Глава II, "Испорченный день рождение"

      Майкл тихо сидел на диване, уткнувшись в старый дневник. Страницы уже потемнели по краям, будто их слишком часто листал. В комнате было спокойно. Даже слишком.       Доун нянчила ребёнка Виктории, покачивая его с почти механической плавностью. Виктория с мужем о чём-то тихо разговаривали. Где-то сбоку Ванесса рассматривала отцовский пистолет, а Тео пытался у неё выяснить, что это вообще за штука. Майкл почти не слышал их. — Это тот самый дневник? — Доун наклонилась чуть ближе, не отрывая взгляда от его рук. — Интересный был. Они молчат. Оба смотрят друг друга, а потом Доун снова заговорила. — Зачем снова? Майкл тихо хмыкнул, не поднимая головы. — Работаю над игрой. — сказал он, перелистывая страницу. — Хочу… вспомнить кое-что. — Угу. — Доун посмотрела на него чуть дольше, чем было нужно. — Ты уже «вспоминал». Майкл поднял глаза. — Снова? — Да, — сказала она спокойно, но её пальцы на секунду сжались сильнее. — Мне это не нравится. — Всё нормально, — устало ответил он. — Ты так всегда говоришь. Короткая пауза. — Ты почти не разговариваешь с ними, когда так делаешь. Майкл усмехнулся, но как-то без настроения. — Разговариваю. — Не так. Он закрыл дневник, но не убрал его. — Я просто хочу понять. Тишина на секунду будто стала плотнее. Доун слегка наклонила голову. — Это не звучит как «просто». Майкл отвёл взгляд. — Может, Дэвида спрошу. — Ааа… — Она мягко толкнула его плечом, чуть сильнее, чем требовалось, и коротко хихикнула. — Значит, ты всё-таки понял, зачем я их позвала. — Майкл посмотрел на неё с лёгкой усталой усмешкой. — Хитрец. Доун ничего не сказала после. Только снова перевела взгляд на дневник. И задержала его там чуть дольше, чем стоило.

***

      Тишина в доме закончилась не сразу — сначала её просто стало меньше. Где-то в коридоре хлопнула дверь. Почти сразу за ней — голоса. Несколько, вперемешку. — Мы не опоздали? — раздалось чуть громче, чем нужно. Некоторые из гостей и ребят среагировали первыми: кто-то вскочил, кто-то только повернул голову, но в комнате сразу стало живее. Доун поднялась почти автоматически. — Заходите, — сказала она, уже направляясь к прихожей. В дом вошли сразу — шумом, движением, разговорами. Сэмми шёл первым, как будто так и должно быть, за ним его жена и дети. Он огляделся, усмехнулся. — Ну здравствуй… Хэх, давно не заходил сюда. Он не стал договаривать — его уже потянули за рукав.       Следом появился Дэвид. Он двигался спокойнее. Пропустил вперёд коляску с отцом, придержал дверь, дождался, пока все зайдут, и только потом вошёл сам. Его жена остановилась у порога на секунду, огляделась, прежде чем пройти дальше. —Давно не виделись, — сказал Дэвид, подходя ближе. Майкл кивнул. — Да, — коротко ответил он. Но без той сухости, что раньше. Сэмми уже оказался рядом, хлопнул его по плечу. — Ты как всегда, — усмехнулся он. — Вообще не меняешься. Майкл чуть улыбнулся. — Это ты просто редко всматриваешься. — Да ладно тебе, — фыркнул Сэмми, но уже отвлёкся на разговор с женой. Комната постепенно наполнялась звуками. Гости расходились по группам — кто-то сразу потянулся к Виктории, кто-то к Ванессе, кто-то уже спорил о чём-то с Тео. Доун спокойно влилась в разговор с женщинами, будто всё шло именно так, как она и ожидала.       Дэвид подошёл к Майклу позже. Он не делал лишних движений, просто остановился рядом, на секунду посмотрел на дневник в его руках. — Ого, что это? Майкл чуть задержался. — Мой дневник. — Пытаешься что-то вспомнить? — спросил он с любопытством — Да. Дэвид осмотрелся и сказал по-дружески. — Если что — спроси. — Знаю. Пауза между ними не давила. Кто-то позвал Дэвида, он коротко обернулся. — Я подойду, — сказал он, но не сразу ушёл. Майкл кивнул. Дэвид отошёл, и шум снова заполнил пространство. Майкл перевёл взгляд на коляску. Эдвин сидел чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тихим, рассеянным вниманием. Он не пытался участвовать во всём сразу — просто смотрел, как будто собирая картину по частям. Майкл подошёл ближе. — Здравствуйте. - сказал Майкл с лёгким трепетом, слегка нервничая. Эдвин поднял голову. — Уильям? — спросил он почти сразу, щуря глаза. —Нет. Майкл. Короткая пауза. —А… да. Конечно. — Он кивнул, спокойно улыбнулся, гладя свою полулысую голову, на которой было не так много седых волос. —Рад тебя видеть. —Взаимно. Эдвин на секунду задержал на нём взгляд, чуть внимательнее, чем нужно. —Мы… уже говорили сегодня? — уточнил он. —Нет. —Значит, ещё поговорим, — спокойно сказал он и почти сразу отвёл взгляд, будто мысль ускользнула. Где-то рядом кто-то засмеялся, Сэмми повысил голос, споря о чём-то, дети перебивали друг друга. Эдвин слегка повернул голову в сторону звука. —Шумно стало, — заметил он без раздражения. —Есть немного, — ответил Майкл. —Это хорошо, — спокойно добавил Эдвин. Пауза. Майкл кивнул, не пытаясь развить разговор. Он постоял ещё секунду, потом отошёл — как будто ничего необычного не произошло. Комната жила своей жизнью. И прежняя тишина уже почти не ощущалась.       Майкл уже направился к кабинету. Звонок в дверь прозвучал резко. Он остановился. Почти сразу развернулся и пошёл к двери быстрее, чем собирался. Он приоткрыл и резко закрыл дверь и только потом понял, как тяжело дышит. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь вернуть контроль. Доун сразу обратила на это внимание и подошла. — Что случилось? — она прищурилась. — Снова…? — Нет. Не в этот раз, — сказал он, сдерживая раздражение. — Кто его позвал? — Я. А что? — сказала она спокойно, но внимательнее, чем раньше. — Зачем? — спросил Майкл, который подбирает слова, чтобы не начать спор с ней. — Ты же знаешь, что мы не ладим друг с другом уже 30 лет. — Ну... Во-первых, — уже она пытается объяснить свой поступок, — он сам хотел тебя увидеть, а, во-вторых, это шанс поговорить с ним, ты же сам хотел разобраться. — Меня, хотя бы, спросить можно было бы? — он вздохнул и успокоил Доун. — Это будет трудно...

***

      Гостиная постепенно затихала. Разговоры гасли один за другим, и всё чаще взгляды невольно возвращались к двум мужчинам — Майклу и Фредерику Фазу. Они сидели напротив друг друга, не спеша начинать разговор. В стороне жизнь будто продолжалась своим чередом.       Феликс, старший сын Фредерика, с улыбкой что-то говорил Виктории, пытаясь привлечь её внимание. Она лишь вежливо кивала, держась ближе к мужу — намёк был понятен и без слов. Уолтер, заметив это, коротко вмешался, и Феликс отступил, недовольно усмехнувшись. Чуть дальше Рой и Роб переговаривались с Ванессой. Один держался спокойно, почти безразлично, а вот второй явно переходил границы. Ванесса отвечала холодно, всё чаще отворачиваясь. Дети помладше — Тео, Тильда и остальные — сидели на полу, увлечённые своей игрой, словно не замечая напряжения, которое медленно заполняло комнату. Но это было лишь с виду. Потому что в центре этой гостиной всё уже замерло. Все — даже те, кто делал вид, что занят — краем глаза следили за Майклом и Фредериком. Что-то должно было произойти. И каждый это чувствовал.       Майкл внимательно наблюдал за Фредериком. Тот заметно изменился за прошедшие годы: от прежней спортивной формы не осталось и следа — теперь он выглядел грузнее, мягче, почти небрежно. Впрочем, и сам Майкл уже не был прежним — возраст оставил след и на нём. Линда постарела, но не изменилась — в ней всё ещё угадывалась та самая женщина, какой она была в 1983. Фредерик первым нарушил тишину. — Что ж… — он кашлянул, потирая влажные пальцы. — Давно не виделись… — Слишком уж долго, да? — Он усмехнулся, будто сказал что-то безобидное. Майкл не ответил сразу. Он сделал глоток виски, не отрывая взгляда от Фредерика. — Почти тридцать лет, — спокойно сказал он. — Нам ещё даже не по пятьдесят. Тишина снова сгустилась между ними. И теперь она была куда тяжелее прежней. — Эх, время летит быстро не так ли? —Для кого быстро... — Майкл запивает ещё небольшое количество виски. — А для кого-то долго... Мучительно долго — И то верно, хэх. – Фредерик пытается перевести тему. — Как там... Наши друзья. — Не все наши друзья — наши, во-первых, - говорит он с явным нарастающим раздражением. — а, во-вторых, если ты про наш квартет, то только мы живы. Ламонта не стало 85-ом, а Джереми 87-ом. С его семьёй я продолжаю говорить. – Оу... Мило. — неловко хихикает. — Чтож... Я рад, что у нас троих, хотя бы хорошо всё. Сложилось...Но с нюансом. — Он чуть отвёл взгляд, будто сам не до конца верил в это. Майкл аккуратно крутил стакан с виски, пытаясь выдержит нарастающий гнев. Линда и Доун пытались найти способ снизить напряжение между своими мужьями. Майкл же продолжил. — Ты упустил один момент, о котором должен признать... — он выпивает остатки алкоголя. — Почему ты здесь? Или решил, что теперь это подходящий момент? — Ну, если как одна из причин, то да. У меня... Были причины не приходить. —Хэх... — он улыбнулся кривой и ломанной улыбкой. — Не поздновато ли? — Н-нет... Тем более никогда не поздно! — Хм... Может напомнить? Майкл не сразу договорил. Он медленно провёл пальцем по краю стакана. Стекло тихо звякнуло — слишком громко для такой тишины. Кто-то в комнате перестал смеяться. Кто-то замолчал на полуслове. Фредерик замер. Улыбка осталась — но уже как забытая маска. — Не здесь, Майкл... — сказал он тише, чем собирался. — Давай не... Майкл чуть наклонил голову, будто прислушиваясь не к нему — к чему-то внутри. — Почему же? — спокойно спросил он. Слишком спокойно. — Кажется... однажды мы уже были наедине. Неловкое молчание, которое кажется длится вечность. Он сжал стакан сильнее, чем нужно было. — Я… — короткий вдох. — Я кое-что вспомнил. Слова дались не сразу. Будто их приходилось вытаскивать. — Не всё. — Он качнул головой. — Но достаточно. Фредерик резко выдохнул через нос, оглянулся — слишком быстро, слишком заметно. Дети всё ещё сидели на полу. Но уже не играли. — Майкл, тут дети, — сказал он, стараясь удержать голос ровным. — Я не хочу, чтобы они... — Чтобы что? — перебил Майкл, наконец подняв на него взгляд. И в этом взгляде не было злости. Хуже — там было узнавание. — Чтобы они услышали? — тихо продолжил он. — Или чтобы ты снова сделал вид, что этого не было? Фредерик сжал пальцы. На секунду — почти незаметно. — Я уже сказал, я был не прав, — быстрее, чем нужно. — Я хочу всё исправить. — Исправить, — повторил Майкл, будто пробуя слово на вкус. — Через тридцать лет. Он усмехнулся. Коротко. Без звука. — Удобно. — Это было не так, как ты думаешь, — резко сказал Фредерик, и в голосе впервые мелькнуло что-то жёсткое. — Ты тогда тоже... Он замолчал. Слишком поздно. Майкл чуть подался вперёд. — Я — что? Тишина сжалась ещё сильнее. Как будто комната стала меньше. Фредерик отвёл взгляд. — Я не это имел в виду... — Нет, — тихо перебил Майкл. — Договаривай. Пауза. Долгая. Мучительная. Фредерик не посмотрел на него. И этого оказалось достаточно. Майкл кивнул. Медленно. — Понял. Он поставил пустой стакан на стол. Аккуратно. Почти бережно. Щелчок стекла о дерево прозвучал, как точка. — Тогда я напомню сам. — говорит он с лёгкой дрожью в голосе. — Это было почти 30 лет назад. Ты вернулся в этот город не сегодня... Но важно то, что ты сделал... Это был ноябрь и тогда ты решил сделать выбор. — Это… было необдуманно, — сказал Фредерик, быстрее, чем хотел. — Мы тогда все были на эмоциях. Майкл чуть склонил голову. Как будто прислушался. — На эмоциях, — тихо повторил он. — Понятно. Они оба молчат. Диалог уже превращается в конфликт, где одна из сторон начинает подогревать. — Помнишь, что ты тогда сказал? Фредерик сжал челюсть. — Я сказал глупость. Майкл медленно кивнул. — Хм... Удобно. — Он провёл пальцем по столу, будто стирая невидимую пыль. Голос сочил сарказмом. — Знаешь… глупости обычно говорят случайно. Срываются. Их потом даже не помнят. — Он поднял на него взгляд. — А ты — помнишь. Тишина. Фредерик отвёл глаза. — Я помню, — признал он тише. — И я жалею. — Жалеешь, — повторил Майкл. Без насмешки. Хуже — почти спокойно. — Тогда объясни. — Он чуть подался вперёд. — Это тоже было «на эмоциях»… когда ты решил, что я — лишний? В комнате кто-то тихо зашевелился. Слишком громко для этой тишины. Фредерик резко вдохнул. — Я не говорил, что ты… Он остановился. Слова не сложились. Майкл не отвёл взгляда. — Договаривай. Пауза. Фредерик провёл рукой по лицу. — Я хотел нормальную жизнь, — сказал он наконец. — Понимаешь? Без всего этого. Без… тебя, без этих проблем, без— Он оборвал себя. Поздно. Майкл кивнул. Медленно. Очень медленно. — Вот, — тихо сказал он. — Теперь честнее. Он откинулся назад, но взгляд не отпустил. — Не ошибка. Не глупость. Пауза. — Выбор. Фредерик сжал пальцы. — Я тогда думал о будущем. — О своём, — поправил Майкл. Тишина стала плотнее. — И ты решил, что я туда не вписываюсь. Фредерик ничего не ответил. И этого оказалось достаточно. Майкл коротко усмехнулся. Без радости. — Знаешь, что самое интересное? Он на секунду отвёл взгляд. Будто собираясь с чем-то. — Ты его получил. Майкл ненадолго замолчал. — Свой шанс. Он снова посмотрел на него. — Только вот я — никуда не делся. Тишина. — И теперь ты здесь, — добавил он тише. — Спустя тридцать лет… с «сожалением». Он чуть наклонил голову. — Удобная позиция, правда? Фредерик молчит. Майкл сверлит его своим взглядом. И тут. — Я и Ламонт… — начал Фредерик. — Не смей, — резко оборвал его Майкл. В этот раз — громко. Слишком. Несколько человек в комнате вздрогнули. Майкл уже смотрел прямо на него. Жёстко. Без попытки сдержаться. — Не смей говорить о нём так, будто ты вообще имеешь право. Фредерик нахмурился. — Я просто— — Ты «просто» всегда всё упрощаешь! — сорвался Майкл. Голос стал резче. Громче. — «Ему было сложнее», да? «Он не справился»? Он усмехнулся. Рвано. — Удобно. Шаг вперёд. — Знаешь, что ещё удобно? Пауза. — Делать вид, что ты лучше. Слова начали бить точнее. Жестче. — Что ты «выбрал жизнь». Что ты «не мог иначе». Что ты просто… оказался умнее нас всех. Фредерик сжал челюсть. — Я не говорил— — Ты говорил это каждым своим взглядом! — перебил Майкл. Теперь почти кричал. — Каждым словом! Он ткнул пальцем в его сторону. — Ты смотрел на меня так, будто я уже ошибка. Пауза. Глубокий вдох. Слишком резкий. — Будто я — следующий. Тишина. — Ты просто не хотел быть рядом с тем, кто напомнит тебе, кем ты был. Голос стал тише. Но не слабее. Хуже. — И знаешь, что самое отвратительное? Он смотрит на него с осуждением. Молча. — Ты называешь это «сожалением». Он усмехнулся. Пусто. — Нет. Короткий вдох. — Это не сожаление. Он сделал шаг ближе. — Это страх. Фредерик замер. — Страх оказаться пустым. Пауза. — Без меня. Тишина. Майкл смотрел на него ещё секунду. И вдруг — что-то сломалось. Он резко втянул воздух. Слишком резко. Как будто вдох не дошёл. — Я… — голос сорвался. — Я видел, чем это кончается, ты понимаешь?! Слова начали путаться. Сбиваться. — Я видел, как он— Обрыв. Взгляд дёрнулся. В сторону. Не здесь. — …нет… Тише. Он посмотрел на свою руку. И замер. Пауза. Длинная. Слишком. Пальцы дрогнули. Как будто он держал что-то. …кровь. Скользкая. Тёплая. Между пальцев. Он резко вздохнул. Но воздуха не хватило. — Нет… нет, не сейчас… Голоса. Сразу. Громко. Слишком громко. Смех. Удар. «Ты сам виноват.» Синяки. Боль. Рёбра. Дыхание ломается. «Смотри на меня.» Он зажмурился. Не помогло. — Хватит… — шёпотом. Но образы не уходили. Только ближе. Только громче. — Я не… я не там… Но он был. И там. И здесь. Сразу. Дыхание сорвалось окончательно. Короткие вдохи. Неровные. Он попытался отступить. Почти не двинулся. Кровь… Боль… Страх… Слова начали повторяться. Сами. Без контроля. — Майкл. Голос. Далёкий. Потом ближе. — Майкл, смотри на меня. Он не сразу понял. Но почувствовал. Касание. На плече. Тёплое. Настоящее. Не из воспоминаний. — Ты здесь, — спокойно сказал Эдвин. — Не там. Пауза. Ещё одно касание.Чётче. — Дыши. Майкл моргнул. Раз.Образы дрогнули. Ещё раз. И начали отступать. Медленно.Неохотно. Он втянул воздух.Рвано.Но глубже. — Вот так, — тихо сказал Эдвин. Где-то рядом была Доун. Он чувствовал. Но не смотрел.Пока не мог. Ещё вдох. Ещё. И только потом— тишина. Настоящая. Майкл провёл рукой по лицу. Долго. Словно стирал чужие отпечатки. Пауза. Он поднял взгляд. На Фредерика.Коротко. Холодно. — Выйдем, — сказал он хрипло. И развернулся к двери.

***

      Майкл и Фредерик уже вместе курили сигареты. Как тогда. Но они уже постарели. Они действительно были одни, ведь никто не хотел их тревожить. Была долгая пауза. Неловкая, тихая, скрытая. – Эх... Прости, Фред... — говорит Майкл с тяжестью и дрожащим голосом, шмыгая носом и потерая лицо от слез. — Я... Впервые, что я так реагирую... Вернее... Черт... — Всё в порядке. Я сам виноват. Тогда я поступил очень... Неправильно... Прав был Джер: "никто кроме меня не кинул друга"... Особенно учитывая, что не все тебя бросили, а те, кто так сделал... Либо жалеют, как я или... — Он вздохнул. — А казалось, что тогда в детском саду мы бы были командой мечты. Жирный я, худые вы, умный ты и... Ну, ты понял. — Пхэх... Да, ладно. Прекрати унижаться. Нам уже не за 16. — Просто... Я на самом деле узнал, что Ламонт... — Умер? — Да, именно так. Это... Звучало трагично от Джереми. Такая ужасная смерть... — И я был её свидетелем. — Это тоже ужасно... — В любом случае. — затяжка. Майкл выдыхал дым, как роковая дама, хотя внешне не похож. — Я жил дальше. Но... Моя жизнь - это ложь. — Что? — Не пойми меня неправильно, но у меня есть ощущение, что я ту жизнь, которую я помню, вспомнил и вспоминаю через личные предметы... Говорят об обратном. — А. Понятно. — Он прокашливает немного и закуривает. — А ты получается игры делаешь? — Да. Доун сказала? — Ну. Почти. Скажем так, я хотел узнать, кто такой Скотт Ф. Китсон. — Хэх, ладно... — Майкл закуривает. Он почти докурил. — А какая у тебя следующая игра? Матильда фанат твоего творчества. Ну и Феликс. — Хэх... — С долью снисходительности хихикает, а потом говорит. — Название не передумал, но он будет про "у Фредди". — Ну. Это неудивительно. — Ты не понял... — говорит Майк, слегка перебив его. — Это будет не стандартный проект. По-крайней мере, я так надеюсь. — Хэх. Удачи я желаю. — Спасибо. — Майкл, — говорит Фредерик, — давай завтра вспомним это всё? Я про осень 1983 года. — А ты готов? — он смотрит на Фредерика, как на сумасшедшего. — Я не читал дальше в дневнике. Однако событие явно страшное, раз у меня паническая атака... — Если я смогу загладить вину за то, что я сделал, то соглашусь. Тем более я давно с тобой не общался. И скучал. Без тебя. Действительно скучно. — Понятно. Ладно, войдем внутрь. Завтра можешь приходить.

***

      Ранний вечер медленно стекал по комнате, как тёплый свет от лампы. Часы на стене тихо отщелкивали секунды. Майкл стоял у стены, скрестив руки, и время от времени бросал взгляд на циферблат. Не потому что спешил. Скорее… проверял, не остановилось ли всё окончательно. На диване Тео сидел почти боком, поджав одну ногу под себя, и смотрел телевизор. Рядом устроился его отец, но между ними не было той тяжёлой тишины, что обычно висела в доме.       Сегодня — иначе. Легче. Немного. Тео постукивал пальцами по подлокотнику. Быстро. Нетерпеливо. Ждал. Майкл это видел. — Как у тебя дела, сынок? — наконец спросил он, отталкиваясь от стены и подходя ближе. Тео не сразу ответил. Он будто переключался с одного мира на другой. — Нормально, пап, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. — Учёба идёт хорошо. Пауза. Майкл сел рядом. Не слишком близко — чтобы не спугнуть этот редкий момент спокойствия. — «Хорошо» — это как? — уточнил он. — Просто не завалил или реально стараешься? Тео хмыкнул. — Стараюсь. Иногда. — Иногда — это уже прогресс, — тихо ответил Майкл. Короткая тишина. Тео поёрзал, затем чуть наклонился вперёд, как будто хотел что-то сказать… но передумал. Потом снова собрался. — Пап. — Мм? — А… — он замялся, почесал затылок. — Ты когда был в моём возрасте… ну… тебе кто-нибудь нравился? Вот теперь Майкл замер. Не резко. Но заметно. Вопрос повис в воздухе, как лампочка, которую кто-то только что включил. — Сложный заход, — пробормотал он, чуть усмехнувшись. — С чего вдруг? Тео быстро отвёл взгляд. — Да так. Пауза. Слишком очевидная. Майкл прищурился, изучая сына. — «Да так» обычно не начинается с такого лица, — сказал он спокойнее. — Кто она? Тео фыркнул. — Никто. — Конечно. — Я серьёзно. — Я тоже. Тео закатил глаза, но уголки губ предательски дрогнули. — Ладно… — он вздохнул. — Есть одна. Майкл чуть откинулся назад. Не давит. Ждёт. — И? — И… — Тео пожал плечами. — Она нормальная. — Сильное описание, — сухо отметил Майкл. — Да блин, пап… — Тео усмехнулся. — Она просто… другая. Пауза. — В смысле не как остальные, — добавил он тише. — Спокойная. Но не скучная. Понимаешь? Майкл медленно кивнул. Понимал. Лучше, чем хотел бы. — Понимаю, — сказал он. — И ты… Он замялся. Слова явно не были его территорией. — Ты ей говорил? — Ты с ума сошёл? — Тео сразу оживился. — Нет, конечно! — Почему? — Потому что это странно! — Это нормально. — Нет! — Да. — Пап! — Что? Тео уставился на него, потом тихо засмеялся. — Ты вообще умеешь давать советы или просто импровизируешь? Майкл хмыкнул. — Импровизирую. Всю жизнь. Пауза.Он посмотрел на сына чуть внимательнее. — Слушай… — начал он осторожно. — Я не эксперт. Но если тебе с ней… легче, чем с другими — это уже что-то значит. Тео замер. Неожиданно серьёзно. — Да, — тихо сказал он. Майкл кивнул. — Тогда не торопись всё ломать, — добавил он. — Просто… будь рядом. Этого иногда достаточно. Тео опустил взгляд. Кивнул. — Окей.       Короткая тишина. И вдруг — звонок в дверь. Резкий. Как точка в конце разговора. Тео подскочил почти мгновенно. — ЭТО ОНИ! Он уже был у двери, прежде чем Майкл успел встать. Майкл остался на месте на секунду дольше. Посмотрел на часы. Потом — на дверь. И только потом поднялся. Что-то внутри него уже начинало тихо шевелиться. Как старый механизм, который давно не трогали. И он не был уверен, хочет ли, чтобы тот снова заработал.       В дом зашли только два человека: Фредерик и Матильда Фаз. Девчонка подошла к мальчишке, чмокнула в нос Тео, из-за чего оба подрумянили щеки, и они вместе быстрым шагом поднялись в комнату Тео, где уже были все. Однако Майкл смотрел на стыдливое лицо Фредерика. — Сядь рядом. — говорит хрипло хрипло и спокойно Майкл. — Я не кусаюсь.       Фредерик сел не сразу. Сначала он замер на секунду, будто проверяя — это приглашение или проверка. Потом всё же опустился рядом, оставляя между ними небольшое расстояние. Не слишком большое, но заметно. Майкл это отметил. Ничего не сказал. Сверху уже доносился шум — шаги, приглушённый смех, короткие вскрики. Дети начинали свою ночь. Лёгкую. Живую. Здесь же всё оставалось плотным. — Это… ты принёс? — кивнул Майкл на пакет у его ног. Фредерик опустил взгляд, словно только сейчас вспомнил о нём. — Да. Нашёл у себя. Думал… не знаю. Просто взять. — «Просто», — тихо повторил Майкл. Фредерик достал маску. Пластмасса. Дешёвая, потемневшая местами. Сверху — сбившийся мех. Когда-то мягкий, теперь сухой, неровный. На щеке почти не осталось ворса, и там проступал голый серый материал. Ухо слегка перекосилось.       Но лицо…улыбалась. Слишком уверенно для вещи, которая почти развалилась. Майкл чуть наклонился ближе. — Мы правда это носили? — сказал он тихо. — Ты чаще, чем я, — ответил Фредерик. Майкл провёл пальцем по меху. Тот не проминался. Только шуршал. — Отвратительно, — почти с удивлением. — Нам тогда так не казалось. — Нам тогда много чего не казалось. Пауза. — Помнишь Фокси? — добавил Фредерик. — Ты с ней не расставался. Майкл чуть задержался. — Да… — медленно. — Только я не помню, где она теперь. — Потерял? — Или спрятал. — Он пожал плечами. — Разницы нет. Сверху снова раздался смех. Живой. Быстрый. Майкл на секунду поднял взгляд к потолку. Потом — обратно к маске. — Забавно, — тихо сказал он. — Они сейчас почти в то же самое играют. — Только без… — начал Фредерик. — Без нас, — перебил Майкл. Пауза. Он протянул руку. Взял маску. Пластик оказался холодным. Лёгким. Он повернул её к свету. Тень легла под глаза. Улыбка стала глубже. — Я, кстати, думал… — начал Фредерик рядом. — Может, это всё— Майкл не ответил. Он смотрел. Пальцы медленно скользнули по краю глаза. Стертая краска. Шершавая поверхность. Знакомо. — …Оставить в покое, — продолжал Фредерик. — Мы же не обязаны— Голос стал тише. Как будто отступил. Майкл чуть наклонил голову. Свет изменился. Теперь он падал не сверху. Сбоку. Мех выглядел чище. Почти новым. Пальцы замерли. Шорох исчез. И вместо него — другой звук. Смех. Ближе. Живее. Не сверху. Рядом. — Майкл? — голос Фредерика прозвучал уже глухо. Далеко. Он не ответил. Потому что уже смотрел на другую маску. — Майкл!

***

Октябрь, 1983 год

***

      — Майкл! Ало! Голос будто пробился сквозь толщу воды. Майкл моргнул — и свет стал резче. Он снова здесь. Перед ним — Фредерик, уже в маске. Криво натянутой, но с тем самым выражением, будто он тут главный. Рядом — Ламонт, лениво постукивающий пальцами по боку автомата, маска Чики съехала набок. Чуть дальше — Джереми, молчаливый, но внимательный, наблюдает. — Етить колотить, Майкл, ты пугаешь своей задумчивостью... — выдохнул Фредерик. — Ты же сам просил пошугать и уйти, пока твой папаня не пришёл. Майкл медленно моргнул ещё раз. Рука сама потянулась к маске Фокси. — Не говори об этом, — коротко бросил он, натягивая её. — Тем более я по вашей просьбе это делаю. Ламонт тихо хмыкнул, даже не глядя на него. — Майк, шевели булками. А то твой братец с сестрой отвлеклись. Джереми просто кивнул в сторону зала. Фредерик уже шагнул вперёд. Не дожидаясь. Майкл закатил глаза — и пошёл за ними.

***

      Шум ударил сразу: аркады звенели, пищали, гудели. Свет мигал. Воздух дрожал от звуков. В глубине — два силуэта: Эван и Элизабет. Склонились над автоматом. Почти не двигаются, погруженную в игру.       Майкл замедлился. Жестом остановил остальных. Ламонт сразу понял. Чуть наклонился, пряча улыбку. Фредерик приподнял голову, будто ловя момент. Джереми просто остался за спиной. Как тень. Майкл сделал шаг. Ещё. Тише. Почти скользя между светом и шумом. Тишина внутри него стала плотнее. Рука вперёд. Плечо. — Бу! Резко. Эван вздрогнул всем телом. Резко вдохнул, звук сорвался в короткий крик. Он не упал, но сразу сжался. Плечи вверх, руки ближе к себе. Шаг назад — почти в автомат. Глаза широко раскрыты. И — пауза. Между страхом и слезами. Смех разрезал её.       Фредерик фыркнул первым. Ламонт тихо прыснул. Даже Джереми усмехнулся — коротко, почти автоматически. Майкл смеялся громче всех. Чуть наклонившись вперёд.Слишком легко. — Видел?! — бросил он через плечо. Ламонт лениво кивнул. — Почти как в прошлый раз. Фредерик добавил, не удержавшись: — Ты больной… — но с ухмылкой. Почти восхищённой. Элизабет резко обернулась. — Опять за старое?! Она уже стояла между ними и Эваном. Руки на груди. Взгляд — острый. — Да, — спокойно ответил Майкл. — Ему нужно привыкать. — К чему? — она шагнула ближе. — К тому, что ты ведёшь себя как идиот? Смех стих. Ламонт отвернулся, пряча ухмылку. Фредерик скрестил руки, но взгляд остался живым. Джереми смотрел на Майкла. Майкл чуть сдвинул маску вверх. Глаза — холоднее. — Слушай, у меня и так настроение не очень, — сказал он. — Так что не начинай. — А я начну! — резко ответила она. — Это не смешно. Это тупо и подло. — О, теперь ты мораль читаешь? — усмехнулся он. — Я папе расскажу! Короткая пауза. Майкл усмехнулся шире. — А вот и нет. — Он мне верит! — Конечно, — тихо, почти лениво. — Попробуй. Она сжала кулаки. Но он уже отворачивался. — Пошли, — бросил он своим. Фредерик двинулся первым. Ламонт — следом. Джереми — последним. Майкл задержался. На секунду. Взгляд скользнул обратно. Эван уже стоял ровнее, но руки всё ещё прижаты. Дыхание неровное. И — не плачет. Почти. Майкл отвернулся. И ушёл.

***

      Они вышли из зала раньше, чем вошли другие. Навстречу уже шли. Голоса громче. Легче. Чарли.Сэмми.Кэссиди. Майкл замедлил шаг. Отступил в сторону. Скрылся за автоматами. Остальные пошли дальше. Как ни в чём не бывало. Он остался. Один.

***

— Где этот придурок? Кэссиди.Резко. Жёстко. — Кэсс, не надо… — Чарли мягче. — Не надо что? Он его опять довёл! — Он не… — тихо начал Эван. — Не что?! Пауза. — Майкл не плохой. Тишина. Даже шум автоматов будто стал дальше. — Ты серьёзно? — Кэссиди не выдержала. — Он просто… — Эван замялся. — У него не получается по-другому. Элизабет резко выдохнула, но не перебила. Чарли смотрела внимательнее. — Он старается, — добавил Эван тише. — Просто… странно. — Он тебя пугает! — Кэссиди. — Иногда, — кивнул Эван. — Но не всегда. Пауза. — И он… — он опустил взгляд. — Он не всегда злой. Тихо. — Просто ему… хуже. Майкл замер. Слова будто ударили не снаружи. Изнутри. — Он думает, что так правильно, — продолжал Эван. — Но это не потому, что он хочет… ну… плохого. Кэссиди сжала зубы. Элизабет отвела взгляд. Чарли тихо выдохнула. Сэмми молчал. — Он… — Эван запнулся. — Он не знает как нормально. Пауза. — Но он пытается. Тихо. Очень. Майкл отвернулся. Слишком резко. И ушёл.

***

      Он догнал своих у выхода. Фредерик сразу обернулся. — Ну? — спросил. Майкл пожал плечами. — Ничего интересного. Ламонт хмыкнул. — Врёшь. Джереми посмотрел внимательнее. Пауза. Майкл пнул носком пола. — Отец решил, — бросил он, будто между делом. — Что младший — наследник. Тишина. Фредерик замер. Ламонт приподнял бровь. Джереми отвёл взгляд. — Серьёзно? — тихо. — Ага. Короткий смешок. Пустой. — Мне — мастерская. Ему — всё остальное. Никто не смеялся. Ламонт первым нарушил паузу. — Ну и пусть идёт лесом, — лениво. — Мы своё сделаем. Фредерик кивнул быстрее, чем нужно. — Да. Мы сами. Джереми коротко добавил: — Ты не он. Пауза. Майкл кивнул. Слишком резко. — Да. Они постояли ещё секунду. Потом Ламонт хлопнул его по плечу. Фредерик что-то пробормотал. Джереми просто пошёл вперёд. И они разошлись. Майкл остался. Один.       Однако парень почувствовал чей-то холодный взгляд, а после косания руки. Знакомой. Обернувшись, он увидел отца, который, не начав разговор, тащил Майкла в свою мастерскую.

***

      Уильям швырнул его на пол. Удар вышел глухим. Воздух выбило на секунду. Плечо отдало тупой болью. Майкл не сразу поднялся. Пощёчину. Короткая. Резкая. Голова дёрнулась в сторону. Рука сжала ткань майки и дёрнула вверх. — Что из моих слов: “прекрати это”… тебе не понятно? Тихо. Почти без интонации. Майкл молчит. Челюсть сжата. — Я дал тебе время, — продолжает Уильям. — Достаточно. Пауза. — И что я вижу? Майкл отвёл взгляд. Рывок. Ближе. — Смотри на меня. Он смотрит. Секунда. — Ты разочаровываешь меня, Майкл. Без повышения голоса. Хуже. Уильям отпускает его и отходит на пару шагов. Медленно. Как будто уже всё решил. — Я не буду повторять одно и то же, — говорит он, не оборачиваясь. — Держи себя в руках. Пауза. — Особенно сейчас. Он чуть повернул голову. — Я не хочу проблем на дне рождения Эвана. Тишина. Майкл стоит, не двигаясь. Только дыхание глубже. — Ты понял? — Да, — слишком быстро. Короткая пауза. И в этот момент — дверь. Резко. Шаги. Дыхание. — Я не опоздал? — раздаётся голос. Уильям оборачивается. И будто ничего не было. — А, Генри, — спокойно. Даже с лёгкой улыбкой. — Нет, ты вовремя. Контраст почти режет. — Боже, ты как всегда, — добавляет он, уже мягче. — Бежал? Генри тяжело выдыхает. — Немного… Машина снова— — Почини её наконец, — перебивает Уильям с лёгкой усмешкой. — Знаю одного мастера. — Ты? — Хэх, нет, — почти дружелюбно. — Но контакт дам. Майкл всё ещё стоит у стены. Наблюдает.       Когда Генри обратил внимание на то, как Майкл потеряно оглядывается по сторонам, тот отвёл недалеко Уильяма от Майкла и шёпотом спрашивает. — Что с Майклом? — Ой, не обращай внимания. Ты уже знаешь ответ. Генри оглянулся и грустно вздохнул. Он пошёл за эндоскелетом. Уильям тем же временем настроил через угрозу на более спокойное поведение Майкла.

***

      Майкл вышел. Он выглядел уставшим. Посмотрел на часы — и раздражённо фыркнул. Время шло. Слишком нормально. Будто ничего не произошло. Он провёл рукой по волосам, задержался на секунду, потом резко опустил её. Объяснения отца всё ещё крутились в голове — сухие, сложные, бесконечные. Не слова — лабиринт. Термины цеплялись друг за друга, закрывая выход, как стены, которые сами же и двигались. Он поморщился. Практика была не лучше. Металл. Масло. Глухой звук инструментов. Ремонт агрегатов, прессы, сервоприводы. Пайка, от которой пальцы до сих пор помнили тепло. И это только первый день. Майкл усмехнулся. Коротко. Пусто. — Отлично… просто отлично. Высшая степень издевательства. Он сделал шаг вперёд, затем ещё один. И только потом пришла мысль. Тихо. Почти лениво. Эван. Элизабет. Они всё ещё здесь. Майкл остановился на мгновение. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Ирония судьбы — дама с отвратительным чувством юмора. Он выдохнул через нос. — Что, малявки, отца ждёте? — Да, конечно. — говорит горло чевочка. — Ты это. Не забывай, что ты ангелочек только в глазах нашей матери. Взлететь выше... Тск, Не-а. — он говорит язвительно и с иронией. — Да? А сам? — Я не считаю себя святым. Пускай мы все идём в церковь. — Всё равно ты тоже... Лицремел. — Ли-ци-мер. Говори, правильно. — Да, Лиззи. — говорит тихо Эван. — Ты же училась. — Мне 8, мне можно... — она надулась и драматично отвернулась. — Ладно,... Подождём, старика.

***

27 октября 1983

***

      Генри и Эвелин крепят ленту на выходе из закусочной. Дети бегают по помещению. Закусочной в начеле атмосферы Хэллоуина, но ресторан будто менялся под осень.       Уильям же смотрит на то, как его жена и друг аккуратно крепят ленту "С днем рождения, Эван Афтон! С 10-ти летием!". Эту надпись постоянно меняли из-за длины или орфографии. — Осторожно. Я уже 5-ый раз делаю. — Уильям, лучше бы... — говорит Генри, который аккуратно закрепил свою часть. — Ох. Это... Не так и трудно, Хэх. — Вот и славно. Уильям напрежён и спокоен. Ему не хотелось проблем. Особенно, по его мнению, от их источника. Он любил своих детей. Но Майкл был тем, кто пытался так или иначе испортить день рождения брата: то торт взорвет хлопушкой, то напугает до истерик и так далее. Уильям заметил то, чего не знает Майкл. Что-то... Что было почти целых 20 лет. —Уильям! - кричит Генри, зовя его в кабинет.

***

      Кабинет Генри был полной противоположностью кабинета его коллеги и друга: тёплые оттенки, мягкий свет, лёгкий беспорядок, запах утреннего кофе. Уильям, едва переступив порог, это сразу отметил — и почти сразу перестал об этом думать. — Итак… — Генри немного замялся. — Я хотел поговорить. О Майкле. Уильям хмыкнул, вытаскивая сигареты. — Как всегда вовремя, — сказал он, прикуривая. — Люблю такие разговоры. Генри коротко усмехнулся, но быстро стал серьёзнее. — Я… не знаю, как правильно сказать. Просто… ты не замечал? Он как-то изменился. Уильям выдохнул дым в сторону. — Подросток. Удивительно, да. — Я не об этом, — мягче сказал Генри. — Точнее… не только об этом. После четырнадцати… что-то поменялось. У вас обоих. Пауза. Уильям не ответил сразу. Только стряхнул пепел. — Продолжай, — бросил он. Генри кивнул, будто собираясь с мыслями. — Мне может казаться… но он как будто… — он замялся, — ну… отошёл. Не на первом месте уже. Уильям тихо усмехнулся. — Отошёл? Серьёзно? — Уильям, — Генри посмотрел на него прямо, — я не обвиняю. Я просто… переживаю. Ты знаешь, я его почти с детства знаю. — И поэтому решил устроить разбор? — спокойно, но с нажимом. — Нет. Поэтому решил не молчать. Тишина. Небольшая, но ощутимая. Генри вздохнул. — Сегодня день рождения Эвана. А Майкл… опять готовит что-то. Я не уверен, чем это закончится. Уильям отвёл взгляд. — Закончится нормально. — Ты уверен? — тихо спросил Генри. — Я смотрю на них… и вижу, что они вроде держатся. Но это… на честном слове. Пауза. — Я бы не хотел, чтобы это развалилось. Быстро. Как… — он осёкся, — ну, ты понял. Сигарета в пальцах Уильяма чуть смялась. Мгновение. Он вдохнул глубже, чем нужно, и выдохнул. — Генри… — голос стал ровнее, почти холоднее. — Я разберусь. — Я знаю, что разберёшься, — тихо сказал тот. — Я просто не хочу, чтобы было поздно. Уильям посмотрел на него. Долго. Без эмоций. — Ты слишком часто смотришь назад, — сказал он. — Им это не поможет. — А тебе помогает не смотреть? — почти шёпотом. Короткая пауза. Уильям отвернулся. — Я сказал — я разберусь. Генри не стал давить. Только кивнул. — Я просто не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Тишина снова легла между ними. Уже тяжелее.

***

      Эван снова прячется. Он заметил Майкла с друзьями. В этот раз — хуже. Агрессивнее, чем неделю назад. Чем пять дней назад. Будто что-то внутри него щёлкнуло и не вернулось обратно. Мало ему кошмаров про аниматроников, которые пытаются его убить — так теперь брат использует это. Осознанно. Почти методично.       В последнее время Эван постоянно оглядывался. Проверял углы, проходы, двери. Любое место, где мог бы появиться Майкл. Он помнил. Чулан. Полумрак. Силуэты, которые не должны были двигаться. Он не забыл. И сегодня… сегодня Майкл будто специально доводил всё до предела.

***

      Майкл же искал. Он хотел довести это до кульминации. Последний розыгрыш Идеальный. Он чувствовал странное удовольствие. Не чистое, не радостное — скорее облегчение. Как будто внутри него накапливалось давление, и каждый испуг Эвана выпускал часть этого напряжения. Выброс. Тишина. Пустота. Но дело было не только в этом. Причины переплетались. Возраст. Усталость. И… внимание.       Линда. Она посмотрела на него иначе. Дольше. Теплее. Назло Фредерику. Майкл тогда растерялся. Щёки вспыхнули, слова застряли где-то внутри. Он не привык к такому вниманию. Не к себе. Но он не знал. Не знал, что всё уже решено. Фредерик и Линда договорились. Тихо. Заранее. Он рассказал ей слишком много. Достаточно, чтобы она сделала вывод: Майкл — «не такой». Поэтому — выбор.       Фредерик. А Майклу — ложь. И негласный договор: если всё пойдёт плохо, если Майкл станет изгоем — они уйдут. Оба. Не тонуть вместе с «кораблём». Но Майкл этого не знал. Он был спокоен. Почти счастлив. И продолжал искать Эвана.

***

      В это время, в обеденное взрослые начинали беспокоиться. Вернее один сильно, пока остальные занимаются своими делами. Дети бегали по залу. Шумели. Смех перемешивался со звуками автоматов. Атмосфера Хэллоуина уже чувствовалась — но праздник был другим. Более личным. Более напряжённым. — Ну, где этот малой? — Розалин оглядела помещение, чуть прищурившись. — Должен был быть тут… — нахмурилась Эвелин. — И Майкла не вижу. — Ну, в любом случае я могла бы… — Розалин лениво повела плечом, взгляд скользнул в сторону входа. — занять время поинтереснее. — Розалин, — резко оборвала Эвелин. Пауза. Холодная. — Не сейчас. — она показывает жестом, что это неуместно и грубо. — Во-первых, я замужем. Во-вторых, ты тоже. В-третьих… — она чуть наклонилась вперёд. — выбери момент получше. Розалин усмехнулась, но отступила на полшага. — Ты всегда такая серьёзная. — А ты — слишком лёгкая. — Что тут у вас, дамы? Уильям подошёл спокойно. Как всегда. Улыбка — ровная. Почти идеальная. — Ох, Уильям, — сказали обе. Розалин повернулась к нему первой. — Мы просто обсуждали, как скрасить ожидание. — Розалин, — мягко, но с границей, — я обращался к Эвелин. — Какая жалость, — театрально протянула она. — значит, не сегодня. — И не здесь, — спокойно ответил он, уже переводя взгляд на жену. — Что случилось? — Эван пропал, — коротко сказала Эвелин. Улыбка осталась. Но стала тоньше. — Понятно. Сзади подошёл Генри. — Да уж… Где Эван?

***

      Тем временем… Майкл шёл по коридору. Один. Он отстал от группы — остальным это уже надоело. Джереми предлагал закончить, спокойно, без упрёка, но Майкл не остановился. Ему нужно было довести это до конца. Коридор становился тише. Дальше от шума. Дальше от света.       Он остановился у двери. Кабинет отца. Рука в карман. Скрепка. Щёлк. Замок поддался. Он уже делал это раньше. Майкл зашёл внутрь. Осмотрелся. Кабинет был аккуратным. Почти стерильным. Всё на своих местах. Слишком правильным. Дверь за его спиной приоткрыла. Тихо. Эван. Он последовал за братом. Осторожно. Почти не дыша. Майкл подошёл к столу. Открыл ящик. Он искал конкретное. Подтверждение. То, о чём говорил отец. Юридическое. Холодное. Окончательное.       Когда Майкл смотрит на бумаги, он ощущает своеобразную тяжесть в понимании слов. Однако Майкл точно мог разобрать, что Эван - официальный наследник. И ладно бы отец не трогал его, как говорил он сам: "если не я, то кто-то другой..."(Майкл даже опускает тот факт, что отец выбрал мальчика без твёрдого характера, который даже мухи не обидет), но буквально следующая макулатура — это предварительный и готовый документ, где не хватает подписи и мелочь вроде номера его удостоверения личности. Отец его заранее предопредил роль мальчика на побегушках младшего брата. При этом у Уильяма есть образец некого документа, который юридически написан так, что Майкл не может оспорить решение его отца. Но необычное было впереди.       Он немного нагнулся и достал другие бумаги, которые позже он обранил от испуга. Надписи были хаотичными и безумными. Его напугало то, что на рисунках отца был нарисована "Тень", которую он узнает из тысячи(из-за того, что силуэт напоминал мертвеца). От такого он решил, что лучше действительно нужно прекратить это, но судьба — злодейка.

***

      Эван стоял. Он буквально себя обнаружил, когда слишком долго стоял у двери. Если бы Эван хорошо спрятался на некоторое время и его бы нашёл любой взрослый, то Майкл бы забыл про розыгрыш. К сожалению, мальчик это поздно понял. Ведь подросток-брат уже отцепил от земли, довольно строя свое лицо, как у Лиса, который поймал добычу.

***

      — Ух ты, твой брат совсем ещё малыш, не так ли? — говорит Ламонт. — Это уморительно. — говорит Джереми. Майкл и его друзей окружили Эвана. Он хныкал, дрожа от необъяснимого страха. Квартет наслаждался этим и смеялся. Наконец-то Майкл предлагает "идеальный и смешной розыгрыш". — Почему бы нам не помочь ему взглянуть поближе? Ему понравится! — сказал Майкл, хватая Эвана со своими друзьями. Они тащат мальчика. Кто-то из его друзей замечают и бежит к взрослому, пока остальные не знали, что делать. Кэссиди пытается помочь, но не знает как. Но тем ребенком, который побежал к взрослому — Чарли Эмили.       Она подбежала к Генри и тот пытается быстро подойти к Уильяму, который вернулся в кабинет.

***

      Уильям стоял в кабинете, смотря на небольшой беспорядок. Мужчина сразу же осознал, что стоило бы запереть кабинет. Но плохая новость не приходит одна.

***

      Майкл с друзьями просто прибежали и отдаляли его к челюсти Фредбера. Но потом. Они положили его голову внутрь Челюсти аниматроника, чтобы тот цитата: "поцеловал его". А потом... Хруст. Устращающий крик боли. Плач, громкий и жалобный. А затем... Тишина. Но сама картина была не менее жуткой: челюсть аниматроника Фредбера покрылась кровью, голова внутри, будто сдавленна или... Откушенна... Лицо мальчика имело странный вид: с одной стороны были какие-то движения мышц и даже было слышно бульканье и стон, а с другой стороны, глаза были стеклянными и застывшими. Уильям опоздал. Эвана действительно уже нужно спасать. Не обращая внимание на всех, он аккуратно достал сына. Делал так быстро, что с него начало падать. Пахло ванилином и железом. Все гости расходились, часть оказывали помощь, а к закусочной прибывала скорая. Однако в этой суматохе застрял только Майкл. Пока его друзья сняли маски и были шокированы и часть из них разбежались, пока Джереми же пытался помочь всем. Он — едиственный, который остался с Майклом. Майкл чувствовал пустоту. Шок. И что-то, чему он не мог дать название. Но он запомнит только одно чувство: на него смотрело тысячи глаз.

***

201X год

***

      Майкл же очнулся. Вернее пошевился. Он осматривает комнату. Такое у него было ощущение, что кто-то был здесь и что он с ним разговаривал и стоял. Сейчас он сидит и чувствует боль в глазах, а, касаясь переносицу, чувствовал влагу. Когда Майкл посмотрел на стол, то заметил аккуратно записанный лист. Он сел на диван, найдя свои очки, стал читать: "Дорогой друг, Майкл Афтон. Я долго думал, писать тебе или нет. Честно — не знаю, правильно ли это. Наверное… всё-таки да. Вчерашний разговор… Я не уверен, что должен был его продолжать. Сначала казалось, что это просто воспоминания. Обычные. Старые. Но потом ты замер. Не так, как люди обычно замирают, когда задумываются. Совсем по-другому. Ты просто… остановился. И не вернулся сразу.       Я сначала подумал, что ты слушаешь. Потом — что устал. Потом — что мне лучше замолчать. Но ты не реагировал. А потом ты начал плакать. Не резко. Не как от боли. Просто… будто это уже давно шло, и вдруг стало видно. Слёзы текли, и ты их не замечал. И это было… страшно. Правда страшно. Я пытался что-то сказать. Кажется.Честно — я не помню, что именно.       Линда тоже это видела. Она потом долго молчала. Матильда хотела подойти к тебе. Я её остановил. Не потому что она не должна была — а потому что я сам не понимал, можно ли к тебе сейчас вообще подходить. Ты выглядел так, будто тебя там нет. Совсем. И глаза… Прости, если это звучит жёстко, но я не знаю, как сказать мягче. Они были… красные. Почти полностью. Я сначала подумал, что мне кажется. Не показалось. Слушай…Я не знаю, что это было. И именно это пугает больше всего. Ты всегда был сложным. Это я знаю. Мы все это знаем. Но это было не «сложно». Это было что-то другое. После этого я не могу просто сделать вид, что всё нормально. Не хочу. Мы с Доун и Линдой говорили. Если ты не против — давай попробуем найти специалиста. Не потому что с тобой «что-то не так». А потому что тебе… тяжело. И это видно. Ты не обязан справляться с этим один. Я не хочу снова оказаться тем, кто отходит в сторону. Как тогда. Хватит одного раза. Если тебе нужно время — возьми его. Если не хочешь говорить — не говори. Но, пожалуйста… не закрывайся совсем. Мне правда не всё равно.

Искренне твой,

Снова твоё друг Фредерик К. Фаз"