Глава 9

Пятница в Лондоне всегда начиналась раньше, чем наступал вечер. Вера вышла из архива в пять и по дороге домой успела убедить себя, что три часа — это много, паста с баклажанами — быстро, можно также сделать салат — вообще дело пяти минут, а иррациональный страх «испортить вечер» не имел под собой почвы. И всё же он цеплялся за неё, как вредная привычка: он был не про еду, а про место, которое она ещё не успела занять уверенно. Джон встретил её в коридоре с привычным выражением заботливого человека, который всегда немного тревожится за других и почти никогда — за себя. — Ты рано, отлично, — сказал он. — У тебя полно времени. — Это подозрительно, — ответила Вера, снимая куртку. — Когда у меня полно времени, я обязательно придумаю себе ещё одно дело. — Не смей, — предупредил Джон. — Ты обещала пасту. — Я обещала пасту. И я её сделаю. Просто… — она помялась, — я ещё подумала про медовик. Джон посмотрел на неё так, как смотрят на человека, который добровольно идёт на дополнительные страдания. — Конечно, подумала. Потому что почему бы не усложнить себе жизнь. — Я же не постоянно усложняю. — Вера, ты переехала в квартиру к Шерлоку Холмсу, — напомнил Джон мягко. — По-моему, это уже достаточно говорит о твоём вкусе к сложности. Она усмехнулась, но в этом смехе было больше напряжения, чем веселья. — Я не переехала к Шерлоку. Я переехала… к вам. К тебе. И… — она чуть тише добавила: — к миссис Хадсон, наверное. — Вот это правильное уточнение, — серьёзно сказал Джон. — И если ты сейчас начнёшь паниковать, я буду стоять рядом и морально поддерживать. Но руками лезть не буду. Я научен. — Слава богу, — буркнула Вера и пошла на кухню. Готовка заняла не так много времени, как ей казалось в голове. Соус с баклажанами и помидорами получился быстро, салат — зелёный, свежий, нарядный — она собрала из рукколы, авокадо, огурца и томатов с лимонной заправкой. Медовик потребовал чуть больше внимания, но она приготовила коржи и крем без катастроф и даже без желания бросить всё и уехать обратно на родину в Самару одним рейсом. Джон честно пытался помочь раза три, и каждый раз Вера останавливала его с одинаковой смесью ворчания и смущения — не потому что он раздражал, а потому что она не хотела выглядеть здесь беспомощной. — Я могу нарезать помидоры, — предложил он. — Они уже нарезаны. — Тогда я могу… открыть вино? — Это можно, — сдержанно разрешила Вера, будто выдавала лицензии. — Спасибо, — торжественно сказал Джон и добавил уже тише: — Видишь? Я тоже полезный. — Очень, — согласилась Вера. — Теперь иди. И не стой надо мной, как мама, которая боится, что ребёнок обожжётся. — А ты сейчас меня как ребёнка воспитываешь, — заметил Джон. — Ты сам напросился, — сказала Вера, и у неё получилось улыбнуться чуть естественнее. К половине девятого всё было готово. Стол накрыт, вино дышало, и в воздухе витало то особенное, лёгкое напряжение ожидания гостей. Именно тогда прозвенел звонок. — Это Молли, — сказал Джон. — Открою. Молли вошла в кухню осторожно, в руках у неё был небольшой пакет с печеньем, и она держала его так, будто это её пропуск. — Привет, — сказала Вера первой. Молли заметно выдохнула. — Привет. Ты, должно быть, Вера? Я Молли, очень приятно. Она улыбнулась и тут же бросила на Веру быстрый взгляд — слишком быстрый, чтобы быть случайным. Вера поймала его мгновенно: не ненависть, не неприязнь, а осторожная оценка. «Кто она? Что она здесь делает? Насколько она… опасна?» Опасна не как человек, а как женщина в компании, где у Молли и так было мало устойчивости. Молли не смотрела на Веру зло, скорее настороженно, но в этой настороженности была знакомая дрожь: неуверенность в себе и привычка считать, что рядом всегда найдётся кто-то лучше. — Я принесла печенье, — сказала Молли и тут же добавила: — Если это… не лишнее. — Печенье лишним не бывает, — уверенно и с улыбкой ответила Вера. — Это как запасной план. Даже если всё сгорит, будет печенье. Молли чуть улыбнулась, но снова посмотрела на Веру — уже внимательнее, будто пытаясь понять, какая она: громкая ли, резкая ли, будет ли «занимать пространство». — Ты… давно в Лондоне? — спросила Молли, явно выбирая нейтральную тему. — Два года, — ответила Вера. — Из России переехала. — Ого, — сказала Молли искренне. — Это… сложно. — Сложно, — кивнула Вера. — Язык — полдела. Остальное — привыкнуть, что люди могут быть вежливы и при этом холодны, и что это не лично к тебе. Молли кивнула слишком быстро, как будто это попадало куда-то в её собственную боль. — Хочешь помочь? — спросила Вера, чтобы снять с них обеих напряжение. — Подержишь коржи? Я медовик собираю. — Да, — быстро согласилась Молли и подошла ближе. Они работали рядом несколько минут, и неловкость стала мягче — бытовые действия всегда делали людей менее опасными друг для друга. — Ты не боишься… — начала Молли и осеклась. — Чего? — спокойно спросила Вера. — Ну… этого всего, — неопределённо сказала Молли и кивнула куда-то в сторону гостиной, где был Шерлок, даже если его пока не было видно. Вера усмехнулась. — Я боюсь быть лишней, — призналась она. — А его… я скорее опасаюсь. Это разные вещи. — Он может быть… — Молли замялась, подбирая слово. — Травмирующим, — подсказала Вера тихо и аккуратно, без издевки. Молли посмотрела на неё с благодарностью, будто Вера сказала то, что Молли самой нельзя говорить вслух. Шерлок появился на кухне неожиданно, как всегда. Он задержался у дверного проёма, взгляд скользнул по столу, по мискам, по Молли, по Вере. Задержался на Молли чуть дольше, чем на Вере — не ласково, просто внимательнее, потому что она часть его привычной географии. — Ты сделала по-другому макияж, — сказал он нейтрально. Молли побледнела и тут же покраснела одновременно. — Я… немного. Вера не стала резко его обрывать; в ней ещё не было того права, которое появляется у «своих» друзей, и она это понимала. Она выбрала осторожность — тон, который не провоцирует. — Шерлок, — сказала Вера ровно, без агрессии. — Сегодня вечер, где людям хочется чувствовать себя… нормально. Можно без подробностей? Шерлок посмотрел на неё так, будто проверял, что именно она имеет в виду. — Подробности иногда полезны, — сказал он. — Иногда, — согласилась Вера. — А иногда они просто заставляют людей жалеть, что у них есть лицо. Молли не выдержала и тихо усмехнулась, пряча улыбку. Шерлок нахмурился, но спорить не стал. Он взял с края стола ложки. — Куда это? — В гостиную, — ответила Вера. — Пожалуйста. Он ушёл, и Молли выдохнула. — Спасибо, — сказала она тихо. — Я не защищала тебя, — ответила Вера так же тихо. — Ты отлично выглядишь. Просто его комментарии, как я уже успела понять, чаще всего неуместны. — Это… тоже защита, — сказала Молли и снова бросила на Веру короткий взгляд — теперь уже без настороженности, скорее с признанием: «ты не враг». Ровно в девять пришёл Грег. Он вошёл уверенно, как человек, который умеет быть центром комнаты, но сегодня был чуть уставшим, и это делало его живее. — Вера, — сказал он тепло. — Добрый вечер. Джон меня приятно удивил, рассказав о новой соседке. Извини, если был груб при допросе. — Добрый вечер, инспектор, — ответила Вера. — Надеюсь, больше не стать частью допросов. — Ох, прошу, без формальностей. Для друзей просто Грег. А я думаю, мы можем считаться друзьями, раз я оказался приглашённым на ужин, — сказал Грег и улыбнулся чуть шире, чем нужно. Джон, проходя мимо, бросил на Веру короткий взгляд: «я вижу». Вера ответила ему таким же: «не драматизируй». — Садимся. Едим. Пока Вера не решила, что нужно ещё что-то приготовить. — Поздно, — сказала Вера. — Я уже испекла медовик. — Конечно, — сказал Грег с уважением. — Женщина с амбициями. — Женщина с тревожностью, — поправила Вера. — Это почти одно и то же, — заявил Грег и подмигнул, но сделал это так, что Вера восприняла скорее как шутку, а не как «сигнал». Они расселись за столом, и первое время все держались в рамках: комплименты еде, вопросы «как прошла неделя», короткие улыбки. Вера поставила на стол салат рядом с пастой, и приглашённая раннее миссис Хадсон сразу оживилась. — Ох, какая красота, — сказала она. — Наконец-то зелень! Джон, ты видишь? Люди едят зелень. — Я ем зелень, — возразил Джон. — Ты ешь её случайно, — строго сказала миссис Хадсон. — Когда она попадает в твой сэндвич. Вино разлили почти сразу. Грег выпил первый бокал быстрее остальных, как человек, который пришёл не просто поесть, а снять напряжение недели. Второй бокал он уже пил с улыбкой, которая становилась всё свободнее. — Так, — сказал он, когда разговор снова вернулся к Вере. — Два года в Лондоне. Из России. И ты выжила. — Я не только выжила, — сказала Вера. — Я даже научилась не пугаться, когда кто-то говорит мне «you alright?». Молли улыбнулась. — Мне всё равно кажется, что это странный вопрос. — Он странный, — согласилась Вера. — В России, если тебя так спросили, значит, ты действительно выглядишь так, будто с тобой что-то случилось. — В России всё прямолинейнее? — спросил Грег. — В России проще понять, когда тебя любят и когда нет, — сказала Вера. — Здесь иногда нужно переводить эмоции с британского на человеческий. Джон рассмеялся. — Ой, это звучит опасно. Шерлок, который ел молча, поднял голову. — Это не перевод. Это кодировка. — Конечно, — устало сказал Джон. — Мы опять превращаем ужин в лекцию. — Я не читаю лекцию, — возразил Шерлок. — Я участвую. Молли, чуть поддавшись вину, улыбнулась и сказала почти ласково: — Ты сегодня правда участвуешь. Вера это увидела моментально: влюблённость. Так опознаёшь давно знакомый, заезженный паттерн, где человек снова делает одно и то же, веря, что вот-вот получится. Она увидела, как на долю секунды в глазах Шерлока мелькнуло что-то вроде растерянности — редкое и оттого бесконечно ценное для Молли зрелище. Вера мысленно даже не осудила, а скорее пожалела Молли: любить такого человека — значит постоянно получать не то, что ждёшь. Шерлок замер на секунду, явно не зная, что делать с похвалой при свидетелях. Он взял бокал, сделал глоток и слишком быстро поставил его обратно, будто хотел скрыть сам факт движения. — Я не нуждаюсь в подтверждении моих стараний, — сказал он наконец. — Никто не нуждается, — сказала миссис Хадсон. — Но нам приятно. Шерлок посмотрел на неё так, будто она снова ломала законы физики. — Это не аргумент. — Это жизнь, — отрезала миссис Хадсон и тут же смягчилась. — Ешь. — За то, что пятница, — сказал Джон. — И за то, что никто никого не тащит в морг, в больницу, в участок или в архив. — В архив меня и так никто не тащит, — заметила Вера. — Туда обычно приходят добровольно. Потом жалеют, но это уже их выбор. Грег усмехнулся. — В Ярд тоже приходят добровольно. Потом жалеют, но там уже поздно. — Я жалею редко, — сухо сказал Шерлок, не поднимая глаз от тарелки. — Ладно, — сказал Джон, и кивнул на пасту. — Вера, это правда вкусно. Шерлок, скажи что-нибудь нормальное. Не анализ. Просто человеческое «вкусно». Шерлок посмотрел на Джона так, будто тот попросил его станцевать. — Сносно, — произнёс он спустя паузу, и это прозвучало так, как будто он поставил галочку в списке задач. — Спасибо, — сказала Вера осторожно, без дружеского «ну наконец-то», чтобы не подталкивать его к защите. — Вера, — сказал Грег, наклоняясь ближе, — ты понимаешь, что ты сейчас повысила планку этой квартире? — Планку чего? — спросила Вера, не воспринимая это всерьёз. — Планку качества жизни, — ответил он. — До тебя тут было… — он посмотрел на Джона, — выживание. — Эй, — возмутился Джон. — Мы жили достойно! — Вы жили чаще всего на доставке, — парировал Грег. — Так себе условия жизни. — Вера, не слушай его, — сказал Джон. — Он просто любит выглядеть умным рядом с женщинами. — Я люблю выглядеть умным вообще, — поправил Грег и улыбнулся Вере так, будто это была их маленькая шутка. — Но рядом с тобой это особенно приятно. Вера усмехнулась. — О, господи. Я догадывалась, что пятница делает людей шумнее. Шерлок поднял глаза. — Это не пятница, — сказал он. — Это алкоголь. Грег сделал вид, что не услышал, и налил себе ещё немного. — Ладно, — продолжил он уже смелее. — Я скажу прямо. Ты здесь очень… к месту. Вера чуть наклонила голову, сохраняя спокойную вежливость. — Это звучит так, будто я стул. — Хороший стул — редкость, — серьёзно сказал Грег. — На нём хочется сидеть. Молли поперхнулась вином и прикрыла рот салфеткой. Джон закашлялся и посмотрел на Грега с выражением: «ты сейчас серьёзно?». — Господи, Грег, — сказал Джон, — ты же трезвый был пять минут назад. — Я не трезвый, — радостно признался Грег. — Я свободный человек в пятницу вечером. Джон снова повернул разговор в бытовое. — Вера, а ты в архиве… ты же не только бумажки раскладываешь? — спросил он. — Ты же работаешь с людьми тоже? — Да, — кивнула Вера. — Они приходят либо с готовым запросом, либо с идеей, что документ «где-то точно есть». Иногда он есть. Иногда его никогда не было. Иногда он называется не так, как они думают. И ты становишься человеком, который должен объяснить, почему мир не обязан совпадать с ожиданиями. — Добро пожаловать в мою жизнь, — сказал Грег. — Добро пожаловать в жизнь вообще, — буркнул Шерлок. — Шерлок, — предупредил Джон, уже с улыбкой. Шерлок посмотрел на него внимательно, будто снова вспоминал правила игры. — Хорошо, — сказал он. — Тогда конкретно: мир редко совпадает с ожиданиями. Особенно у людей, которые пьют вино и считают, что завтра можно всё исправить. — Это ты сейчас о ком? — спросил Грег. — О тебе, — спокойно ответил Шерлок. Грег рассмеялся — громко, даже чуть лишне, потому что вино уже делало его реакцию шире. — Отлично. Я люблю честность. Она бодрит. — Ты любишь не честность, — сухо сказал Шерлок. — Ты любишь ощущение, что тебя понимают. Грег на секунду замолчал, будто это попало точнее, чем хотелось бы, и тут же отыграл назад — привычной лёгкостью. — А ты, Вера, что любишь? — спросил он, переходя в более мягкий тон. — Ты же теперь живёшь… в эпицентре всего этого. Вера улыбнулась, отвечая на его малозаметный флирт почти шуткой — не обесценивая, но и не принимая как серьёзное приглашение. — Я люблю, когда ужин заканчивается без пожара. — С нами это уже достижение, — сказал Джон. Молли улыбнулась Вере — чуть теплее, чем в начале, и в этом было: «ты справляешься». Грег налил себе снова и уже почти не скрывал, что хочет выглядеть впечатляюще. — Кстати, про «эпицентр», — сказал он, будто вспомнил по делу. — У нас сегодня опять… всплыл Майкрофт. Вера оживилась сразу, любопытство было настоящим. — Майкрофт? — переспросила она. — Я знаю только, что он брат Шерлока и… в верхушке где-то. Но кто он вообще? Грег явно обрадовался вопросу: это был шанс и поговорить, и блеснуть. — Он… скажем так, — Грег усмехнулся, — человек, который считает, что если он услышал слово «полиция», это уже его зона ответственности. — Он не считает, — спокойно сказал Шерлок. — Это часто так и есть. — Вот, — Грег чуть наклонился к Вере, будто делился секретом. — И вот он сегодня снова вылез. Позвонил. Сказал что-то в своём стиле. Намекнул, что «неплохо бы ускориться». — А ты что? — спросила Вера. Грег сделал лицо, которое явно должно было впечатлить. — Я сказал, что мне Майкрофт не указ. Шерлок поднял брови — медленно, как человек, который наслаждается тем, как сейчас разрушит чужую позу. — Ты сказал… Майкрофту… что он тебе не указ. — Да, — уверенно повторил Грег, но уже чуть менее уверенно, предчувствуя неминуемый разбор от консультирующего детектива. — И он что? — спросил Шерлок. — Ничего, — ответил Грег. — Он… как обычно. Холодный. Вежливый. Шерлок кивнул. — То есть он сделал вид, что принял твой героизм. А потом обошёл тебя через другого человека. Вероятнее всего, через твоего начальника. Или через человека, который контролирует финансирование твоего отдела. — Ты не знаешь, — отрезал Грег. — Я знаю Майкрофта, — сказал Шерлок. Вера посмотрела на них обоих и, чтобы не дать напряжению стать неприятным, снова шутливо отреагировала на Грега: — Грег, ты сейчас выглядел очень мужественно. Прямо как человек, который сказал «нет» налоговой. Грег рассмеялся и поднял бокал. — Вот! Она понимает! — Она смеётся, — поправил Шерлок. — Шерлок, — тихо сказал Джон, — мы же договаривались. Фильтр. Шерлок посмотрел на Джона, как будто слово «фильтр» требовало инструкции. — Хорошо, — сказал он и, после паузы, добавил чуть иначе: — Грег, ты старался выглядеть независимо. Это… понятно. Грег уставился на него. — Это что сейчас было? — Это фильтр, — устало пояснил Джон. Молли тихо улыбнулась — не Вере, не Джону, а куда-то в себя, потому что для неё любая попытка Шерлока «смягчиться» была событием. Вера снова поймала этот взгляд. Молли жила на этих крошках, как будто других источников тепла не существовало. Разговор естественно перетёк в тему «кто вообще имеет право лезть в чью работу», и спор возник сам собой, без приглашения. — Я не понимаю, — сказала Вера, — почему человек «сверху» считает, что может управлять тем, что делает полиция. — Потому что может, — сказал Шерлок. — Потому что пытается, — возразил Грег. — Потому что система так устроена, — сказал Джон. — И всем от этого одинаково плохо. — Мне не плохо, — тут же сказал Шерлок. — Тебе не плохо, потому что ты не живёшь как люди, — автоматически сказал Джон и тут же осёкся. — Прости. Мы же договорились. Сегодня без этого. Шерлок нахмурился, но — удивительно — не укусил в ответ. Он явно фильтровал. — Я живу эффективнее, — сказал он вместо грубости. — А я живу так, чтобы не сойти с ума, — сказал Грег. — А я живу так, чтобы завтра не пожалеть, что сегодня сказала лишнее, — сказала Молли неожиданно искренне и тут же смутилась от собственной прямоты. Все на секунду замолчали, и это была та самая живая пауза, когда за столом вдруг слышно, что люди настоящие. Вера мягко поддержала Молли, не делая из этого сцены: — Это очень разумно, — сказала она. — Я тоже так живу. Грег выпил, посмотрел на Веру, и флирт вернулся волной — уже более прямой, потому что алкоголь снимал тормоза. — Ты слишком разумная, — сказал он. — Это опасно. — Я архивист, — ответила Вера. — Я опасная только для хаоса в документах. — Я бы поспорил, — сказал Грег. — Я бы не стала, — сказала Вера. — У меня стальная выдержка. — А у меня изрядное упрямство, — парировал Грег. Шерлок посмотрел на него и спокойно добавил: — И развод в перспективе. Полгода. Наступила гулкая тишина. Грег замер, его улыбка сползла с лица, сменившись сначала недоумением, а затем вспышкой холодной, пьяной ярости. — Это не твоё дело, — отрезал он резко, и в его голосе не осталось и следа прежней лёгкости. — Шерлок! — Джон произнёс это не как упрёк, а как команду, мгновенно вставая в позицию посредника. — Это не грубость, — настаивал Шерлок, но уже тише, явно вспоминая про фильтр. — Это… наблюдение. — Наблюдение за моей личной жизнью тебя не… — Грег не договорил, с силой отодвинув стул. — Тост! — почти выкрикнула миссис Хадсон, решительно вклиниваясь в нарастающее напряжение. Её голос прозвучал так твёрдо, что все невольно обернулись. — За отличную хозяйку этого вечера, за Веру. И за то, что мы все сегодня здесь собрались, — она бросила острый взгляд на Шерлока, — стараясь быть цивилизованными людьми. — За то, что она делает ужин таким, что даже Шерлок… ну… присутствует, — подхватил Джон с облегчением, поднимая бокал. — Я не «присутствую», — сухо сказал Шерлок. — Я вынужден. — Он вынужден, — повторил Джон с натянутой улыбкой. — Это у него форма любви к человечеству. — Это не любовь, — буркнул Шерлок, но больше не развивал тему. Грег, тяжко дыша, медленно опустился обратно на стул. Он не присоединился к тосту, но и не ушёл. Просто сидел, уставившись в свой бокал, пока гневная волна не схлынула, оставив после себя лишь усталое смущение. Дальше вечер шёл заметно спокойнее, почти натянуто. После вынесенного медовика и вежливых комплиментов, миссис Хадсон завела разговор о ноющем бедре, Джон с готовностью давал медицинские советы, Молли рассказала, что записалась на танцы, а Грег делился байками из работы уже без прежнего азарта, под монотонные комментарии Шерлока, который окончательно ушёл в себя. Вечер начал сворачиваться. Миссис Хадсон ушла первой, Молли — следом, неловко, но тепло попрощавшись с Верой и отдельно, чуть тише, с Шерлоком. Грег задержался дольше всех, пока Джон не начал почти прямолинейно выпроваживать его взглядом. — Спасибо, — сказал Грег Вере уже в коридоре, и в голосе слышалась пьяная, уставшая искренность. — Было хорошо. Ты… правда хорошая. — Спасибо, — ответила Вера спокойно. — Иди домой. И не забалтывай таксиста, лучше отдохни. — Я буду молчать, — пообещал Грег, но это прозвучало неубедительно. Когда дверь закрылась, Джон ушёл на кухню греметь посудой, а Вера осталась в гостиной, потому что усталость догнала её именно тогда, когда больше не нужно было держать лицо. Шерлок сидел в своём кресле и смотрел в пространство так, будто проверял, не оставили ли гости после себя слишком много следов. — Я, наверное, была слишком… — начала Вера. — Шумной, — подсказал Шерлок, не глядя. — Да. Он помолчал, потом сказал ровнее, чем обычно, и от этого слова прозвучали серьёзнее: — Ты добавляешь шум, это факт. Раньше здесь было предсказуемо. Сейчас — менее… Вера не стала спорить. Она осторожничала, потому что понимала: с Шерлоком шаг в сторону может выглядеть как вторжение, даже если сделан из лучших намерений. — Я постараюсь… не мешать, — сказала она. — Ты уже мешаешь, — ответил он, и помедлив добавил: — Но это не катастрофа. Она чуть улыбнулась. — Это, видимо, твой максимум принятия? Шерлок посмотрел на неё и, как будто решая, стоит ли говорить дальше, произнёс: — Ты не ведёшь себя как хозяйка. Это правильно. — Потому что я не хозяйка, — сказала Вера тихо. — Я тут и неделю не прожила… привыкаю. Он кивнул почти незаметно. — Привыкай, желательно, молча, — буркнул он и тут же добавил, будто исправляя себя: — Не обязательно молча. Просто… без церемоний. Вера поняла, что это и есть его способ сказать: «место есть». Ещё не дружба, не тепло, не обещание, но шаг, который он делает через собственную неловкость и раздражение. — Хорошо, — сказала она. — Без церемоний. Шерлок ушёл к себе, закрыв дверь чуть тише, чем обычно, а Вера ещё минуту сидела в гостиной и думала о том, что переезд — это не чемоданы и не документы. Это когда люди рядом перестают реагировать на твой шум как на угрозу. И когда даже самый сложный человек в квартире, пусть и ворча, признаёт: ты можешь оставаться.