~~~

      Вечер немного затянулся. Как затягивались все их вечера, когда кого-то одного — его или Риты — несколько дней не было дома или когда дома несколько дней не было их обоих. Такое тоже бывало, и нередко. Они могли отсутствовать по несколько суток вдвоём чаще, чем поодиночке. И эти вечера семейного воссоединения практически всегда затягивались до полуночи. Зато практически всегда следующий день был выходным — причём как у взрослых, так и у детей.       Отправив детей по кроватям, а жену после долгого перелёта — в душ, Иван мужественно взял на себя уборку и мытьё посуды. Вот только по доносившимся на кухню возгласам, которые с каждой минутой становились всё громче, было понятно, что спать в этом доме, похоже, никто не собирался.       Он закрыл кран, поставил последнюю тарелку на сушилку и с тяжёлым вздохом направился к детям.       Иван замер в дверном проёме Кириной комнаты, которая в данный момент представляла собой настоящее поле боя. Двое мелких террористов, вооружившись автоматами, стреляющими мячиками, которые им привезла мама, совершенно наглым образом атаковали старшую сестру. А та, в свою очередь, с помощью подушек и мягких игрушек весьма неплохо держала оборону. И вся эта игрушечная эпопея сопровождалась детскими криками и смехом.       Наблюдая за всем этим весельем, Иван облокотился плечом о косяк и улыбнулся. Сейчас он бы и сам с удовольствием к ним присоединился. Вон, было бы неплохо Кирюхе помочь, а то как-то двое на одного — нечестно… Но время было уже слишком позднее, поэтому Иван нехотя убрал с лица улыбку и шагнул в комнату.       — Так, детвора, оружие сдать, игрушки собрать и быстро по койкам!       — Ну па-а-п… какой спать? — протестующе протянула Алёна, не прекращая своей атаки.       — Нам тут совсем чуть-чуть осталось до захвата вражеской территории, — поддержал Андрей сестру, собирая по полу мячики и заряжая ими автомат.       — Ага, щас! Смотрите, свою не потеряйте! — крикнула Кира, отклонившись от снаряда Алёнки и тут же атаковала её плюшевым котом.       — Быстро, я сказал! — окрик вышел чуть строже и громче, тем самым заставив детей остановить игру и посмотреть на отца. — Через пятнадцать минут не будете спать — завтра вместо парка аттракционов пойдёте в школу!       — Ладно, спать так спать, — первой среагировала Кира. — Так, малышня, быстро укладываться! — Она отобрала у близнецов автоматы и подтолкнула их к выходу из своей комнаты.       — То-то же. Спокойной ночи!       Дождавшись в ответ не очень весёлого и складного: «И тебе спокойной ночи, пап!», Иван вышел из комнаты.       Зайдя в спальню, Иван прилёг на кровать и прикрыл глаза. На кухне было убрано, дети, вроде как, уложены, оставалось лишь дождаться, пока из ванной выйдет Рита. Несмотря на то что находилась она там уже минут сорок, по прикидкам Ивана, выйти она должна была не меньше чем через тридцать минут, а может, и того больше. Он знал её любовь к часовым откисаниям, особенно после тяжёлых операций и вот таких длительных командировок. Пока она не воспользуется всеми своими бесчисленными баночками — не выйдет.       Когда они только начали жить вместе, он был откровенно поражён тем, сколько ей требовалось времени на различные вечерние и утренние процедуры, да и количеством всевозможных средств для этих процедур, которые поселились в ванной, да и не только в ванной. Раньше, на базе после тренировок или во время командировок, хоть у неё и уходило на душ чуть больше времени, чем у мужской части группы, всё же это «чуть» никогда не превышало пяти—семи минут. Тогда это открытие поразило его по-настоящему и вызвало своего рода переоценку ценностей.       Он ведь до того момента никогда не задумывался, как ей в этой суровой, неженской профессии, в постоянном окружении мужчин, местами не менее суровых, чем сама профессия, при этой изнурительной работе над собой и своими профессиональными качествами, чтобы быть с ними на одном уровне, — удалось сберечь в себе девочку. Девочку, которую она не всем, да и ему далеко не всегда, показывала. Девочку, так лихо включавшую обольстительный взгляд и кокетливую улыбку. Девочку, которая хоть и редко, но могла себе позволить страх, сомнения и слёзы. Эту маленькую озорную, чуть задиристую девчонку с открытым взглядом и заразительным смехом. Девочку с распахнутым сердцем и такой наивной верой в людей. Девочку, у которой в любой командировке, несмотря на все инструкции и «не положено», в рюкзаке были припрятаны пилочка для ногтей, тюбик крема и даже маленький флакончик духов.       Флакончик практически никогда не использовался, но быть у неё был просто обязан. А ведь он, дурак, ругался на неё. В последнее время — так, больше для порядка, а поначалу даже выговоров не стеснялся. Дурак, одним словом…       Тихонько скрипнула дверь, и в комнате, в запахнутом махровом халате и с полотенцем на голове, появилась Рита.       Иван открыл глаза и улыбнулся.       — Ну слава богу, а то я уже хотел идти проверять, не утонула ли ты там часом.       Она подошла к столику с ещё одним комплектом косметических баночек и, взяв одну из них, стала наносить крем на лицо.       — Ты не представляешь, какое же это наслаждение — после долгой дороги просто принять душ.       — Почему же не представляю? Очень даже представляю… Только понятия о «просто душе» у нас немного разнятся.       Рита рассмеялась.       — Ну, Бать, не во всём же нам с тобой совпадать?       Поставив крем на место и подойдя к шкафу, она достала из него одну из его футболок. Несмотря на немалое количество собственных вещей, различных домашних костюмчиков и пижамок, для сна Рита выбирала исключительно его футболки. Причём для этих целей у неё никогда не было какой-то определённой. Она просто открывала шкаф и брала любую чистую. Главное, чтобы она была его.       Рита кинула футболку на стоящий рядом комод, сняла с головы полотенце и, глядя в зеркало шкафа, прошлась им по волосам лёгкими промакивающими движениями. По какой-то своей старой привычке она в ванной всегда надевала только бельё и накидывала сверху халат. Одевалась уже в комнате — на полностью сухое тело и подсушенные волосы.       — К детям не заходила?       — Заходила. Спят.       — Хорошо… — Он встал и, пройдя к двери, прикрыл её и щёлкнул замком.       А затем подошёл к ней сзади, поймал её взгляд в зеркале и, положив руки ей на плечи, начал разминать напряжённые мышцы.       Рита немного наклонила голову вперёд, прикрыла глаза и с лёгким стоном протяжно выдохнула.       — Устала?       — Ужасно…       — Почему мышцы такие напряжённые? Ты чем там занималась? Я ж тебя как проверяющего отправлял. Или ты опять по лесам и болотам за кем-то гонялась, а?       — Да нет, на этот раз только бумажки, — глядя на то, как изогнулась его бровь, добавила: — Ну честно, Бать! Даже скучно как-то… А мышцы? — Она чуть пожала плечами. — Так это просто день перед вылетом насыщенный был, весь на ногах. И в аэропорту несколько лишних часов из-за задержки рейса пришлось провести. Ещё и в самолёте место, — на этот раз Рита поморщилась, — жутко неудобное попалось…       — Н-да, это что-то новенькое. Раньше ты на такие мелочи внимания не обращала.       — Ну так возраст уже не тот…       Не останавливая движения рук, он опустил голову, дотронулся носом до её ключицы, провёл им по линии шеи и возле самого уха произнёс:       — Не прибедняйся!       — И не думала… Всё же возраст есть возраст, и его никуда не денешь… Да и надо ли? У него тоже есть свои прелести.       — Есть… Конечно, есть…       — Но ты прав, дело не только в нём.       — А вот это уже интересно.       — По правде говоря, легко-то особо никогда и не было, просто… даже самый неудобный и сложный перелёт, пожалуй, был самым меньшим злом. Всё же специфика и темп рабочей жизни были другими, да и ежедневная нагрузка тоже была другой. Вот тело и отвыкло… расслабилось.       Выждав небольшую паузу, она хитро улыбнулась.       — А потом, во всех этих самолётах, вертолётах и ещё бог его знает в чём, у меня под боком… всегда были две самые удобные подушки.       Поймав его ответную улыбку, серьёзно продолжила:       — Но знаешь, тогда оно тоже безумно уставало, затекало и ныло. Вот только нытьё с жалобами я себе позволить не могла…       Не могла… Не могла она, а тяжело от этого почему-то было ему. Он знал и понимал все причины этого «не могла», но от этого ни тогда, ни сейчас легче не становилось.       — Зато… — хитро-озорные огоньки вспыхнули в её глазах, — сейчас очень даже могу! И знаешь? — секундная пауза. — Эта маленькая опция мне нравится намного больше, чем та видимость лёгкой непринуждённости.       — А мне как нравится эта твоя опция… — чуть наклонившись, он слегка зарылся носом в ещё влажные волосы. — И не только эта. Мне весь пакет дополнительных услуг нравится. Знал бы, какой он… шикарный, подключил бы раньше.       — Ага, подключил бы! «Раньше» он был заблокирован. Хотя ты прав… — Рита подняла на него задумчивый, чуть прищуренный взгляд, будто что-то прикидывая. — Да-а, года так на четыре можно было бы и раньше…       Этот шуточный упрёк Иван проигнорировал. Ну а что тут скажешь? Действительно затянули они с этим. И, чисто объективно, виноваты в этом оба, но всё же свою вину он чувствовал чуть сильнее. Поэтому эту тему решил не развивать: тем более она себя уже давно исчерпала.       — Давай массаж сделаю, расслабляющий? — Его руки всё так же мягко, с лёгким нажимом, коснулись её плеч.       В её взгляде загорелись лукавые искорки, а в голосе появилась не менее лукавая интонация.       — Только массаж?       — Сначала массаж, — его ладони скользнули вниз, к её талии. — А там… — они сместились чуть вперёд и, нащупав пояс халата, одним движением развязали его. Тот чуть распахнулся, немного оголив тонкую полоску такого желанного тела. А его руки снова оказались на талии, только уже под полами халата, непосредственно на её коже. — …посмотрим, как оно пойдёт.       Иван говорил приглушённым тоном, склонив голову к самому Ритиному уху, при этом не прерывая их зеркально-зрительного контакта.       Ладони слегка спустились вниз и, совершив круговое движение пальцами, задели край трусов. А после такими же круговыми, едва ощутимыми движениями плавно поползли вверх. На пару секунд дольше задержались в районе груди и всё же вернулись обратно к плечам. Правда, в этот раз под ворот халата. Фактически под воротом находились лишь большие пальцы, расположившиеся на спине, сами же ладони были спереди, на ключицах, а халат к этому моменту прикрывал лишь спину и держался скорее на честном слове, чем на плечах. Ещё одно круговое движение его рук — и халат стремительно полетел вниз.       «Господи, как же она прекрасна», — пронеслось в его голове.       Руки с плеч плавно опустились на предплечья, затем — к самым ладоням и снова заскользили вверх.       Остановившись в районе локтей, ладони перешли на живот и замерли. Ему безумно нравилась эта часть её тела. Да, сейчас оно уже не такое, как пятнадцать лет назад. Нет того чётко вычерченного мышцами пресса. Всё же Рита права: возраст… и ритм жизни у них уже не тот… Нет больше тех изнурительных тренировок. И чёрт с ними. Нет — и слава богу. Это её просто подтянутое, без чётких рельефов и загара тело, с небольшим, но аккуратным шрамиком на животе, ему нравилось намного больше. Да и этот шовчик, оставшийся после второй беременности, был намного важнее и, кто бы что ни говорил, намного красивее любых кубиков.       Иван провёл губами по её шее, остановился у ключицы, слегка прикусил нежную кожу и тут же оставил сверху поцелуй. Поднял взгляд и, всё так же через зеркало восстановив зрительный контакт, заключил её в кольцо своих рук.       Он видел, как мутнели её глаза, как всё сильнее она прикусывала губу и как менялось её дыхание. А грудью, даже через футболку, ощущал мурашки на её спине. Да и ему самому безумно… безумно её хотелось, но…       — Ну так как насчёт массажа?       — Вань, ты же знаешь, тебе я никогда не могла отказать.       Он чуть приподнял брови и немного наклонил голову.       — Ладно, почти никогда, — она запрокинула голову назад и встретилась с его взглядом уже напрямую. — Отказывать тебе неимоверно трудно, а уж в таком деле…       — Ну вот и отлично! — Он довольно улыбнулся, развернул Риту к себе, оставил лёгкий поцелуй на её губах, а после подхватил на руки и направился к кровати.       В целом этот отрывок написан ровно. Правки здесь в основном направлены на то, чтобы убрать отдельные шероховатости и сделать фразы более плавными.       Рита лежала на животе, упершись лбом в ладони, наслаждаясь мужскими руками, которые мягко, но с лёгким нажимом разминали затёкшие плечи и спину.       — Вань, как вы тут без меня были? Нормально всё?       — Да нормально… Трудновато было, но справились. И, как ты просила, обошлись без разных там эксцессов.       — Без эксцессов — это хорошо… — протянула Рита и, чуть повернув голову, положила её на ладони. — Слушай, Вань, а на кого это Кирюха сегодня жаловалась?       Его руки с плеч переместились на поясницу.       — Когда это? — Нет, он не помнил, чтобы дочь на кого-то жаловалась. Разве что… но то жалобами трудно было назвать.       — Ну, перед ужином она на какого-то Андрея так ругалась, чуть ли не чертыхала.       «А вот это уже больше похоже на правду», — проскочившая в его голове мысль вырвала из груди едва слышный вздох.       — Вань, я же правильно понимаю, что это не наш?       — Не наш… — и чуть тише добавил: — Пока не наш…       — В смысле?       Ощутив, как под его пальцами напряглось её тело, Иван мысленно выругался. Он, конечно, знал, что этому разговору быть, и, как ни крути, ситуацию объяснять надо. Но не сейчас же? У него на сейчас совсем другие планы были… А вот Рита решила по-своему, и он в очередной раз поражался и даже мысленно чертыхал её интуиции.       Ничего серьёзного, а тем более страшного, ни в самом Андрее, ни в ситуации, сложившейся между детьми, не было. Она даже, скорее, была забавной, но… это ж теперь как-то эту мысль до Риты донести надо. А у неё всё, что касается детей, причём неважно, касается это их совместных, его или этих всех служебно-приёмных, — всё серьёзно.       — Вань? — Рита, приподняв голову и плечи, немного обернулась назад.       «…А с другой стороны, почему и не сейчас? Рита всё равно так просто не сдастся, так почему бы не совместить приятное с полезным, так сказать…»       Руки с поясницы с лёгким нажимом скользнули вверх. На плечах нажим усилился, тем самым опуская их и возвращая голову на место. А губы в лёгком касании опустились на позвоночник, точно между лопаток.       Когда тело под его ладонями немного расслабилось, он приглушённо произнёс куда-то в затылок:       — В прямом, Рит, в прямом… — уловив её лёгкий вздох, с довольной улыбкой отстранился и серьёзно продолжил: — Похоже, у нашей девочки первая любовь намечается. И кто его знает, во что оно там выльется…       И снова он почувствовал напряжение под пальцами. Его руки быстро отреагировали и не дали её плечам подняться.       — Да не дёргайся ты так! Рано ещё. Вот года так через три можно начинать… Да и то наши нервы вряд ли её от ошибок уберегут… Так что всё, что нам остаётся, это просто быть рядом и по возможности направлять.       Носом коснулся кожи за её ухом и там же оставил поцелуй. Одна рука оставалась на шее и легонько её поглаживала, а вторая уже спустилась к бедру.       Тело Риты расслабилось, и напряжения в голосе тоже стало меньше.       — Что это за Андрей? И с чего вдруг такие выводы?       — Андрей — это мальчик из секции. Кирюху же в новую группу переселили, а она там оказалась единственной девочкой и младше всех, ну и, как ты можешь догадаться, всерьёз воспринята не была, — Иван вздохнул. — У Киры же характер ого-го какой, а этот Андрей вроде как лидер там. Ну вот и произошло у них что-то вроде столкновения характеров.       — Ну, это понятно… — тело под пальцами, да и голос, полностью расслабились. — А выводы про любовь и всё остальное откуда взялись?       — Откуда-откуда? На нас они очень похожи. Оба. Да и обстоятельства знакомства уж больно мне что-то напоминают… И искры между ними такие же, как между нами в первое время: у неё — от раздражения, у него — из глаз после прилёта по затылку.       — Не поняла. От какого такого прилёта, по какому такому затылку? — И снова её тело напряглось.       Руку с бедра Иван переместил на живот, так чтобы она находилась между простынёй и её телом. Второй рукой убрал волосы немного в сторону и поцеловал сначала в шею, потом в затылок и в мочку уха.       — Ты всё правильно поняла, Рита. Но учти: я Кире обещал, что ты её ругать не будешь!       — Вообще-то…       Её попытка поднять голову снова была провалена.       — Вообще-то, — произнёс Иван той же интонацией, что и Рита, — помнится мне, кто-то раньше не особо стеснялся пользоваться этим приёмчиком, а теперь за то же самое дочь хочешь ругать?       — Батя, то др…       — Да то же самое, Рит, то же самое. Тем более тебе ли не знать, что порой, чтобы добиться уважения, а особенно у нас, у мужиков, без таких запрещённых приёмчиков не обойтись.       Рита промолчала, подумала, а потом спокойно, но с интересом спросила:       — И за что же ему прилетело?       Его руки снова вернулись на спину и лёгкими поглаживаниями стали проходить от лопаток до поясницы и обратно.       — Ну… примерно за то же, что и мне в своё время. Только я получил за «Радость», а он — за «Прелесть». А в остальном ситуация один в один.       Рита хихикнула.       — Прям так и за «Прелесть»? Тогда понятно, почему ты так её защищаешь. Хотя… нет, не понятно. Так-то ты должен его защищать, мужская солидарность всё же.       — Ну, то солидарность, а дочь — дороже, — Иван тоже усмехнулся. — Да и есть у меня подозрения, что отхватил Андрей не только за «Прелесть», но и за балет. Мне-то в своё время хватило ума мысль о бухгалтерии при себе оставить, а вот этому балбесу — нет.       — Вань, а парень этот, он вообще…       — Да нормальный парень, тебе понравится. Я ж говорю, на меня похож! — в голосе Ивана прозвучала явная улыбка и даже какая-то гордость.       — А…       — С тренером поговорил, родителей пробил, даже характеристику из школы запросил… Всё нормально там, я бы даже сказал, хорошо.       — А…       Его губы коснулись самого выступающего позвонка на шее, обдавая кожу вокруг горячим дыханием, обвели его языком и медленно поднялись вверх, оставляя влажную дорожку на коже. Он прикусил её у самой линии волос, и по этой же линии его язык поднялся выше. А возле самого уха он хрипло произнёс:       — А все подробности давай уже завтра, а?       Видимо, это нехитрое действие Ивана выбило все посторонние мысли из её головы, оставив только их двоих. И она, так же хрипло, с немного сбившимся дыханием, ответила:       — Ну завтра так завтра, — повернулась на спину, закинула руки ему на шею и притянула к себе, сливаясь с ним в таком долгожданном жарком поцелуе…