет?.. — она нервно усмехнулась. — Это же… целая вечность. — О, нет, — тут же возразил он. — Вечность — понятие крайне переоценённое. Очень любят им разбрасываться те, кто живёт лет восемьдесят и считает что это трагически мало. — И всё же, — не отступала она. — Не скучно? Жить так долго. Смотреть, как всё проходит. — Скучно? — он задумался. — Иногда. Но не так скучно, как ожидалось. — И что спасает? — Катастрофы, — без колебаний ответил он. — И люди. Вы удивительно хороши в том, чтобы всё портить. Пауза. — И в том, чтобы чувствовать слишком много за слишком короткое время. Пожалуй, это ваш дар и проклятие. Сара сглотнула. — Расскажи мне о таких, как ты… о фэйри. — Фэйри, — протянул Джарет, словно пробуя слово на вкус, — создания импульса. Мы живём долго, да, но редко глубоко. Сегодня — страсть, завтра — скука, послезавтра — новая маска и новое имя. — Он усмехнулся. — Мы умеем заполнять время, но плохо умеем придавать ему смысл. — А ты? — заинтересованно спросила она. Он не ответил сразу. — Я думал, что умею, — сказал он наконец тише. — Пока не понял, что просто менял декорации. Сара обняла колени, чувствуя, как холод камня просачивается сквозь ткань. — Знаешь, — вдруг сказал Джарет, — самое забавное во всей этой «вечности»… — Что? — То, что именно смертные всё время напоминают мне, зачем вообще жить. Он тихо хмыкнул. — Ирония, достойная отдельного Лабиринта. Сара закрыла глаза. И впервые за всё время в этой темнице ей стало не так холодно. — Знаешь, — начал Джарет, лениво развалившись у решётки, — фэйри… ужасные родители. Пожалуй, многие хуже меня, ведь я отлично заботился о твоем брате и о других детях. — А ты? — осторожно спросила Сара. — Ты помнишь свою семью? — Я почти ничего не помню о своей семье, — с ухмылкой ответил он. — Почти. Только смутные лица, запахи, голоса… Всё остальное растворилось в вечности. Дети фэйри учатся выживать сами с пеленок, до появления первого слова. Он помолчал, глядя в тьму. — Фэйри осталось мало, — продолжил он спустя мгновение. — Раньше их было больше. Они плодились почти бесконтрольно, а потом просто… стали вымирать из-за скуки и лени. У меня был брат… На слове «брат» он внезапно споткнулся в речи, будто это слово зацепилось за что-то невидимое. Замолчал. — Брат? Ты никогда не говорил, что у тебя есть родственники. Что с ним? — осторожно спросила Сара. — Ничего, — ответил Джарет быстро. — Просто его уже давно нет. Она кивнула, не настаивая, и он снова усмехнулся, стараясь вернуть привычную иронию: — А вообще… Лабиринт сам выбрал меня. Не спрашивай почему. Артефакт… тот самый амулет просто попал ко мне в руки однажды, и — вуаля — я стал королём. Феноменально, правда? Иногда грандиозные и важные вещи происходят просто… потому что. Может быть потому, что я — величайший колдун среди фэйри. А может, потому что я чертовски подходил на подобную роль. — И что ты делал пока правил? — спросила Сара, пытаясь понять масштабы. — О, ты не поверишь, — сказал он с лукавой усмешкой. — Я совершал ошибки. Много ошибок. Наслаждался властью. Мой характер был отвратительным. Гораздо хуже, чем сейчас. Я развязывал войны просто так, заманивал смертных в Лабиринт, иногда просто ради забавы. Он сделал паузу, будто наслаждаясь каждой деталью, и добавил с издёвкой: — Моей обязанностью было приводить туда смертных. Пополнять ряды гоблинов детьми. Если гномы, по слухам, рождаются из камней — то большая часть гоблинов так или иначе были людьми. Сара едва не задохнулась от шока, но Джарет только развёл руками. — Лабиринт требовал детей, требовал игр. А я? — Он пожимал плечами. — Я был не против красть их для него. Ну… не без удовольствия. Он ухмыльнулся и добавил, как будто говорил о чём-то будничном: — Но, конечно, всё это было весело. Иначе зачем вообще быть королём, а? Сара молчала, глядя на него с ужасом и недоумением. А Джарет снова расселся на полу, лениво облокотившись на стену, словно только что закончил рассказ о какой-то банальной выходке, а не о десятках лет страха и преступлений. — Ты… ты ужасен, — выдохнула она. — Благодарю, смертная, — ответил он с насмешкой. — Я стараюсь быть в этом непревзойдённым. Сара сидела напротив решётки, погруженная в молчание, и в голове медленно складывалась мрачная картина. Всё, что он рассказывал — Лабиринт, фэйри, гоблины, развязывание войн, заманивание смертных — звучало отвратительно. И в этом было что-то пугающе холодное, безжалостное. Но постепенно, шаг за шагом, она начала понимать: этот человек не родился злым. Он был воспитан в мире, где никто его не любил. Родителей у него не было, брат давно исчез… и, возможно, это был тот самый камень, который выбил почву из-под ног, оставив его балансировать между властью, бессмертием и одиночеством. Она внимательно смотрела на него, на ленивую усмешку и пронзительный взгляд глаз с разного размера зрачками. В одном его глазу вязла сама темнота, а другой почти светился от блеска. В глубине сердца что-то сжалось. Ей стало его жалко. Жалко человека, который никогда не знал тепла и семьи, который был брошен на произвол вечности, не нашёл своего места и лишь выполнял обязанности, навязанные Лабиринтом. «Он просто не нашёл себя в этом мире, — подумала она. — И, может быть, всё это… вся его злость, ирония, даже грубость — всего лишь щит, чтобы никто не заметил пустоту внутри» Сара заметила, что он не такой, каким кажется на первый взгляд. Он был непредсказуем, да, но за этим непредсказуемым поведением таилась возможность перемен. И в глубине души она осознала, что после их встречи, после того, как она появилась в его жизни, он, может быть, начал меняться. Может быть, не сразу и не полностью, но начинал что-то ощущать иначе, что-то ценить, а значит — открывал двери, которые раньше для него были закрыты навсегда. Она глубоко вздохнула, обхватив колени. Мир Джарета был хаотичным, полным опасностей и тайн, но теперь, глядя на него здесь, в темнице, она впервые ощутила, что видит человека, а не только короля или колдуна. Человека, чья жизнь была словно лабиринт, и кто, несмотря на всё, всё ещё способен найти путь к переменам. Гномы ворвались в камеру неожиданно, хватая Сару и вытаскивая её наружу. Она вырывалась, топала ногами, отчаянно кричала, но стальные руки не отпускали её. Их пальцы были грубыми, как необработанный камень, и пахли металлом, пылью и подземной сыростью. — Джарет! — её голос прозвучал визгливо, отчаянно, когда гномы схватили и его. — Эй! — он пытался вырваться, посылая искры магии, которые гасли, едва коснувшись земли. — Не смейте трогать её! Их тащили по лабиринту влажных каменных коридоров, где стены сжимались так близко, что казалось — сами тоннели хотят проглотить пленников. Эхо шагов отражалось от сводов, смешиваясь с тяжёлым дыханием, скрежетом железа и глухим лязгом доспехов. Где-то в глубине слышались голоса, смех, удары молотов — подземье жило своей жестокой жизнью. Вели их через спутанные тоннели, то вниз, то вверх, по крутым лестницам и скользким мосткам. Джарет снова и снова пытался приблизиться к Саре, но гномы держали их поодаль, буквально волоча девушку за руки вперёд. — Не бойся, — крикнул Джарет сквозь шум, — если что-то пойдёт не так, я вытащу нас. Любой ценой. Просто держись. Сара не отвечала. Она упиралась ботинками в камень, тормозя изо всех сил, лишь бы не уступать гномам, но силы были слишком неравны. Вскоре коридоры внезапно разошлись — и их вытолкнули на огромную подземную арену. Она была выдолблена прямо в недрах горы: кольцо из тёмного камня, отполированного тысячами смертей. Пол был гладкий и холодный, будто впитал кровь и страх прошлых жертв. По периметру возвышались трибуны, вырезанные уступами, и они были битком забиты гномами — сотни, если не тысячи коренастых фигур. Они гоготали, свистели, стучали копьями о камень, выкрикивали проклятия и насмешки, предвкушая зрелище. Факелы и кристаллы давали рыжевато-зелёный свет, от которого лица гномов казались ещё более звериными. На возвышении напротив, на троне из чёрного базальта, сидел Брух-Каар, владыка гномов. Его трон был украшен цепями, черепами и вкраплениями тускло светящихся рун. Он сидел тяжело, как сама гора, опираясь на массивный жезл, и его взгляд был холоден и внимателен. Гномы отступили и перекрыли выходы, оставив пленников почти в самом центре арены — маленькие фигуры посреди каменного моря. — Джарет, — прогремел Брух-Каар, и его голос эхом прокатился по арене, — помнишь нашу сделку? Я всё ещё жажду заключить её с тобой. Волшебное зеркало. И тогда ты будешь свободен. — Сделка? — лениво переспросил Джарет, стараясь сохранить привычную насмешливую интонацию, хотя напряжение уже сквозило в его позе. — Никаких сделок сегодня. — Тогда готовься, — Брух-Каар наклонился вперёд, и его глаза опасно сверкнули. — Этот день станет твоим днём смерти. И уж точно мне не нужны пленники, тем более смертная девчонка. Толпа гномов взорвалась хохотом. Они призывно загоготали, затопали, ударяя оружием о камень, требуя крови и зрелища. — По нашим законам, — продолжал владыка со своего трона, — вы сразитесь с чудищем. Если победите — получите свободу. — Отлично, — протянул Джарет с дерзкой иронией. — Готов сразиться с кем угодно. Давайте сюда самую мерзкую тварь, которая обитает в этих грёбаных подземельях. — Джарет!.. — испуганно зашипела Сара, не веря в то, что слышит. — Спокойно, — он лениво повернул к ней голову и вздёрнул бровь. — Раскидать гномов в честном поединке я смогу. Толпа улюлюкала, грохотала, гномы хохотали, хлопая себя по коленям. Их было так много, что Саре стало страшно даже смотреть на трибуны — казалось, камень вокруг дышит ненавистью. — Что ж, — медленно сказал Брух-Каар, — посмотрим, как ты будешь сражаться, Джарет. Несси сегодня ещё не ужинала, а потому её гнев будет страшен. — Несси? — презрительно усмехнулся Джарет. — Это что, огромный валун? Им бросили мечи. Клинки с глухим звоном упали к ногам. Сара с сомнением оглядела свой, попыталась поднять — и едва не уронила: настоящая сталь была тяжёлой, непривычной, холодной. Джарет же легко подхватил меч одной рукой и даже хмыкнул: — Могли бы дать что-нибудь и получше. — Я тут вспомнила, — выдохнула Сара, — что не умею сражаться. — Тебе и не придётся, — самодовольно ответил он. Он глубоко вдохнул, лениво потянулся, облокотился на меч, выпрямил плечи — стараясь выглядеть уверенным, даже вызывающим. — Ну что ж, — сказал он громко, — давай посмотрим, с кем мы имеем дело. Решётка на противоположном конце арены с грохотом поднялась. Из тьмы выползло существо — и даже Джарет замер. Это был ящероподобный дракон: массивное тело, покрытое толстой чешуёй, переливавшейся зелёными, чёрными и маслянисто-жёлтыми оттенками. Его лапы заканчивались кривыми когтями, хвост медленно бил по камню, оставляя борозды. Глаза светились злобным разумом, а из пасти вырывались клубы горячего пара, от которых воздух дрожал. Каждый его шаг сотрясал арену. — Давно не видел этих тварей… — пробормотал Джарет, и в его голосе впервые исчезла насмешка. Сара почувствовала, как сердце бешено колотится, будто хочет вырваться из груди. Колени подкашивались, ладони вспотели. Она сжала рукоять меча так, что пальцы побелели. — Джарет… — прошептала она. — Есть ли у тебя… какая-нибудь шутка на этот раз? Он перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло то, чего она раньше не видела — страх. — Боюсь, — тихо сказал он, — что в этот раз одной шуткой мы дракона не сразим, милая Сара. Дракон сделал шаг вперёд. Камень под ногами задрожал. И в этот момент оба поняли: игра закончилась. Началась настоящая битва — и её исход не знал никто.

***

Дракон зарычал — низко, гулко, так, что звук прокатился по арене и отразился от каменных сводов. Его пасть распахнулась, обнажая частокол кривых зубов, жёлтых, неровных, будто выломанных из кости и вновь вбитых обратно. Между ними тянулись нити вязкой слюны, а дыхание было горячим и зловонным, как из кузни. Он не взлетел — крыльев у него не было. Зато рванул вперёд. Быстро. Слишком быстро для такой туши. — Назад! — рявкнул Джарет и первым шагнул навстречу. Толпа гномов взорвалась криками. Они вставали со своих мест, визжали, били копьями по камню, требуя крови. Арена гудела, как улей. Дракон ударил лапой — мощно, с разворота. Джарет едва успел уйти в сторону; когти прошли в считанных сантиметрах от его груди и выдрали из каменного пола целые пласты, камень разлетелся осколками. — Ну конечно, — процедил он сквозь зубы, — быстрый. А я уж надеялся на тупого. Он ударил мечом — резко, точно, по шее твари. Звон. Лезвие отскочило, словно он ударил по скале. — Чешуя, — зло выдохнул Джарет. — Великолепно. Дракон развернулся, хвост свистнул в воздухе. Удар пришёлся по Джарету, отбросив его в сторону. Он перекатился, вскочил на ноги — и в тот же миг услышал крик. — Джарет! Сара. Джарет быстро нашел ее глазами, бледную, трясущуюся от страха и нервно сжимающую меч руками, которые явно для этого не предназначены. Дракон сменил цель. Он словно почувствовал её — смертную, слабую, живую. Его голова резко дёрнулась, глаза сузились, и тварь рванулась к ней, разбрызгивая слюну. — Сара, назад! Беги! — заорал Джарет и в этом его крике было столько страха за чужую жизнь, что голос надломился. Уильямс попятилась, споткнулась, едва удержалась на ногах. Меч в её руках был тяжёлым, неудобным, она держала его неправильно, слишком близко к гарде, пальцы дрожали. Дракон прыгнул. Джарет вскочил с места и в считанные секунды оказался между ними. Удар пастью — Джарет подставил клинок поперёк, зубы твари сомкнулись с таким скрежетом, что у Сары заложило уши. Металл завизжал, меч согнулся дугой. — Сара, беги! — выкрикнул он, упираясь ногами в камень. Дракон отшвырнул его, как игрушку, и снова рванул к Саре. Толпа гномов взвыла от восторга. — Давай! Давай! — орали они. — Кусай её! Ломай ее! Грызи кости! Сара закричала — коротко, сдавленно — и сделала единственное, что пришло в голову: махнула мечом, неумело, вслепую, больше из отчаяния, чем из расчёта. Клинок ударил по морде дракона. Не пробил. Но попал по глазу. Тварь взревела, дёрнула головой, отпрянула, мотая мордой. Это была не рана — лишь боль и неожиданность, но этого хватило. — Молодец! — выкрикнул Джарет, поднимаясь. — Теперь — ко мне! И не стой столбом! Он снова атаковал — не в лоб, а сбоку, целясь в суставы, в мягкие места между пластинами чешуи. Его движения были быстрыми, выверенными, но в них чувствовалась сдержанность — он не выпускал магию, и это делало бой куда тяжелее. Дракон метался, бил лапами, хвостом, пастью. Он бегал по арене, резко меняя направление, и каждый раз старался выйти на Сару, будто понимал: она — слабое звено. — Он выбирает тебя, — зло бросил Джарет, отбивая очередной удар. — Чудесно. Просто чудесно. Сара старалась помочь — как могла. Она не делала красивых, уверенных выпадов. Она тыкала, рубила сверху вниз, иногда промахивалась, иногда била по чешуе и чувствовала, как отдача проходит по рукам до плеч. Один раз она поскользнулась на камне и едва не упала — дракон тут же рванулся к ней. Джарет прыгнул, сбил его с траектории, врезался плечом в шею твари, выкрикивая заклинание сквозь зубы. Вспышка — немного магии, лишь толчок — и дракон снова отшатнулся. — Сара, если он бросается — бей куда угодно. Не думай! Она кивнула, задыхаясь. И когда дракон снова рванулся, она ударила — неловко, отчаянно — по лапе, по месту, где чешуя была тоньше. Тварь взвыла. Это всё ещё было не смертельно. Но это бесило тварь, отчего слюна текла с пасти интенсивнее, а рыки рождались громче. Толпа гномов ревела, кто-то свистел, кто-то выкрикивал ставки. Брух-Каар наблюдал, не шевелясь, глаз его горел жадным, тяжёлым интересом. Дракон снова поднял пасть, зубы щёлкнули в воздухе в опасной близости от Сары. Джарет встал рядом с ней, плечом к плечу. — Держись, — тихо сказал он. — Ты справляешься. Даже если не веришь. Арена гудела, как живое существо. Крики гномов сливались в один сплошной рёв. Факелы чадили, отбрасывая рваные тени, и эти тени плясали по стенам, будто сами жаждали крови. Дракон развернулся резко, почти мгновенно. Его хвост взметнулся дугой — удар был слепым, яростным. Сара не успела увернуться. Когти скользнули по её плечу, разрывая ткань, оставляя жгучую, рваную царапину. Боль вспыхнула сразу — горячая, резкая, будто кожу обожгли раскалённым железом. Сара вскрикнула и пошатнулась, меч едва не выскользнул из пальцев. — Сара! Голос Джарета прорезал шум арены, а глаза лихорадочно прикидывали степень урона девушки. Кровь быстро пропитывала ткань ее белой рубахи, стекала по руке. Сара стиснула зубы, стараясь не смотреть, стараясь дышать ровно, но мир на миг сузился до боли и бешеного стука сердца. Дракон заметил кровь. Его глаза сузились, ноздри раздулись, он издал хриплый, довольный рык и снова рванулся вперёд, ускоряясь, будто боль и ярость лишь подхлёстывали его. — Назад! — Джарет встал между ними, выставив меч. — Уродливая ты тварь! Он больше не сдерживался так тщательно. Воздух вокруг него загустел, пошёл рябью, словно от жара. Камень под ногами треснул, когда он шагнул вперёд. Дракон ударил пастью. Джарет ушёл в сторону, клинок вспорол воздух, и на этот раз удар пришёлся точно — между пластинами чешуи, в мягкую, плохо защищённую складку у основания шеи. Тварь взревела, дернулась, но всё ещё держалась. Хвост хлестнул — Джарет принял удар на плечо, его отбросило, он перекатился, встал на колено, выругался сквозь зубы. — Всё, — процедил он, поднимаясь. — Ты мне надоел. Он поднял руку — и на этот раз не остановился. Магия вспыхнула, холодная и ослепительная, как лунный свет, преломлённый в стекле. Она не была взрывной — она была точной. Пространство будто надломилось, воздух зазвенел. Дракон замер на долю секунды. А потом Джарет рванулся вперёд. Он бежал быстро, почти нечеловечески, перепрыгнул через когти, скользнул под удар хвоста и вонзил меч глубоко, двумя руками, всей силой, прямо в горло твари — туда, где сходились дыхание, кровь и жизнь. Крик дракона был оглушительным. Тело содрогнулось, лапы подогнулись, он рухнул на камень, сотрясая арену. Кровь — тёмная, густая — растеклась по полу, смешиваясь с пылью и осколками камня. Тишина длилась всего мгновение. А потом арена взорвалась. Гномы кричали — кто от ярости, кто от восторга, кто от разочарования. Кто-то швырял копьё в камень, кто-то плевал вниз, кто-то хохотал. Джарет не слышал их. Он выдернул меч из мертвой туши и тут же обернулся. — Сара. Он оказался рядом с ней в несколько шагов, отбросил меч, опустился на колени. Сара сидела на коленях, зажимая рану рукой. Она не плакала, но тело тряслось от адреналина и боли, а глаза в ужасе распахивались. Джарет подумал о том, что, наверное, для человеческого разума дракон действительно потрясение. Руки колдуна дрожали, когда он осторожно коснулся её плеча. — Чёрт… — выдохнул он. — Ты ранена. — Пустяки, — попыталась она сказать, но голос дрогнул. Боль пульсировала, плечо горело, ноги подкашивались от не отступившего страха, который только теперь накрывал её целиком. Джарет сжал челюсти. Его пальцы засветились мягким, приглушённым светом — совсем чуть-чуть, ровно столько, чтобы остановить кровь, стянуть края раны. Он делал это быстро, аккуратно, почти нежно. Сара вдруг посмотрела на него — растрепанные волосы, местами порванный плащ, сосредоточенное усталое лицо. Боль от его магии не накатывала так сильно, как в прошлый раз, наверное, Уильямс была просто под сильным потрясением. Губы ее дрожали, а свободная рука вдруг ухватилась за ладонь Джарета, стоило ему закончить. Над ними вопили гномы, мир не остановил свое движение. Но глаза Джарета, такие необычные и полные тревоги вдруг встретились с ее. — Прости, — сказал он тихо. — Я обещал, что ты не пострадаешь. Сара с любопытством разглядывала его — напряжённые плечи, лицо, лишённое привычной насмешки, страх, который он даже не пытался скрыть. Он отлично владеет мечом. — Я жива, — прошептала она. — Мы… мы справились. — Да, — выдохнул он. — Но это ещё не конец. Где-то наверху, на своём чёрном троне, Брух-Каар медленно поднялся, и в его глазах не было ни радости, ни удивления — только холодный, расчётливый интерес. Арена ещё гудела, но этот гул постепенно стихал, будто кто-то медленно закручивал невидимый вентиль. Гномы на трибунах переговаривались, кто-то свистел, кто-то ворчал с разочарованием, но больше никто не смеялся. Смех умер вместе с драконом. — Довольно, — прогремел владыка гномов. Эхо разнесло слово по арене, отражаясь от стен и сводов. Гномы мгновенно стихли. Брух-Каар посмотрел вниз, долго, внимательно, будто взвешивая их на невидимых весах. — По нашим законам, — произнёс он наконец, — мы не в праве держать вас без причин. Вы выжили. Убирайтесь. Сара выдохнула, даже не заметив, что всё это время почти не дышала. — И запомни, бывший король, — добавил гном, прищурившись, — больше не попадайся мне на глаза. В следующий раз арена не будет столь милостива. Джарет медленно поднялся, прижимая Сару к себе плечом, словно инстинктивно закрывая её от любого нового удара. Он посмотрел на Брух-Каара снизу вверх и криво усмехнулся. — В следующий раз, — тихо прошипел он, — я прикончу уже тебя. И никакие законы не помогут. Глаза Брух-Каара опасно блеснули, но он лишь фыркнул и махнул рукой. Гномы сомкнулись вокруг них плотным кольцом. Копья были опущены, но напряжение чувствовалось в каждом шаге. Один из стражей сунул Саре её сумку — грубо, почти швырнул. Ремень больно ударил по боку, но она тут же прижала её к себе, будто это был последний якорь реальности. — Идти, — буркнул гном. Их повели прочь с арены. Коридоры казались ещё более тёмными и узкими, чем раньше. Факелы горели, воздух пах кровью, гарью и каменной пылью. Сара шла, стиснув зубы, стараясь не дрожать, а Джарет держался рядом, иногда бросая быстрые взгляды на её плечо. Пусть рана и исчезла, оставив после себя кривой шрам, девушка все еще не пришла в себя. Никто больше их не трогал. Наконец каменные тоннели начали светлеть. Появился холодный, сырой ветер, запах мха и подземной воды. Вскоре они покинули поселение и вышли к лесу, к свободе. — Вон, — гномы остановились возле первых деревьев. — И чтобы мы больше вас не видели. Они не оглянулись. Сара шагнула первой, затем Джарет. Каменные своды остались позади, шум подземелий захлопнулся, как пасть. Когда они оказались одни, Джарет наконец выдохнул, резко, как после долгого бега. — Ну что ж, — пробормотал он с кривой усмешкой, — гостеприимство у гномов, как всегда, на высоте. Сара крепче перехватила сумку и посмотрела назад на очертания расщелины, оставшийся позади.