Такова жизнь

Эпиграф: владычица тайн жизни и смерти проведет меня через преграды в виде страданий, покажет путь гармонии и дарует глубокое бесстрашие.

***

Спертый воздух многовекового подвала медицинского общежития медленно оседал на окружающие поверхности, а также просачивался в легкие молодой девушки Нэнси. Он отдавал «родным» и давно знакомым запахом формалина, который притаился в глуби пыльных шкафов, охраняя и скрывая от лишних глаз свою драгоценность – органы. Эти колбы для хранения биологических образцов хитрейшим образом были украдены студентами с кафедры анатомии, чтобы более детально изучить, зарисовать особенности строения внутренностей человека. Помимо пронизывающего запаха формалина с пылью, в комнате зарождалось горьковато-медовое благоухание восковой свечи, пропитанное молитвами и призрачной вечностью, оно наполняло каждый вдох героини духовными силами, затем на выдохе шлейф медленно поднимался к потолку и рассеивался как будто бы в бесконечной ноте органа, предвещая ее власть и мощь.

***

Нэнси неспешно обустраивала свой алтарь, который сопровождал ее на неединоразовых сделках с ней. Их взаимодействия строятся только на уважении, чистоте намерений и регулярности. Каждый элемент «святилища» студентки не имел ничего общего из напыщенных фэнтези-ужасов, которые она любила смотреть вместе со своей семьей в период юношества, ведь что как ни пентаграммы с кровью вызовут выброс в кровь коктейль гормонов. Девушка трепетно и с почти церемониальной грацией расстилает черную материю, вобравшую в себя свет бездонной ночи, на старый деревяный стол: возведение алтаря положено. Вскоре Нэнси выставляет пару свечей: коротких и продолговатых, белых, красных и серебряных. Их цвета неслучайны, палитра – ее чистые намерения. По углам полотна этого небольшого мира она выкладывает кристаллы – стражи: смоляной обсидиан, гематит и лунный камень, раскладывает золотые ключи, служащие проводниками к секретам и тайнам жизни, украшает перьями, склянками с водой из источника. Студентка достает из свертка бумаги щепотки сушеного кедра, сандала, кипариса, аккуратно сыпет травы на раскалённый уголек в кадильнице.

***

И наконец последние главные атрибуты. На краю располагается медицинский учебник по патологии, хранящий в себе чужие страдания и боли через познания в науке, изучающие болезненные отклонения от нормального состояния. Его обложка была потрепана временем, страницы изредка стерты и заложена множественными закладками, складность предложений прерывается пометками карандашом, яркими стрелками, ведущими к некому расследованию: какова этиология, факторы риска, классификации – изучать патанатомию своего рода детектив. Поверх учебника лежал старый хирургический зажим, поблескивающий в сиянии свечей. Этот вид искренне завораживал Нэнси, потому что именно в этом она хотела специализироваться и уйти в онкохирургическое направление с головой. В центре рукодельного храма теперь стоит она. Небольшая статуэтка Гекаты, нет, это не статуэтка, это якорь в жизни главной героини. Силуэт богини вырезан из темного благородного дерева, который впитал в свою кору запах надежды, ожидания и страха. Три ее тела образовывали одну ось возвышающейся фигуры, а три пары глаз смотрели на три времени: настоящее, прошлое и грядущее. Взгляд ее глаз был невыносим из-за смутной слепоты, который не предвещал чего-то наивного, детского. В руках трехглавой богини был скипетр, определявший одно из ее умений – властвование над границами. Ниже облик божества опоясывала змея – древний и многогранный символ, связывающий Гекату и медицину. Они были похожи своей двуличностью через яд и исцеление. Нэнси бросила свой взгляд на пресмыкающееся животное, затем на его хозяйку. Несмотря на череду повторявшихся из раза в раз действий, девушка никогда не свыкнется с величественностью и влиянием богини на нее. Непроизвольное восхищение перетекает во внутренний монолог-обращение: «Дай мне твою змеиную мудрость, дай увидеть яд и превратить его в лекарство. Дай мне не бояться его». Но этого было мало, чтобы мольба стала реальностью… В эту последнюю ночь старой луны наступило время для подношений.