Глава 10. Диалог на безопасной дистанции

      Они так и замерли друг напротив друга посреди холла отеля.       Не слишком близко.       Не слишком далеко.       Ева стояла у края ковровой дорожки, аккуратно сложив руки внизу живота. Она не спешила более тревожить хрупкую тишину, позволяя разговору состояться, если того захочет он. Люцифер же находился по другую сторону холла, замерев у основания лестницы, опираясь на трость, которую совершенно точно обычно использовал не по назначению, а скорее как ещё один из атрибутов своего аристократичного образа. Зато вот сейчас вещица пригодилась как никогда, служа падшему дополнительной опорой!              Между ними было метров десять. Возможно, одиннадцать. Но никто так и не сделал шага навстречу.              Они смотрели.       Молчали.       Каждый из них пытался придумать, как продолжить неловкий диалог.       Люцифер открыл рот. Закрыл. Провёл раздвоенным языком по отчего-то пересохшим губам. Отвёл взгляд, будто его внезапно заинтересовал потолок, который он, между прочим, проектировал лично.              Ему хотелось исчезнуть.       Телепортироваться. Испариться. Пуф! И тютеньки! Бл*ть, он был готов даже заскочить на огонёк к собравшимся Грехам и сделать вид, что решает дохрена важные государственные дела! Или, что вероятнее, запереться в своей комнате и утопиться в море резиновых уточек, только бы не оставаться в этом помещении в сей конкретный момент! Но мечтать, в целом, как говорят, не вредно. Йеп, но только не в твоём случае! В твоём, это всегда трагедия!       Он чувствовал себя глупо. Сколько пройдёт времени, как эта нелепость полезет и тебя наружу? Секунда?       — Ты… — начал он и, щёлкнув пальцами в её сторону, кончил: — … хорошо сохранилась!       Прекрасно. Великолепное начало. Комплимент на пять звёзд, шеф!       Ева приподняла тёмные брови, давая понять, что слушает. Не торопит. Не требует продолжения. Но готова принять всё, что он в неё бросит. Даже если то будет полнейшей чушью.       Искорки в её золотисто-карих так и поблескивали от сдерживаемого веселья.       — Я не ожидал, — откашлявшись, наконец выдавил он спустя несколько минут, казавшиеся вечностью, после своего фиаско. — Увидеть тебя здесь.       — Я тоже, — честно, но коротко ответила она, ни капельки не упрощая ему задачу!       Уголок его губ дёрнулся. Почти улыбка, почти нервный тик.              Они снова умолкли.       Секунда.       Другая.       Со стороны это выглядело так, будто два крайне воспитанных человека учувствуют в соревновании, кто первым опозориться.       Люцифер пока лидировал с заметным отрывом.       — Отель… — вновь начал он, сдерживая желание смущённо потереть затылок, — ибо не по чину! И это бы значило, что ты нервничаешь, ссыкло! — и тут же поморщился. — … как тебе? Выглядит… э-э… сносным, а?       Блестяще. Просто блестяще, Светоносный.       Ева мягко улыбнулась. Не насмешливо. С пониманием.       — Да, — кивнула она. — Это… хорошее место. Тёплое. В нём много шума, но… так и чувствуется жизнь.       Она сделала паузу, будто давая ему возможность отступить, если продолжать для него вдруг станет нестерпимо тяжко. Удивительно заботливо с её стороны. Всегда такой была. Не то что некоторые, да?       Он не отступил. Просто сжал трость сильнее. Чтобы заземлиться, чтобы прогнать ощущение, что его душа вот-вот отделиться от физической оболочки и начнёт ломиться в райские врата. Во батя-то обрадуется!       — Чарли старалась, она у меня умница, — более запальчиво, чем следовало, выпалил он, уцепившись за безопасную ему, на которую мог говорить часами, — его доченьку! — Очень. Я… помогаю. Иногда. Когда нужно, ха-ха. — А под конец всё равно сдулся, позорище.       — Видно, — искренне ответила Ева. — У тебя… замечательная дочь.       Плечи Люцифера почти незаметно дрогнули. Совсем чуть-чуть. Но Чарли заметила.       Она притаилась немного поодаль, рядом с ресепшеном, вцепившись пальцами в край стойки, едва не создавая на ней новые бороздки. Молодая демоница могла не слышать, как скрипят отцовские перчатки, цепляющиеся за трость, словно утопающий за соломинку. Или как он задерживает совершенно ненужное ему, но ставшее привычным, дыхание, боясь даже вздохом сломать нечто хрупкое, что ещё не обрело форму, но существовало исключительно между ним и Евой. Но вот видеть, как он столь сосредоточенно и откровенно пялится на незнакомку, что не прерывался даже на моргание, она могла. Чарли знала, она считала. Однозначное число было показательным и граничило с неприличием.       От того улыбка неунывающей принцессы Ада была напряжённой, глаза всё бегали между отцом и женщиной в скромном наряде, которая смотрела на Люцифера… необычно. Так, как никто на её памяти не смотрел прежде.       — Папа такой странный. В смысле, он частенько ведёт себя странновато, но… — прошептала она Вэгги, не отрывая взгляда от сцены, что, по-видимому, была ещё ой-как далека от логичного завершения. — Почему-то именно сейчас мне так неловко за него?       Вэгги скрестила руки на груди, опершись боком на несчастную столешницу.       — Потому что они ведут себя как два подростка на первом свидании, а мы это наблюдаем в реальном времени.       — Не говори так, — вспыхнула Чарли. — Это же мой отец! — её девушка лишь пожала плечами, для неё всё выглядело именно так.       С другой стороны холла Каин, отошедший в сторону, поняв, что чему быть — того не миновать, а он явно не столь мощная преграда, для этого, как думал изначально, стоял, прислонившись к одной из стен спиной и скрестив руки на груди, и выглядел так, будто готов был принять на себя удар метеора.       — Мам… — пробормотал он себе под нос. — Пожалуйста, не пополняй свою коллекцию чудиков Королём долбанного Ада.       Ева тем временем рискнула сделать маленький, почти символический шажок вперёд.       Люцифер заметил.       И тут же напрягся, словно к нему подошли слишком близко с острым предметом.       Она немедля остановилась.       — Прости, — тихо произнесла она, опустив взгляд, мысленно коря себя за смелость. — Я не хотела…       — Нет, — быстро отозвался падший, не желая видеть, как её лицо омрачает печаль. Из-за тебя, между прочим. — Всё… всё в порядке. Просто… — он замялся, затем выдохнул, смиренно как-то. — Я не очень хорош в… сюрпризах. В последнее время…       И прозвучало это, как самое честное, что слетало с его губ за последние века.       Ева кивнула, принимая без вопросов.       — Я понимаю, — сказала она. — Мы можем… не торопиться. Я никуда не спешу.       Он усмехнулся. Криво. Смущённо. Но вместе с тем более свободно.       Начало было положено. И никто не умер, прогресс!       — В Аду, — заметил он, — это редкость.       И в этот момент на сцену, разумеется, из всех адских обитателей и созданий, нужно было сунуться никому иному, как Аластору!       Он материализовался почти бесшумно, с широкой улыбкой, тростью под мышкой и выражением чистейшего, неприкрытого восторга. Будто вмешался не в чужой неловкий момент, а попал на театральную премьеру.       — О-о-о, — протянул он, глядя на падшего архангела и мать человечества с восторгом фаната с маниакальными пристрастиями, повстречавшего кумира, — Какая восхитительная атмосфера! Напряжение! Неловкость! Эмоциональная катастрофа на медленном огне. Обожаю!       Люцифер застонал, но, к его достоинству, сцепив зубы, ограничился лишь:       — Исчезни.       — Ха! Ни в коем случае, — радостно возразил Аластор трещащим от помех, но не лишённым бархатистости голосом, покачав указательным пальцем и стороны в сторону, как бы говоря «нет-нет, обойдёшься». — Такое зрелище нельзя пропускать. Но не обращайте на меня внимания, прошу, продолжайте. Я обожаю ситуации, когда сильнейшие существа мироздания не знают, куда себя деть.       Люцифер бросил на него убийственный взгляд.       — Аластор. Сгинь!       — Да-да, сир, я знаю этот тон. Очень страшно. — Он повернулся к Еве и чуть поклонился. — Очарован. Абсолютно очарован. Вы даже не представляете, как мечтал я увидеть его таким… растерянным, мягко выражаясь.       Ева слегка наклонила голову и сдержанно улыбнулась, пока Люцифер, метая в Радио-Демона молнии покрасневшими от гнева глазами, мечтал поджарить на медленном огне его самого.       — Думаю, — сказала она спокойно, — он просто устал.       Аластор замер.       Моргнул.       А затем его улыбка стала ещё шире, заставив напрячься каждого, находившегося в холле.       — Охо-хо, — тихо пропел он, взглянув на свою новую сотрудницу несколько иначе: с расчётом и предвкушением. На сцене появился не просто актёр массовки, а тот, кто позабавит его куда как дольше и, вероятно, самым невероятным образом. Как захватывающе! — Я знал, что вы приглянулись мне не просто за красивые глаза.       Люцифер вздохнул и провёл ладонью по лицу. Только этого ему не хватало.       К его счастью, этот парнокопытный ретировался так же быстро, как появился. Видимо, решил не мешать занятному представлению, наблюдая издалека. Сволочь рогатая.       — Я… — он снова запнулся и тихо, нервно рассмеялся, когда заметил, что в суматохе, вызванной Аластором, подобрался к женщине практически вплотную. Неосознанно телепортировался, инстинктивно. На всякий случай! Для её же безопасности!       Чёрт ногу сломит, в том, что творится в голове у этого психа, и хрен предугадаешь, что тот решит выкинуть в следующую минуту. А Чарли расстроится, случись в её драгоценном отеле смертоубийство. Да и с Каином потом разбираться не хочется… Продолжай твердить себе это, может, глядишь, сам поверишь. А пока ручки-то с чужих телес убери, а не то оторвут, ха-ха!       — Прости! — Почти вскрикнул Люцифер, вскинув руки, и поспешил отстраниться, явственно ощущая затылком обжигающее, убийственное намерение. — Обычно я куда лучше в светских беседах, клянусь! Это всё просто… Это сложнее, чем я думал.       — Знаю. Мы можем просто… продолжить позже, — предложила она без смущения, осторожно взяв его ладони в свои, на пробу. И когда он не отстранился, не вырвал своих рук из её, закончила тем же мягким тоном: — Когда тебе будет удобно.       Рубиновые глаза встретились с каре-золотыми. И Ева поняла, что пусть в его глазах более не было небесной голубизны, звёзды по-прежнему сияли. Да, звёзды те были падающими, но разве не именно такие горят прекраснее всего?       — Я не обещаю, что у меня получится, — тихо, но честно признался он, сжимая женские пальцы.       Ева улыбнулась.       — Мне не нужны обещания. Достаточно и того, что ты попробуешь.       Пусть более не физическое, но расстояние между ними всё ещё оставалось.       Однако оно больше не выглядело непреодолимым.