Шаг 6. Имплантация. Кризис методологии

Финальная сборка компонентов.

Компромисс для повышения эффективности.

Стресс-тест социальных навыков.

Отдых.

Презентация готового импланта.

Обнаружение вспомогательного модуля контроля.

Отказ от вспомогательного модуля.

Операция.

Маршрут до Центрального Депозитария Ресурсов был рассчитан на семь минут. Сокращение сроков имплантации на еще двенадцать часов Ирэна восприняла столь же спокойно, не ожидая никаких объяснений и отвечая прохладным «Как скажете» на бумаге. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы понять: сегодня – точка невозврата для них обоих. До того, как слова Царицы станут приказом, а не намеком. Дотторе ускорил шаг, сбивая их привычную синхронизацию. Ирэна, с ее выверенной походкой, отставала на полшага, но снова не имела возражений или просьб. Мужчина чувствовал ее взгляд на своей спине – сканирующий и анализирующий аномалии его поведения, вызванные двадцатью часами непрерывной работы. Ее молчание было громче любого вопроса. Бессонная ночь стоила этого сокращения, несмотря на то, что текущее состояние противоречило требованиям чистоты эксперимента: погрешность моторики возросла до пятнадцати процентов, а латентность реакции превысила двести миллисекунд. Но эта ночь была инвестицией не в точность, а во время, которого у него не было. Царица внесла в уравнение переменную угрозы изъятия объекта, которую он не мог допустить. Пока блокнот Ирэны лежал в кармане, а пальцы молчали, он мысленно встраивал в схему импланта недокументированный модуль – не для декодирования речи, а для мониторинга нейронной активности и приоритизации команд. Ирэна не была его пациентом. Она была его уникальным протоколом, и ее исходный код должен был остаться в его системе. Она шла сзади и ее присутствие ощущалось как тиканье секундомера, а ее безмолвное следование за ним сейчас было важнее любого голоса. Это был ее выбор. И Дотторе должен был сделать этот выбор необратимым прежде, чем кто-то другой предложит ей иной алгоритм действий. Остановиться у одного из шкафов с законсервированными материалами из Инадзумы его заставило короткое и аккуратное похлопывание по плечу. Ирэна все так же спокойно смотрела на него непроницаемым взглядом, заставив чуть резче необходимого взять ее блокнот. «Ваши реакции замедленны, точность движений снижена и возник микротремор в ваших пальцах, Доктор. Вы не отдыхали». Простое утверждение, но слишком точный анализ его состояния. Объект наблюдал за экспериментатором. В любой другой ситуации это вызвало бы у него леденящий восторг, но сейчас это било по его последним остаткам контроля. – Данные о моем сне не релевантны для финальной калибровки импланта, – сквозь зубы выдавил он и его собственный голос прозвучал хрипло, выдав усталость. – Нам нужен раздел артефактов из Петрикора. Не задерживайтесь. Взгляд Ирэны, зафиксированный на его глазах под маской, словно считал его синяки под глазами за ней. Похожий взгляд она использовала на своих подчиненных. Дотторе ее подчиненным не был и такое отношение его практически оскорбляло, как и ее рука на плече, не дающая продолжить путь. «Я уступлю вам только сейчас, Доктор. Подбор недостающего компонента не так критичен, как операция. При отсутствии хотя бы четырехчасового сна я откажусь от операции сегодня. Мне нужно повышение вероятности успеха минимум на двадцать два процента, которых мы добьемся вашим небольшим отдыхом». Дотторе повернулся на нее целиком, заставив руку соскользнуть с плеча, пока его руки в перчатках сжали блокнот, чуть измяв страницу. Объект решила поставить ультиматум. Условия. Это попытка управления, которую необходимо пресекать на корню. Интересно лишь, было ли это развитием ее воли или же симптомом скрытого стресса на ускорение графика. Новые данные, на обработку которых не было времени. Она была права на семьдесят восемь процентов – сон повысил бы точность. Но она не знает о факторе Царицы и возможного перехода под чужое управление и использование. Ее модель не полна. Его – учитывает внешний фактор. И его авторитет должен оставаться абсолютным, иначе все рассыплется. – Вы… “уступите” мне? – произнес он с ледяным изумлением. – Определение условий объектом в моем эксперименте. Очень интересно. Вы ставите свою субъективную оценку «успеха» выше объективной необходимости завершить процесс до наступления внешних дедлайнов, о которых вам неизвестно? Ирэна все еще смотрела ему в глаза, не двигаясь и не отступая, когда он сделал шаг навстречу, вторгаясь в ее личное пространство. – Ваш анализ моего состояния точен, не спорю, – продолжил мужчина все так же давяще тихо. – Но вывод ошибочен. Вы рассматриваете сон как переменную, повышающую эффективность. Я рассматриваю время как переменную, исключающую вмешательство. Потеря четырех часов сейчас может означать потерю всего проекта позже. Вы готовы взять на себя ответственность за такой риск? На основе каких данных кроме вашей… Тревоги? Девушка чуть подняла голову, чтобы не терять равности позиций и смотреть ему в глаза. Ее ручка стучала по металлической части одного из ремней на его пальто. «Да, готова. Если успешность моего голоса ставит под вопрос время – я дам вам его, чтобы вы работали без давления. Адекватность состояния исполнителя сильно влияет на результаты. Вы – исполнитель, Доктор, а мне все еще нужен нормальный голос». Дотторе замер, не отводя от нее взгляда. Давно выработанный алгоритм предсказания чужих реакций впервые дал сбой – Ирэна воспроизвела волевой акт, безоговорочную готовность взять риск на себя. Это не было логикой. Как и переквалификация их отношений из «исследователь-объект» в «исполнитель-клиент» было решением не рациональным, а волевым. Даже если так, это все равно оскорбляло и оставляло бессильным, ведь она была права. Права в своем контроле качества его профессиональной пригодности и права в том, что возвращение ее голоса не научная абстракция – а потребность, которую он все еще не удовлетворил. – Любопытно, – его улыбка стала вежливо-прохладной. – Вы пересмотрели параметры нашего сотрудничества, став из «объекта исследования» и «консультанта»… «Заказчиком» и «исполнителем». Значит, вы покупаете у меня голос, и, как и любой рациональный покупатель, требуете гарантий качества исполнения. Что ж, это логично. В таком случае, давайте уточним классификации. Вы требуете «нормальный голос»… «Стоп». Дотторе замолк, почти прожигая ее взглядом. Аналитик шумно выдохнула, все же делая небольшой шаг назад – увеличивая расстояние, но все еще оставляя Дотторе на границе ее личного пространства. Мужчина чуть наклонил голову в сторону, намекая на объяснения. «Просто “заказчик” – слишком узкое обозначение для ролей в эксперименте. Я могу убрать давление извне, чтобы вы получили более точные данные. Для вас классификация просто “исполнителя” тоже несколько оскорбительна, признаю. Поэтому я предлагаю сойтись на уменьшенном времени отдыха до одного вашего цикла сна и перенести внешнюю калибровку импланта на завтра. Таким образом мы удовлетворим требование внешнего воздействия и увеличим точность исполнения. Если химик будет дрожащими руками переливать реагенты – взрыва не избежать, вы знаете это лучше меня». Дотторе медленно выдохнул, потирая глаза под маской. Ирэна идеально парировала его слова не эмоцией, а более точной моделью. Она приняла его метафору, признала ее недостаточность и предложила улучшение. Не отрицает его правоту, но оптимизирует его же утверждение. И, возможно, она догадалась о влиянии Царицы. Даже если нет, Ирэна все равно видит симптом и выводит гипотезу о внешнем раздражителе и ее решение – не бороться с ним, а изменить условия эксперимента, чтобы раздражитель перестал влиять на данные. Практический гений. – Вы предлагаете не перенос, а рекалибровку графика с учетом новой переменной – моей неоптимальной физиологии, – голос Дотторе больше не звучит напряженно или со скрытым раздражением – это снова расчетливая гладкость, но теперь с оттенками уважения. – «Дрожащие руки химика»… Да, недопустимый риск для чистоты опыта. Пальцы непроизвольно постукивали по корешку ее блокнота, который он ей так и не вернул. Новый график быстро рисовался в голове, учитывая новые данные. – Один цикл сна – приблизительно девяносто минут. Затем – завершающая сборка компонентов. Операция – на рассвете, приблизительно в шесть часов, когда когнитивные функции достигают пика после фазы быстрого сна, – он кивает, переводя спор в утверждение нового протокола. – Ваше предложение рационально. Я принимаю его. Не как уступку, – тут же добавил мужчина, пока Ирэна прикрыла глаза, кивая. – Как коррекцию методологии на основе новых вводных, предоставляемых наблюдателем. Влияние недостатка сна на эмоциональный фон и нервную систему всегда было слишком большим. А судя по показателям Ирэны, она никогда не пренебрегала сном. Гидратацией и питанием – вполне, но никогда не сном. Снова было любопытно, посчитала ли Ирэна более рациональным пренебречь водой лишь из-за временных затрат, или же была какая-то другая причина склониться в сторону сна? – Вы были правы, – тихо все же признал Дотторе, неспешно выходя с ней в другую секцию. – Внешнее давление на самом деле является помехой. Ваше решение – элиминация через временную задержку – эффективно. Благодарю за… Коррекцию курса. Ирэна лишь повернула к нему возвращенный блокнот с нарисованной там улыбкой, тут же неглядя переворачивая страницы до «Рада, что смогла помочь». Дотторе лишь едва заметно качнул головой в легком ироничном восторге. И это после того, как она только что поставила его на место и переписала протокол. Безупречная социальная алгоритмика и искренность прагматизма. – Несомненно, – едва слышно проговорил Дотторе – Ирэна прекрасно слышала. – Ваша помощь… Как всегда бесценна. Между ними на секунду воцарилось странное, беззвучное согласие – конфликт исчерпан, протокол обновлен. Оставалось лишь выполнить текущую задачу и приступить к следующей. – Теперь, когда курс скорректирован, вернемся к цели визита, – в голосе Предвестника снова звучала деловая четкость. – Адамантиевый резонатор и струны из Двора Гармонии. Секция артефактов Петрикора, ряд семь. Они двинулись дальше вглубь депозитария, между бесконечными стеллажами, уставленными ящиками с мерцающими кристаллами и устройствами, чье назначение было известно лишь посвященным. Шаги Дотторе стали ровнее, увереннее, пока Ирэна, сравнявшись с ним, скользила взглядом по этикеткам, выискивая среди них закономерности в хранении, потенциальные угрозы и полезные сопутствующие материалы. Ее разум никогда не отдыхал. – Сюда, – свернув в новый ряд и остановившись у массивного сейфа, Дотторе ввел необходимый код. Замок щелкнул с тихим, удовлетворяющим звуком совершенной механики. Внутри, на бархатной подложке, лежал небольшой плотный кристалл с зеленовато-синими прожилками. – Образец Р-5. Идеальная проводимость и нулевая инертность к элементальной энергии. В момент, когда его рука потянулась к кристаллу, а Ирэна наклонилась, чтобы лучше рассмотреть его текстуру, из-за соседнего стеллажа раздался легкий, сухой кашель – нарочито вежливый, предназначенный для привлечения внимания. – Ах, какая удача. Я как раз хотел сверить инвентаризацию по этой секции. В проход вышел Панталоне, безупречный в своем строгом костюме с планшетом в руках. Его взгляд сквозь прозрачные стекла очков скользнул по кристаллу в руке Дотторе, затем по Ирэне, и, наконец – по пространству между ними, будто оценивая дистанцию и сам факт их совместного присутствия. Его улыбка была такой же тонкой, безупречной и вежливой, как и его кашель недавно. – Дотторе. Леди Ирэна. Работаете даже в столь ранний час? – стекла блеснули холодным любопытством. – Или уже подводите итоги? Группа помощников за его спиной коротко кивнула им в приветствии, больше опираясь на взгляд Ирэны, более близкой им по позиции и поведению в их представлении. Девушка точно так же кивнула, переводя взгляд обратно на Девятого Предвестника. Тот терпеливо ожидал от них обоих ответа, взглядом, однако, тоже цепляясь за аналитика. – Панталоне, – короткое почти-приветствие, пока Дотторе внимательно осматривал кристалл на предмет повреждений, которые могли появиться при прошлых перемещениях. – Лишь выполнение плана. Есть какое-то дело? – Дело – единственное, что движет нами в этих стенах, – поддерживая вежливое выражение проговорил мужчина, снова возвращаясь к девушке. Она спокойно смотрела ему в глаза. – Кстати, леди Ирэна, пока вы здесь… Мой отдел завершает аудит эффективности межведомственного документооборота. Ваш архив – ключевой узел. У меня есть несколько вопросов по методологии категоризации. Чисто технических. Не займу много времени. Ирэна еще раз окинула его взглядом, не спеша раскрывать блокнот. В этот момент происходила оценка выгод и рисков, которые ей принесет контакт с Девятым Предвестником. На мгновение ее взгляд вернулся к Дотторе будто с немым вопросом, что он думает о происходящем, пока ее пальцы едва слышно настучали для Дотторе «Позвольте вмешаться». – Ее методика категоризации изложена в отчетах за прошлый квартал, нет никакой сложности в том, чтобы запросить их через Канцелярию, – проговорил Дотторе, не спеша давить словами или тоном и точно так же настукивая «Вперед». – Разумеется, – Панталоне продолжал улыбаться, не сводя взгляда с девушки. Он перевел его на Дотторе, точнее его пальцы. Это не было судорогой усталости. Улыбка Дельца не дрогнула, но стала ощущаться тенью нового, леденящего интереса. У этих двоих был собственный шифр. Это уже не было просто сотрудничеством, а, скорее, координацией. – Скорее меня поражает факт совместной или синхронной работы двух невероятно уникальных умов. Прямо как отлаженный финансовый механизм. Практически неразделимые активы. Ирэна все же открыла блокнот, коротко глянув на мужчину, словно уловив посыл в акцентированном слове. «Ваш интерес ко мне как к специалисту понятен. Определите его точные параметры: временной интервал, объем данных и конечную цель. Нерационально тратить время на гипотезы». Дотторе позволил ей выйти вперед, ведя диалог, пока он сам аккуратно вернул камень на подкладку, затем скрещивая руки на груди и наблюдая за этими двоими со стороны. Панталоне был внешним агентом и не проверить социально-стратегические алгоритмы Ирэны было бы глупой пропажей данных. К тому же, это объяснило бы ее собственную позицию – работает ли она с ним, или она может легко переключиться на другого Предвестника, стоит заполучить какие-то особенные условия. – Прямота. Ценное качество, – довольно кивнул мужчина. – Что ж, чего я хочу? Хочу оптимизировать, – он сделал плавный жест, словно очертив в воздухе невидимую схему. – Я вижу уникальный актив, который вложен в проект с высокой степенью неопределенности и… личной вовлеченности. Вижу и риски: перерасход ресурсов, эмоциональный фактор, отсутствие четкого коэффициента прибыли… Моя же цель, леди Ирэна – минимизировать эти риски для Снежной. Предвестник делает шаг в сторону, будто приглашая ее мысленно взглянуть на ситуацию с его, стратегической, точки зрения. Ирэна не двигается, не сводя с него внимательного взгляда. – Конкретные параметры, как вы спрашиваете – постоянный контракт. Вы сохраняете доступ к Архиву, но ваши отчеты и аналитические выводы проходят через мой отдел. Мы становимся вашим интерфейсом с внешним миром. Фильтром, который переводит ваши гениальные, но сырые выводы в работающие финансовые и логистические схемы, – он ищет в ее лице реакцию, но оно остается все таким же непроницаемым, как гипсовая маска. – Взамен – полная ресурсная поддержка, гарантированная стабильность и… Защита от любого внешнего давления, которое может исказить чистоту вашего анализа. Дотторе едва слышно хмыкнул, видя, как взгляд коллеги сместился на него. Это было самой что ни на есть настоящей провокацией, на которую он ждал реакции. Утаиванием данных будет отрицание наличие у Дотторе реакции, но посмотреть на то, что будет делать Ирэна было приоритетнее собственных эмоций. Исследователь должен быть терпелив и не позволять внешним помехам наблюдать за главным объектом. Панталоне сделал шаг ближе к ней, чуть наклоняясь к ее лицу. – Говоря без аллегорий, леди, я предлагаю вам сменить покровителя. С хаотичного, пусть и гениального, экспериментатора – на системного, предсказуемого мецената, – Ирэна никак не отодвинулась назад и не двинулась, лишь скосив на него взгляд, словно не хотела удостаивать его чести полноценным движением. – Ваша работа останется той же – анализ. Но условия изменятся. Не будет ночных вызовов в лабораторию, не будет публичных спектаклей для сбора «социальных данных». Будет четкий график, уважение к вашему времени как к невозобновляемому ресурсу, и гарантия, что результаты вашего труда будут использованы с максимальной эффективностью, а не… Погребены в частных исследованиях. Вы – инструмент государственной важности. Вам положена соответствующая оправа и условия эксплуатации, о чем, я уверен, Ее Величество Царица тоже размышляет. Дотторе многого стоило не выдавать своего раздражения, умноженного усталостью после бессонной ночи. Такие слова, сказанные в его присутствии, были прямым оскорблением. «Вы весьма тщательно проанализировали мою повседневность. Признаться, это даже льстит – особенно с учётом свежести сведений об обычном архивариусе. Надеюсь, столь же скрупулезно вы работаете и с отчетностью. Уточните, пожалуйста: каким образом вы получили доступ к подобной информации – и кто является источником?» – «Проанализировал повседневность»… – Панталоне с интересом наклоняет голову. – Слишком сильное слово. Перефразируем его в «оценил актив», а это – моя обязанность. Источник же… Общедоступен для всех, у кого есть доступ к мета-отчетам о распределении ресурсов. Ваше посещение театра с маской Второго Предвестника перестало быть приватным в момент доклада кучера о маршруте. Все остальное – логические выводы. Ирэна прикрыла глаза, словно выражая свое маленькое поражение перед простым фактом. Ничего криминального Панталоне на самом деле не сделал, пускай Дотторе мог понять причину вопроса девушки. «Хорошо. Будете ли вы терпеть равного вашему статусу специалиста, который не будет подчиняться вашим приказам и иметь свой, отличный метод работы?» – Превосходный вопрос, – хмыкнул мужчина, складывая руки домиком перед собой в размышлениях, смерив ее взглядом, будто переоценивая стоимость. – Вы сразу переходите к сути контракта, минуя декорации. Терпеть? Нет. Это эмоция, а я – принимаю условия. Как принимаю условия кредита с высокой процентной ставкой, зная, что вложения окупятся. Вы говорите о «подчинении приказам». Я же говорю о координации целей. Ваш метод работы – ваш капитал, и менять его так же бессмысленно, как переплавлять уникальную монету в слиток. Моя задача – обеспечить вам инфраструктуру, в которой ваш метод даст максимальную прибыль. Я хочу добиться симбиоза специалистов разного профиля. Ирэна чуть наклонила голову в сторону, словно заинтересованно. – «Перенятие контроля» я скорее перефразирую в созависимость и влияние, которые у нас взаимны, – тише и тверже, распознав проверку слабостей. – Я буду зависеть от качества вашего продукта, а вы – от моей способности этот продукт монетизировать и защитить. Если вы найдете способ вести бухгалтерию лучше меня – я уступлю вам этот отдел и найму вас на процент. Я прагматик, леди Ирэна. «Как и я. Ваше предложение крайне интересное и будет архивировано. На данный момент мой когнитивный ресурс задействован в приоритетном проекте, повышающем мою базовую функциональность, поэтому перераспределение ресурсов сейчас нерационально. Также мне интересно узнать, знает ли о ваших действиях Ее Величество? Это не тот вопрос, который я могла бы решить без ее вмешательства». Панталоне сделал сдающийся шаг назад, приподнимая брови – редкое событие его удивления и похвалы одновременно. – Четко и профессионально. Я ценю ясность и… лояльность текущим обязательствам. Что касается Ее Величества… – понимающий кивок и неопределенный жест, словно само упоминание Царицы было не такой уж и важной деталью. – Мои действия всегда направлены на оптимизацию ресурсов царства, и я – лишь исследую возможности. Конечное решение, разумеется, останется за сувереном. Ваша осторожность делает вам честь. «Благодарю. В таком случае, вы всегда можете обратиться к Ее Величеству за моими услугами. Не будем более вам мешать». – Удачи, Дотторе, – повернулся в сторону коллеги Делец, ослепительно улыбаясь. – Надеюсь, ваш «апгрейд базовой функциональности» окупит все временные издержки. Леди Ирэна, – он делает едва уловимый акцент на последних словах. – Архив ждет вашего возвращения. Его текущие показатели томятся без вашего алгоритма. Девушка лишь кивнула, вместе с Доктором отслеживая уходящего мужчину. Сейчас она не просто отразила словесную атаку, а провела тонкую стратегическую операцию: выведала информацию, дала отпор, сохранила лицо и предложение и перевела решение на высший уровень, одновременно продемонстрировав лояльность его проекту. – «Коэффициент прибыли»… – голос Дотторе был тихим и с едва заметными металлическими нотками восхищения. – Вы использовали его терминологию против него. Элегантно. Ирэна лишь скосила на него взгляд, задумчиво постукивая по блокноту. – Ваш анализ его предложения был точен, однако его методы… Весьма поверхностны, – продолжил он, сделав шаг ближе. – Они работают с тенями, а не с веществом. Но он прав в одном – временные издержки существуют. И наш график… Требует коррекции. Я предпочел бы приступить сейчас же. «Вы уже согласились на ваш небольшой отдых, Доктор, – снова стук, будто морзянка стала для них отдельным, личным способом общения. – Не меняйте условия. И я уже сказала вам, что временные рамки для вас не должны быть проблемой, потому что их урегулированием займусь я. Давайте приступим к делу, Доктор. Я схожу за струнами и мы встретимся в вашей лаборатории, где вы объясните мне метод действия вашего изобретения. Вас устроит такой план?» – Вы корректируете не только мои расчеты, но и мои инстинктивные реакции, – мужчина едва слышно выдохнул в смешке. – Как и должно быть в строгой методологии – константы эксперимента. Ступайте за струнами, – он кивнул. – Я вернусь в лабораторию и подготовлю все необходимое. Я буду ждать вас через час и сорок пять минут для финальных шагов имплантирования и демонстрации принципа действия. Уходя из депозитория, Дотторе успел заметить, как легко сориентировавшись девушка подошла к ближайшему терминалу, ища шифр необходимых струн. Выверенные, быстрые движения, лишенные всего, кроме цели. Час и сорок минут спустя звук в лаборатории уже поглощался гулом приборов, дарящих покой разуму. В воздухе были ароматы озона, стали и подгоревшего кофе. На центральном столе, единственным островком порядка в хаосе чертежей и разобранных приборов лежал уже готовый имплант, поблескивая под светом лампы своей изящностью, сложностью и точностью. Рядом, в кресле с высокой спинкой, полулежа неподвижно отдыхал Дотторе, сдвинув маску сплошной частью на глаза. Он уже не спал – бодрствование выдавало задумчивое постукивание пальцев по подлокотнику, свидетельствующее о напряженном мыслительном процессе. В его голове происходило очередное тестирование процедуры, снова и снова, отсекая всякий риск провала или ошибки. Он не мог допустить промаха на этом образце и не мог лишить себя настолько интересного экземпляра мыслительного инструмента с собственной волей. У Ирэны была своя воля. Четкая и непоколебимая. Она ставила себе цели и придерживалась их, лишь делая вид, что отвлекается на внешние факторы. Если принять во внимание ее диалог с Панталоне, можно было понять, что она с самого начала не была настроена на сотрудничество с ним. Что какими бы ни были условия и предложения – она не согласилась бы, потому что у нее была цель, которой она хотела достигнуть, и остальное уже не имело значения. Дверь в лабораторию открылась, пропуская внутрь девушку с узким футляром в руках. Ее взгляд тут же зацепился за имплант, смещаясь и фиксируя мониторы, столы, записи, доску со схемами и фигуру Дотторе. Подойдя ближе к центральному столу, она коротко его осмотрела, прежде чем бесшумно поставить на него футляр со струнами и отойти за свой стол, ожидая указаний или чужих действий. – Даже немного заранее, – Дотторе встал, поправляя маску, но, встретившись взглядами с Ирэной, все же снимая ее и откладывая на стол. – Приступим к демонстрации. Альвийка встала, подходя ближе к доске, на которой висел финальный чертеж импланта, который уже лежал на столе. Она снова заняла ту же позицию, что и в прошлый раз, доставая из кармана юбки ручку и блокнот, но откладывая их на стол за своей спиной. Для лучшей демонстрации, мужчина придвинул готовый имплант к схемам. – Итак. Принцип действия основан на концепции нейронного моста, – начал он ровно, почти с педагогической интонацией, обводя непишущей стороной карандаша необходимую для демонстрации деталь и дублируя движение над инструментом. – Эта основная дуга – это декодер. Он перехватывает электрические импульсы, исходящие из вашей моторной коры в момент формирования намерения речи. Эти импульсы, в своем исходном виде, зашифрованы проклятием на уровне таламуса и декодер очищает этот сигнал, выделяя чистый моторный паттерн, – его рука смещается в следующий сегмент схемы. – Здесь – усилитель-транслятор, принимающий очищенный паттерн и преобразующий его в серию электронных разрядов, которые будут поданы непосредственно на нервные окончания, управляющие голосовыми связками. По сути, он заменяет утраченное природное звено, работая как цифровой заменитель синаптической передачи, – еще одно смещение по схеме. – Задача калибровочного модуля М-8 – обеспечить стабильность. Любая живая ткань, особенно подверженная внешнему воздействию, в нашем случае проклятию, обладает дрейфом импедансных параметров… «Можете точнее объяснить это определение?» – аккуратное постукивание по плечу перед вопросом. – Конечно, – Дотторе коротко осмотрел ее. Ирэна создавала прекрасную возможность для его совсем крохотной лжи во благо. – Импедансом называют полное электрическое сопротивление цепи, включая реакцию тканей на импульс. Если проще: насколько “тяжело” сигналу проходить через контакт. А дрейф – когда это значение медленно меняется со временем из-за температуры, микродвижений и адаптации тканей. «Спасибо. Теперь понятно. Продолжайте, пожалуйста». – Отлично, – Дотторе мысленно улыбнулся. Было что-то иррационально приятное в искренней заинтересованности Ирэны и желании разобраться в работе его устройства. – Модуль будет постоянно мониторить сопротивление на пути сигнала и вносить микро-коррекции в работу усилителя, чтобы сила импульса всегда оставалась в пределах допустимого диапазона. Без него через несколько недель голос начал бы “плыть” – затихнуть или исказиться, например. Эта часть задействует принесенные вами струны и будет воздействовать… Ирэна внимательно его слушала, чуть наклонившись в сторону импланта, словно желая детальнее его рассмотреть и найти в нем полную расшифровку его действия. Ее взгляд коротко бегал между схемой и готовым изделием, даже когда Дотторе затих, закончив с объяснением. Оно было безупречным: проблема, решение, вспомогательная система для долговременной стабильности – ни одной лишней или заменяемой детали, на которой можно было бы остановиться, чтобы подвергнуть сомнению ее использование. Но Ирэна почему-то попросила его карандаш, подходя к доске с чертежом и указывая три тонкие линии, отходящие от М-8 не к моторным путям, а глубже, в схематическое изображение мозга. «Объясните, пожалуйста, еще раз данные соединительные пути. Вы указали «мониторинг импеданса», для которого достаточно датчиков на основном нервном стволе, – карандаш обвод точку А-12 на схеме, смещаясь к путям с названиями К-3, К-5 и К-9. – Эти пути ведут к зонам Вернике, отвечающим за понимание речи, и префронтальной коре, отвечающей за исполнительные функции и планирование. Зачем калибровочному модулю, корректирующему силу сигнала, прямые связи с центрами семантической обработки и волевого контроля? Это неэффективное усложнение. Либо функция модуля описана неполно». Ее записанные слова висят на схеме как неумолимый приговор бухгалтера, нашедшего фальшивый счет. Гул приборов в тишине зала становится очень громким. Дотторе не двигается. Гнева не было, лишь мгновенная перезагрузка, ведь его алгоритм обмана дал сбой перед превосходящей вычислительной мощностью девушки. Его взгляд скользит от ее записи к ее лицу и на нем нет подозрения – лишь чистая и незамутненная потребность в логической завершенности модели. Дотторе не может ей солгать. Это было бы оскорблением ее интеллекта и разрушением ее хрупкого доверия. Признаться тоже нельзя – он не может раскрыть свою истинную цель. В его голосе теряется гладкость уверенности, проявляя легкой хрипотцой его напряжение от необходимости перерасчета слов и действий. – Вы не ошиблись. Соединения К-серии действительно ведут к указанным зонам. Ваш вопрос о неэффективности… Корректен, – пауза тратится на составление полуправды, а не красивой легенды, поданной как усложнение протокола. – Первоначальная функция – стабилизация импеданса. Но в ходе моделирования возникла переменная: чистый моторный сигнал может быть верным, но намерение за ним может искажаться на более высоких когнитивных уровнях из-за остаточного действия проклятия, – взгляд девушки прямой, глаза в глаза, словно она уже все знает и лишь проверяет, как далеко он может зайти. – Модуль М-8 в его расширенной конфигурации предназначен для… Фонового мониторинга конгруэнтности – чтобы убедиться, что то, что вы намереваетесь сказать, совпадает с тем, что формирует ваша моторная кора. Это система предупреждения о возможном семантическом сбое. Звучит как забота о точности. Должно звучать. Следующий уровень идеальности, не тюрьма – совершенная система диагностики. Взгляд в глаза спокойный. Дотторе чувствует давление. Взгляда или почему-то проснувшейся совести – требует изучения. «Каков протокол действия при обнаружении такой «неконгруэнтности»? Модуль только предупреждает или он также имеет инструменты для “коррекции”?» Стук ее ручки по доске напоминает автоматную очередь. «Объясните истинную функцию, Дотторе». Стыд исчезает – остается лишь экстатическое восхищение ее разумом, логикой и способностью к анализу и интерпретации. Она сорвала его ловушку прежде чем она вообще захлопнулась. Она увидела не просто схему – она увидела его намерение. – Я создаю гарантию того, что самый ценный актив Снежной не будет скомпрометирован внешним влиянием, сбоем или изменой, – он говорит тихо, продолжая смотреть ей в глаза. – Ваши мысли – это не ваша собственность, Ирэна. Это – национальное достояние. Я лишь предлагаю систему их консервации и защиту от искажений. Девушка продолжает смотреть на него. На ее лице бесстрастность и в глазах – мутная пустота, за которую он не может заглянуть. Он не может прочитать ее. – Наш договор – это поиск истины и оптимизации. Этот модуль, – он стучит по схеме возвращенным простым движением карандашом, – логическое завершение этой оптимизации. Он устраняет последний источник ошибок – субъективность, независимую волю. Он превращает вас в безупречный вычислительный инструмент. Разве не к этому вы стремитесь? Разве вы не стремитесь к устранению этого шума? Ирэна захлопнула свой блокнот. – Вы понимаете, что Царица пошлет к вам куда менее щадящего в своих экспериментах человека? Я – ваш единственный шанс на целостность, Ирэна. Даже если эта целостность будет под моим управлением. Блокнот отодвигается в сторону. В руке девушки только ее черная ручка. «Целостность под вашим управлением. Вы снова нарушаете свой протокол, Дотторе. Внимательно прислушайтесь к собственным словам. Наша договоренность касалась возвращения мне человеческих функций в обход проклятию. Контроль, которого вы желаете, противоречит пониманию человечности. Вы же сейчас желаете сделать меня бесчеловечным инструментом. Скажите же, какой тогда смысл в наших дальнейших встречах, если вы это сделаете?» Ирэна не боится того, что он собирался сделать с ней. Она диагностировала его мотивацию с фатальной точностью на противоречие. Она ставит перед ним выбор. Выбор между изучением ее природы или созданием точнейшего инструмента. И он не сможет выбрать первое, не убив второе. Дотторе отводит от нее взгляд, впериваясь в злосчастный модуль М-8. Модуль контроля, которого он над ней желал. – Вы правы, – признает он многим тише. – Я допустил… Методологическую ошибку. Смешение целей. Чертеж модуля зачеркивается резкими движениями. Темные линии грифеля расчленяют филигранную работу в хаос черных штрихов. Грифель ломается с тихим, сухим щелчком. – Контроль – это упрощение. Сведение переменной к константе. А вас… – в его алых глазах, снова обращенных к ней, сияет голодное, ненасытное любопытство, пограничное почти с религиозным благоговением перед нерешенной загадкой. Карандаш катится по столу, небрежно откинутый. – Вас я ценю как самую сложную переменную из всех, с которыми мне доводилось работать. Ваша «непредсказуемость» – не ошибка системы. Это ее суть. Ее единственная истинная ценность. Устранить ее… значило бы совершить акт интеллектуального вандализма. Его рука тянется к лежащему на столе импланту. Его пальцы касаются холодного металла в том самом месте, где должен был располагаться модель М-8. Он осознанно не показывал его. Осознанно скрыл, желая использовать уже в момент, когда Ирэна будет на хирургическом столе без возможности сопротивляться его решению. – Модуль будет удален, – голос низкий, лишенный всякой театральности. Громкий в тишине лабораторной комнаты, как клятва в пустом соборе. – Протокол остается неизменным: возвращение коммуникации и сохранение структурной оптимизации. Без скрытых протоколов. Без внешнего управления. Мужчина поднимает на нее взгляд. Его лицо – не маска ученого, не личина предвестника – сейчас предельно честное, изможденное лицо человека, отказавшегося от величайшего искушения своей жизни. Лицо Ирэны все так же бесстрастно. – Но понимаете ли вы, – Дотторе отходит к столу, – что, отказываясь от моего контроля… Вы становитесь для меня в десять раз опаснее? Вы – непредсказуемость, возведенная в абсолют. И теперь… – в углах его губ – легкая, почти невидимая дрожь, слабая улыбка, нервный тик. – Теперь мне действительно интересно. Как вы будете меняться. Какие решения вы примете. Куда приведет вас ваш собственный, ничем не контролируемый и не скорректированный алгоритм. Ирэна не двигается. Не стучит и не пишет. Наблюдает за этим хрупким балансом с той самой жестокостью высшего, ученого, который ведет эксперимент. Она делает шаг к столу, где лежал ее блокнот. Открывает на чистой странице и пишет одинокое слово, разворачивая его к нему. «Наблюдайте». Блокнот снова закрыт и отправлен в карман. В ее взгляде – тихая, непоколебимая решимость. «Удалите модуль М-8. Вам он не нужен. Вам нужна моя непредсказуемость, Доктор. А мне нужен голос, чтобы мы оба смогли наблюдать за ней. Как и планировалось – я приду в лабораторию в пять сорок две, чтобы проверить, что вы убрали модуль и мы приступили к операции. Пожалуйста, не пренебрегайте сном в этот раз – я хотела бы провести операцию завтра». Ее стук-слова – пощечина и лесть, кнут и пряник в одной фразе. Стук ее каблуков – единственный звук в комнате. Четкий и тихий. Как тиканье часов. Дотторе ничего не мог сказать. Смотрел ей в спину широко открытыми глазами, заполненными новым, более острым пониманием. В нем бурлил стыд, плескалось облегчение, что эксперимент не был разрушен и было лихорадочное, жгучее предвкушение. Ирэна предложила наблюдать за ее непредсказуемостью. Вместе. Она полностью переформатировала их отношения, оставив ему роль, о которой он больше всего мечтал – роль главного наблюдателя. – …Совершенно.

[Вне протокола. Вставка: Приложение. Данные из внешнего источника. Уровень доступа: недоступно объекту наблюдения «Дотторе»]

В кабинете Царицы тихо. Стучат лишь шахматные фигуры по доске. Ее взгляд поднимается на Ирэну после хода ферзем. – За обладание тобой Предвестники начинают давить друг на друга и искать лазейки. Не думаешь, что стоило бы перевести тебя из-под контроля Дотторе? Ирэна берет в руку коня. Не ставит на доску, но держит, словно взвешивая фигуру и то, чего она стоит. – Благодаря Дотторе сейчас я могу говорить с Вами, не используя блокнот, – ее голос несколько плоский, монотонный, но он ее. Голос Ирэны, которая, казалось, никогда больше не заговорит. Три дня, которые прошли с установки импланта, чье крепление едва заметно поблескивало за высоким алым кружевным воротником, были необходимы для калибровки интонаций и их явно было не достаточно. – Вы несколько перегнули палку, когда вызвали Второго Предвестника на маленький выговор о его появлении вместе со мной. Это создало мешающие мне его эмоциональные всплески и нервозность. Пришлось приложить усилия и раскрыть несколько фигур, чтобы стабилизировать его работу. Царица хмыкает. Конь становится на нужную позицию. Не самый сильный ход. Сознательно слабый ход. – Ты всегда стремилась к невидимости в системе правления. Быть не стеной, а тенью от стены. Это действие… Ты сама себе противоречишь им, выходя на свет рампы с его маской на рукаве, – архонт чуть улыбается, внимательно смотря на нее и оценивая ее позицию. – Невидимость – не цель, а метод. Чтобы наблюдать за системой, нельзя быть ее заметной частью. Вы прекрасно знаете, почему я допустила это. Дотторе стал… Ценным источником полевых данных о поведении высших эшелонов власти под стрессом. Мой выход был необходимой провокацией для сбора этих данных. – Ирэна не отвлекается от доски, заново пересматривая свой ход. – Мне понадобится Ваше небольшое вмешательство. Или, возможно, скорее маленькое одобрение моих дальнейших действий. Панталоне довольно глубоко зарылся в страницы моей истории, к счастью, что последнего года, не больше. В театре его люди тоже за нами наблюдали. Его предложение… Звучало даже соблазнительно, если бы не противоречило моей позиции и нашему плану. – Не могу осудить его, – Царица слабо улыбнулась, беря чашку с рядом стоящего стола. – Прекрасно понимаю его мотивы. – Он переступил определенную Вами черту, – Ирэна протянула руку к доске, предлагая собеседнице наконец-то начать ход. – Каждый Предвестник может обратиться ко мне за консультацией. Но только через Вас. Главный Архивариус – хранитель истории. И Вам не выгодно давать другому быть с тем, кто пишет эту историю и видит все ее нити. – Что ты хочешь сделать? – забирая пешку, продолжает Северная Владычица, с интересом смотря на все такое же гипсовое выражение лица подопечной. Та чуть наклоняет голову в сторону. – Немного ограничить его полномочия и информацию. Незаметно. Так, что он не сможет понять сразу, что и кто сделал. Почему его расчеты стали менее точными и более теоретическими. И стереть мое присутствие в его бумагах, – Ирэна внимательно смотрит на пустые клетки. Царица открыла путь для атаки простой пешкой. – У себя же в архиве… Я найду и позабочусь о тех, кто предоставил ему эту информацию. Наказание не будет включать в себя лишение жизни или нанесение увечий – это не мой стиль, да и мне нужны кадры. Тот, кто дал Панталоне информацию, определенно понимал, кому и что он дает. Это можно использовать. – Что же касается Дотторе? – Царица понимающе и провокационно улыбается. Ирэна поднимает на нее взгляд. – Ты позволяешь ему заходить так далеко, что даже я начала получать встревоженные отчеты. Вы с ним определенно сблизились. Настолько, что ты решила защитить его от моего давления сроками. – Вы так это видите? – вопрос в голосе скорее угадывается, чем реально произносится, пока в глазах все смягчается на долю секунды. Все еще требуется калибровка. – Эмоциональная категория. Забавно. Вы позволяете мне играть с вашими самыми опасными инструментами, Ваше Величество. Доверие требует взаимности. Доктор очень хорошо выполняет свою работу и свою роль, – она делает вдох, который слышен. – Он видит инженерную проблему и предлагает ее решения, решения оптимизации моей системы. Это безопасно. Моя лояльность к Вам неизменна, как и моя эффективность принадлежит Вам. Не думаю, что Вы согласитесь давать меня, как инструмент, Предвестникам. Царица хмыкает. – Продолжай игру, Ирэна, – она говорит с холодной нежностью. – И береги свой голос. Я хочу услышать о его… Окончательных результатах. И о твоих. Ты – моя самая тихая и самая точная стрела, Ирэна. Я предпочту, чтобы тебя не замечали, пока ты летишь к цели.