Глава 22

Полуденное солнце настойчиво билось в веки, пробиваясь даже сквозь сомкнутые ресницы. Вера поморщилась, перевернулась на живот и зарылась лицом в подушку. Тишина. Только сухость во рту да лёгкая, едва уловимая вибрация в висках — напоминание о вчерашнем шампанском на свадьбе Кейт. Определённо лишнем. Безумно весёлом. Она приоткрыла один глаз, щурясь от золотистого света, заливавшего комнату. Взгляд пополз по стене, где недавно появились новые фотографии в простых рамках. Вот она, совсем кроха, в пышном костюме снежинки на утреннике — мама держит за руку, папа стоит за кадром и смеётся. Рядом — с подругой из университета, они сидят в парке, обнявшись, и щурятся в объектив. А вот она в архиве Кью, среди бесконечных стеллажей, в смешных белых перчатках и с довольной улыбкой. Рой. На телефоне уже ждали непрочитанные сообщения. Он писал, что самолёт уже где-то над Штатами, жаловался на ожидаемые пробки в Нью-Йорке из-за Рождества и скучные встречи. Ночью он ей снился. Сначала снилась река — быстрая, тёмная, почти бесшумная, и старый шаткий мост, перекинутый через неё. Доски под ногами противно скрипели и ходили ходуном, а внизу неслась вода. Вера стояла на месте, не в силах сделать ни шагу, вцепившись взглядом в противоположный берег. Тревога липкой паутиной окутывала грудь, мешая дышать. Рой оказался рядом — она даже не заметила, как подошёл. Обнял со спины, прижался губами к уху, зашептал что-то ласковое, успокаивающее. Тепло разлилось по спине, руки сжались крепче, и Вера почти поверила, почти сделала шаг... А потом он просто толкнул её в спину. Сильно, неожиданно. Она полетела в чёрную воду, не успев даже вскрикнуть. Глупый сон. Просто глупый тревожный сон. Она потёрла лицо ладонями, прогоняя остатки. Реальность ворвалась вместе с цифрами на экране. Без пятнадцати двенадцать. Джон обещал в полдень начать уборку. Миссис Хадсон собиралась принести продукты для индейки ещё час назад. Телефон пиликнул, рассыпая вибрацию по одеялу. Очередное сообщение от Роя: «Доброе утро, соня. Надеюсь, ты не думаешь обо мне так же часто, как я о тебе. А если думаешь — мы квиты». Тёплая волна накрыла с головой, смывая остатки ночного страха. Вера улыбнулась — той самой улыбкой, которая появлялась только на его сообщения, — и быстро отстучала в ответ: «Думаю, но мне нужно бежать, ожидаются гости. Скучаю». Отправила и буквально вылетела из кровати, путаясь в одеяле. Двадцать четвёртое декабря обещало быть долгим, хлопотным и, кажется, счастливым. ________ На лестнице, спускаясь на второй этаж, она уже уловила запах тёплой выпечки и звуки старого радиоприёмника, который миссис Хадсон притащила с собой. Оттуда лилась какая-то рождественская мелодия, и домовладелица старательно подпевала — чуть хрипловатым, но душевным голосом. На кухне кипела жизнь. Миссис Хадсон, вся в муке, колдовала над тестом, раскатывая его скалкой. Обернулась на звук шагов — облако муки взметнулось в воздух, золотистой пылью оседая на фартуке и доске. — Вера, дорогая! — Миссис Хадсон всплеснула руками, и в этом жесте было столько тепла, что Вера невольно улыбнулась шире. — А я уж думала, ты проспишь до самого вечера. Ну как свадьба? Джон заходил четверть часа назад, сказал, что забежит попозже — у него там какие-то дела с подарками. — Женщина понизила голос до заговорщического шёпота, и глаза её хитро блеснули. — Я случайно подслушала, он переживает, понравится ли тебе его сюрприз. Вера зевнула, прикрывая рот ладонью, и потянулась к чайнику. — Миссис Хадсон, — сказала она с деланой серьёзностью, наливая кипяток в кружку, — вы гениальная шпионка. Если Шерлок когда-нибудь уйдёт на покой, Скотленд-Ярд может смело нанимать вас. — О, милая, — та засмеялась, вновь принимаясь за тесто, — Шерлок никогда не уйдёт на покой, даже не говори ерунды. Он в доме престарелых, наверняка, будет расследовать, кто украл у старушки вставную челюсть. Вера представила эту картину — Шерлок в кресле-каталке, с увеличительным стеклом и уничтожающим взглядом, разоблачающий злоумышленника, — и фыркнула прямо в чашку, обжигая губы. — Кстати о Шерлоке, — она оглянулась, прислушиваясь. — Где наш гениальный сыщик? — В своей комнате, — миссис Хадсон махнула рукой в сторону коридора. — Сидит с ноутбуком и делает вид, что не слышит, как я тут хлопочу. Я просила его немного помочь, но он изволил заметить, что мы достаточно дееспособные, чтобы справиться самостоятельно. — Замечательно, — Вера закатила глаза, но в голосе не было и тени раздражения. — Мы, значит, прислуга. А он — бедный гений, которого отрывают от важных дел. — Именно, дорогая, — миссис Хадсон довольно улыбнулась. — Именно. Допив чай, Вера быстро умылась, кое-как причесала растрёпанные волосы и вышла в гостиную, чтобы оценить масштаб предстоящих работ. И замерла на пороге. Шерлок уже сидел в своём кресле, укутанный в длинный тёмно-синий халат, с ноутбуком на коленях. Вид у него был отрешённо-сосредоточенный, словно он одним усилием мысли удерживал вселенную от распада. На Веру он не обратил ровно никакого внимания. Журнальный столик перед ним напоминал поле недавней битвы разума с хаосом: какие-то распечатки, пробирки, стопка книг по химии, забытая чашка с остывшим чаем — и поверх всего этого великолепия полуразвёрнутая карта лондонского метрополитена, придавленная скрипкой, чтобы не свернулась обратно. — Доброе утро, — сказала Вера, останавливаясь рядом с креслом Джона. — Сомнительно, — Шерлок даже не поднял глаз, пальцы продолжали бегать по клавиатуре. — Что именно? — Что оно доброе, — он наконец оторвался от экрана и покосился на неё. — И утро давно уже перестало им быть. Не понимаю, зачем вы пригласили сегодня гостей. Вера вздохнула — привычно пропуская мимо ушей его интонации. — Шерлок, это Рождество. Что плохого в том, чтобы всем собраться, посидеть, пообщаться? — Вот именно, — он поднял на неё глаза. — Придётся сидеть и общаться. Лучше бы каждый остался у себя. — Ну уж нет, — Вера упёрла руки в бока. — Не придуривайся. Я уверена, ты тайно наслаждаешься социализацией. Это же позволяет тебе делать очередные нелестные выводы о людях. — Эти выводы действительно нелестные и чаще всего неутешительные. — Возможно, — она пожала плечами. — Но в этом и вся прелесть. Люди умеют удивлять. Даже тебя. Шерлок хмыкнул, но ничего не ответил, снова уткнувшись в экран. Вера окинула взглядом журнальный столик. — Когда Джон придёт, будем убираться и готовить. Если хочешь сегодня вечером есть — советую приложить к этому руку. Ну или, как минимум, убери свой хлам из гостиной. Иначе его уберу я. — Не посмеешь, — в его голосе мелькнуло что-то похожее на искреннее возмущение. Вера выразительно приподняла бровь и посмотрела на него с тихим вызовом. — А вот этот вывод, — медленно произнесла она, — основан явно не на опыте. Шерлок замер на секунду, потом шумно выдохнул. — Ладно. Посмеешь. Моя ошибка, — он обвёл рукой свои сокровища на столике. — Но тут всё важное и нужное! Каждая вещь имеет значение. — Да мне плевать, — Вера отрезала. — Убери всё в какой-нибудь пакет... не знаю... а завтра разложишь обратно, что посчитаешь нужным. Но гостям не нужна... — Она ткнула пальцем в карту метрополитена. — ...карта в таком масштабе, разложенная на самом видном месте. — Почему же? — Шерлок оживился, в глазах зажглись знакомые искорки азарта. — Можешь предложить игру: угадай станцию метро по истории её строительства. Это было бы познавательно. — Я первая выпрыгну из окна, — Вера прижала руку к груди, изображая трагедию. — За мной последуют все остальные гости. И массовый рождественский суицид будет исключительно на твоей совести. — Во-первых, я переживу. Во-вторых, ты историк, — он напомнил. — В зону моего изучения, — Вера сложила руки на груди, — не входил лондонский метрополитен, смею уточнить. Шерлок хмыкнул — в этом звуке послышалось что-то похожее на удовлетворение. Он вернулся к экрану, давая понять, что аудиенция окончена, и Вера, покачав головой, отправилась к миссис Хадсон. ________ Квартира постепенно наполнялась предпраздничной суетой. Джон пришёл в половине первого, нагруженный пакетами так, что из-за них его почти не было видно. Они быстро привели гостиную в порядок — под возмущения Шерлока, — после чего вдвоём с Джоном направились помогать на кухню. — Шерлок! — через время крикнул Джон в сторону гостиной, откуда по-прежнему доносился стук клавиш. — Совесть-то есть? — Я работаю! — донеслось в ответ. — Ты читаешь новости! — Это и есть работа. — Устрой, бога ради, выходной! В дверях кухни возник Шерлок. Вид у него был такой, будто его оторвали от написания величайшего научного труда ради какой-то недостойной возни с продуктами. Халат он запахнул плотнее и смотрел на кухонную суету с отстранённым любопытством. — Господи, — он простонал. — Чего вы от меня хотите? Чтобы я резал лук и плакал? Вам это действительно нужно? — Ох, лично я бы посмотрела на твои слёзы, — Вера ловко шинковала лук, не поднимая головы. — У тебя фетиш на слёзы мужчин? — в его голосе послышались нотки неподдельного интереса к этой психологической аномалии. — У меня фетиш на сломленных гениев, — Вера не моргнула и глазом. — Омерзительно, — констатировал Шерлок, но не ушёл. — Ты мог бы хотя бы... ну, не знаю... — Джон беспомощно огляделся в поисках занятия, которое не повредило бы кухне. — Сделать заправку к салатам? И гирлянды включить на ёлке в гостиной. — Уверен, вы справитесь без меня, — Шерлок уже собрался ретироваться, сделав шаг назад. — А к ёлке после вчерашнего я даже не собираюсь подходить. Но Вера, не прекращая резать, ловко поймала его за рукав халата. — Стой, — она протянула ему нож и крупную картофелину. — Чисть. От картофеля, кажется, никто не плачет? Шерлок замер. Потом, с видом человека, которому предложили провести эксперимент, взял нож. Осмотрел картофелину со всех сторон, взвесил на ладони, изучил нож, словно оценивая его пригодность для данной задачи, — и только потом приступил к делу. То, что произошло дальше, Вера наблюдала с растущим изумлением. Шерлок чистил картошку с методичностью хирурга. Тонкая кожура ложилась на стол идеальными ровными завитками — ни одного обрыва, ни одной неровности. Закончив с картофелем, он молча переключился на морковь. — Морковь стоит резать кубиками, между прочим, — объявил он тоном лектора, читающего курс молодого бойца. — Она будет готова одновременно с остальными овощами. Иначе термическая обработка будет неравномерной. Через минуту на разделочной доске красовалась горка идеальных, будто выточенных на станке, морковных кубиков. Ими можно было иллюстрировать поваренную книгу. — Какого чёрта, — выдохнула Вера, наблюдая за тем, как он давит чеснок специальным прессом. — какого черта ты никогда нам не готовишь? У тебя, судя по всему, отлично получается. — Вы меня опережаете, — коротко ответил Шерлок, не отрываясь от процесса. — Опережаем? — Вера переглянулась с Джоном. — Джон, ты слышал? С этого момента даже не подходи к кухне. Дадим Шерлоку поголодать, чтобы он нас «опередил». — Договорились, — хмыкнул Джон, продолжая готовить заправку для салата. Следующие десять минут превратились в хаос. Шерлок, вдохновлённый, видимо, своим кулинарным успехом, начал метаться по кухне с поддельным театральным энтузиазмом. Он постоянно задевал Джона локтем, тянулся через Веру за солью, хотя до неё можно было просто сделать шаг в сторону, рассыпал перец, дважды уронил ложку и принялся рассказывать миссис Хадсон о химических процессах, происходящих в тесте при выпекании, чем довёл её до лёгкого ступора. — Убирайся, — тихо, но с нажимом сказал Джон. — Что? — Шерлок замер с пучком укропа в руке. — Убирайся с кухни, — Джон повысил голос. — Я передумал. Ты начинаешь саботировать. — Я просто хочу помочь, — в голосе Шерлока послышались нотки оскорблённой невинности. — Как же, — Джон уже не скрывал раздражения, хотя в глазах его плясали смешинки. — Твоя помощь сейчас стоит мне всего моего терпения. Иди. Читай свои статьи про деградацию человечества или что там у тебя. Только не трогай здесь больше ничего! Шерлок перевёл взгляд на Веру. Та, не прекращая резать ветчину, молча указала пальцем в сторону гостиной. — Хорошо, — Шерлок отступил на шаг, потом ещё на один. — Но запомните: я предлагал помощь. Вы отказались. Это не моя вина, что ваши методы не совпадают с моими. — Вон! — хором сказали Вера, Джон и миссис Хадсон. Шерлок величественно удалился. Через минуту из гостиной донеслись звуки скрипки — он играл что-то быстрое, почти издевательское, с явным намёком на то, что он, гений, вышел из этой ситуации победителем, а они остались в душной кухне с овощами и индейкой. Вера и Джон переглянулись — и одновременно расхохотались. — Он специально, — выдохнула Вера, давясь хохотом. — Ты же понимаешь? Он специально сделал всё, чтобы его выгнали. Чтобы потом говорить, что он пытался помочь, но мы, недалёкие, не оценили. — Я знаю. Смешнее лишь то, что в начале он реально помогал. Нет, ты видела? У него идеальная нарезка! Но он как ребёнок, честное слово. Шкодливый гениальный ребёнок. Это ужасно раздражает, но это забавно. — А тесто? — вдруг подала голос миссис Хадсон, которая всё это время молча смотрела на них. В голосе её звучал неподдельный ужас. — Он залез в него! Своими чесночными пальцами! Я только отвернулась! Вера посмотрела на тесто, потом на миссис Хадсон — и улыбнулась самой широкой улыбкой. — Пеките, — махнула она рукой. — Чеснок в печенье — это необычно. Шерлок пусть сам ест их весь год. Миссис Хадсон фыркнула, но тесто убирать не стала, лишь покачала головой и принялась аккуратно, с ворчанием, формировать из него печенье, стараясь не думать о чесночных нотах. Вера, справившись со смехом, на секунду замерла с ножом в руке. Из гостиной всё ещё лилась скрипка — Шерлок перешёл на что-то более спокойное, почти меланхоличное, и в этой музыке слышалось что-то... уютное, что ли. Она поймала себя на том, что прислушивается не к ожиданию очередного сообщения от Роя, а к этим звукам за стеной. Опустила взгляд на разделочную доску, покачала головой и вернулась к овощам. ________ К пяти часам вечера квартира дышала праздником. Чистота сияла в каждой отполированной поверхности, ароматы индейки, имбирного печенья и свежей хвои переплетались в воздухе, создавая тот самый неповторимый рождественский запах. На столе красовалась скатерть — Джон постелил её с особой, почти ритуальной тщательностью, то и дело возвращаясь, чтобы поправить уголки, словно от их симметрии зависела судьба всего вечера. Ёлка, которую Шерлок наряжал накануне с неожиданной аккуратностью, переливалась огоньками, бросая разноцветные блики на стены и потолок. Вера стояла перед зеркалом в своей комнате на третьем этаже и рассматривала отражение. Тёмно-синий свитер крупной вязки мягко обнимал плечи, чёрные узкие брюки добавляли элегантности, но во всём облике чувствовалась домашняя уютность. Она выглядела наряднее, чем в обычный вечер, но без малейшей вычурности — словно это место и этот день всегда были её, просто она наконец позволила себе в этом признаться. Взгляд упал на фотографию в рамке: маленькая девочка в пышном костюме снежинки рядом с мамой на новогоднем утреннике. Вера усмехнулась — хорошо бы явиться сегодня в гостиную именно в таком виде. В облаке белого фатина и с блёстками на щеках. Джон бы, наверное, подавился вином, а Шерлок извёлся на колкости. В кармане свитера завибрировал телефон. Рой: «Как проходит подготовка?» Она набрала ответ, чувствуя, как внутри разливается спокойная уверенность и лёгкий трепет: «Шерлок пытался помочь на кухне, пока не стал всех раздражать. Джон на нервах из-за знакомства Джанет с Шерлоком. Я в ужасе и восторге одновременно». Ответ пришёл почти мгновенно: «Звучит как идеальное Рождество. Позвонить могу только поздно ночью, тут сплошные встречи». «Позвони обязательно. Я буду ждать», — отправила она и убрала телефон в карман. Рой был далеко. Но он был. И это радовало. Она поправила свитер, подмигнула «снежинке» в рамке и вышла из комнаты. ________ В гостиной уже потрескивал огонь в камине. Языки пламени плясали, отбрасывая золотистые тени на стены и мебель. Ёлочные огоньки соперничали с камином, и их разноцветное мерцание смешивалось с тёплым светом дров. Джанет стояла посреди гостиной — именно такой, какой Вера её и представляла. Милая, спокойная женщина с мягкой улыбкой и невероятным умиротворением в глазах, от которого веяло надёжностью и теплом. В руках она держала коробку, перевязанную бечёвкой, и чувствовалось, что она немного волнуется. — Здравствуйте, — сказала она, когда Вера вошла. Голос её оказался таким же мягким, как и улыбка. — Вы, наверное, Вера? Джон столько о вас рассказывал. — Ой, — Вера подошла и протянула руку. — Если он жаловался на соседку, которая иногда курит в гостиной, пока её никто не видит, и эксплуатирует Джона как домашнего врача по любому поводу вследствие ипохондрии, — то да, это я. Джанет рассмеялась — легко, без напряжения. — Он говорил, что вы часто берёте внимание Шерлока на себя, — сказала она. — И этим спасаете его от многих мук. Шерлок, сидевший в кресле с ноутбуком на коленях, поднял голову. Вера мельком отметила, что на нём всё тот же халат, и мысленно закатила глаза. — Джон часто пытается убежать от действительно важных споров, — произнёс он своим обычным тоном. — Особенно когда дело касается искусства. — Что поделать, я от этого максимально далёк, — вставил Джон, появляясь из-за спины Джанет с бутылкой вина. — Зато без меня все, скорее всего, умерли бы с голоду. — Джон, мы не идиоты и в курсе, что еду можно заказывать на дом, — Шерлок снова уткнулся в экран, но в голосе его не было обычной колкости, скорее привычное ворчание. — Не строй из себя героя. — Нет-нет, он действительно герой, — донеслось из кухни от миссис Хадсон. — Он даже не ворчит, когда Шерлок морщится от каких-то блюд. Я же терпеть не могу, когда Шерлок критикует стряпню! Джанет посмотрела на Веру, и Вера мягко улыбнулась в ответ, чувствуя, как между ними возникает тонкая ниточка взаимопонимания. — Держи, — Джанет протянула ей коробку, перевязанную бечёвкой. — Это вам всем. Свечи и чай. Джон сказал, что вы любите заваривать что-то травяное вечерами, а свечи... ну, свечи просто создают настроение. Вера взяла коробку — и тепло разлилось в груди. — Спасибо, — сказала она искренне. — Это очень... очень по-домашнему. Правда. — Давайте я открою, — Джон уже тянулся к коробке. — Поставлю на камин. Он улыбнулся, забирая коробку и увлекая за собой Джанет к каминной полке. Вера задержалась на секунду, глядя им вслед. Джон, склонившийся над коробкой, что-то объясняющий Джанет. Джанет, слушающая его с мягкой улыбкой. Хорошая нормальная пара. Насколько это вообще возможно в их мире. И тут она поймала на себе взгляд Шерлока. Быстрый, почти неуловимый — но такой пристальный и задумчивый, что внутри что-то отчётливо ёкнуло. Он смотрел на неё не как на часть интерьера и не как на очередной объект для наблюдения. В его взгляде было что-то другое, чему Вера не успела найти название. Сердце пропустило один удар — прежде чем Шерлок уже отвернулся к своему ноутбуку, делая вид, что ничего не произошло. Вера моргнула, прогоняя наваждение. Показалось. Конечно, показалось. — Шерлок, — сказала она, подходя ближе и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Оденься. Спугнёшь всех гостей. — Хотелось бы, — отозвался он, не поднимая глаз от экрана. — Я серьёзно! — Я тоже. — Пожалуйста. — Почему ты так переживаешь за этот вечер? — Он выгнул бровь. — Что? Я? Я не... я не переживаю за вечер! Это скорее… правила этикета. — Нет, переживаешь, — он слегка прикрыл экран ноутбука и уставился на неё с неподдельным интересом. — Что такого в этом вечере? — Да ничего! Это праздник! — И что с того? — Ничего! — Голос её невольно пополз вверх. — Ты упрямее меня, иногда. Что сложного в том, чтобы объясниться? — Я хочу, чтобы всё было идеально! — выпалила она на выдохе, понимая, как глупо это звучит. — Зачем? — в его голосе не было насмешки — только искреннее любопытство, от которого почему-то захотелось провалиться сквозь землю. — Затем! — Вера всплеснула руками. — Затем, что я никогда... — Она осеклась, сглотнула. — Ладно. Просто никогда не было такого, понимаешь? Чтобы я отмечала Рождество не одна. В России мы его не праздновали вовсе, а здесь я всегда была сама по себе. А сегодня... — Она махнула рукой, не в силах подобрать слово. — Идиотское счастье, да? — И что, твоё идеальное Рождество включало в себя подобную компанию? — спросил Шерлок. Вера посмотрела на него, на Джона с Джанет у камина, на миссис Хадсон, хлопочущую на кухне. Вдохнула поглубже. — Не знаю, включало или нет. Но теперь включает. И я... — Она снова осеклась и уставилась на него с вызовом. — Шерлок, ты вывел меня на какие-то признания. Что за рождественский дух ты распыляешь?! Господи, и оденься уже, пожалуйста! Шерлок замер на секунду, потом с видом мученика, которого приговорили к самой страшной каре, захлопнул ноутбук, бросил его на кресло — и одновременно с недовольством и улыбкой направился к своей комнате. В его походке читалось столько драматизма, сколько хватило бы на целую шекспировскую трагедию. ________ Следующим пришёл Лестрейд. В одной руке он держал бутылку шампанского, в другой — объёмистый пакет, из которого выглядывали ещё несколько бутылок. — Вера, дорогая, — он с лёгким поклоном вручил ей шампанское, и в этом жесте читалось некое рыцарское обаяние. — Это тебе лично. За то, что терпишь этих двоих, — он кивнул в сторону гостиной, откуда доносился голос Шерлока, что-то втолковывающего Джону. — А остальное, — он приподнял пакет с бутылками. — Поставим на стол. Для всех. Я сделал ставку, что мы, наверняка, обменяемся алкоголем. — Грэг, ты гениальный сыщик, что бы Шерлок ни утверждал, — рассмеялась Вера, принимая шампанское. — Как догадался? — Жизненный опыт, — он подмигнул. — И отсутствие альтернатив. И вообще, что ещё дарить людям, которые живут на Бейкер-стрит? Они обнялись, и Вера проводила его в гостиную, где миссис Хадсон уже выставляла на стол закуски. — Грэг! — Миссис Хадсон всплеснула руками. — Какой вы молодец, что пришли. А мы тут с Шерлоком чуть кухню не разгромили, представляете? — Миссис Хадсон выдумывает рождественские сказки, — донеслось из кресла, где Шерлок — уже одетый в свой повседневный костюм — даже не поднял головы от ноутбука. — Я помогал, но мою помощь не оценили. — Да уж, — парировала Вера, ставя шампанское на журнальный столик. — Ты вёл себя как пятилетний ребёнок. Но, справедливости ради, картошку ты чистишь мастерски... — Не понимаю всеобщего удивления, — Шерлок поднял глаза и обвёл присутствующих взглядом. — Я отлично оперирую ножом. Это общеизвестный факт. Лестрейд хмыкнул и с явным удовольствием устроился на диване, откинувшись на спинку и вытянув ноги. — Шерлок, а ты чего такой задумчивый? — спросил он. — Рождество всё-таки. Мог бы и... — Я всегда думаю, — перебил Шерлок. — И советую тебе наконец последовать моему примеру, как, впрочем, и твоим детективам. Думать на Рождество так же важно, как и в любой другой день. — И о чём же ты думаешь? — Например, о том, почему люди до сих пор верят в чудеса, несмотря на тысячелетия доказательств обратного... Вера перевела дыхание, взяла бутылку шампанского, ловко открыла её и разлила по бокалам. — За Рождество, — провозгласила она, поднимая свой бокал и оглядывая собравшихся. Свет камина играл на гранях стекла, превращая пузырьки в золотистые искры. — За то, чтобы чудеса случались, даже если Шерлок в них не верит. — Ну, я верю в их вероятность, — поправил он, принимая с недовольным выражением лица бокал из рук Джона. — А она крайне мала. — Тогда за вероятность, — улыбнулась Джанет, и её мягкий голос прозвучал удивительно уместно. Все улыбнулись, бокалы встретились с тихим звоном. ________ Молли пришла, когда уже совсем стемнело и за окном повалил снег — крупный, пушистый, идеальными хлопьями опускавшийся на крыши Лондона. Вера открыла дверь и обнаружила на пороге Хупер, увешанную пакетами так, что сама девушка была видна только по частям: усталые, но сияющие глаза над ворохом подарочных упаковок. — Молли! — Вера всплеснула руками и немедленно начала разгружать её. — Ты зачем столько тащишь? Мы же не армию снаряжать собрались. — Там подарки, — выдохнула Молли, с благодарностью передавая ей половину пакетов. — И немного вина. И ещё кое-что. Я просто не знала, что выбрать, поэтому выбрала всё. Они зашли в прихожую, и Вера помогла ей снять пальто. Под ним оказалось платье — то самое, купленное во время их совместного похода по магазинам: бархатное, чёрное, с открытыми плечами и глубоким вырезом. Молли перехватила её взгляд и смущённо улыбнулась. — Ну, Рождество же, — сказала она, чуть пожимая плечами. — Можно хоть раз не быть серой мышкой. Я ненадолго, надо ещё заскочить к друзьям... — Молли, — Вера взяла её за руки и посмотрела прямо в глаза. — Ты никогда не была и не будешь серой мышкой. И ты была приглашена на этот ужин, так что не торопись. Если время позволяет — оставайся как можно дольше. Они обнялись прямо там, в прихожей, пахнущей пальто и уличной свежестью, и Вера почувствовала, как Молли чуть расслабилась в её руках. — Пошли, — сказала Вера, беря её за руку. — Там уже все собрались. Джанет очень милая, кстати. Джон немного паникует, но в рамках приличия. Грэг в отличном настроении. А Шерлок... — Она сделала паузу и улыбнулась. — Ну, он просто Шерлок. Молли хихикнула — тихо, почти по-девчоночьи — и они вошли в гостиную. Реакция была ровно такой, какой Вера и ожидала. Джон, стоявший у камина с бокалом, присвистнул. — Матерь божья, Молли, ты чего? Миссис Хадсон, сидевшая в кресле с бокалом хереса, всплеснула руками и выдала протяжное, полное искреннего восхищения: — О, милая, какая же ты красавица! Лестрейд, который как раз подносил ко рту бутерброд с ветчиной, замер с открытым ртом и, кажется, напрочь забыл, что собирался делать дальше. Шерлок поднял голову от ноутбука, посмотрел на Молли изучающим взглядом — и сказал ровно то, что все могли бы ожидать: — О Боже правый. — Шерлок! — шикнула на него Вера, но в её голосе не было настоящего возмущения. Молли только улыбнулась мягкой понимающей улыбкой. — Я тоже рада тебя видеть, — сказала она, проходя в комнату и ставя пакеты на стол. — Простите, на двери написано «Добро пожаловать», а я шла мимо и решила зайти. — И правильно, что зашла, — Вера подхватила её под руку и усадила на диван рядом с собой. — Все говорят друг другу «привет»! Как мило, — Шерлок снова уткнулся в экран, но Вера заметила краем глаза, что он всё-таки покосился на Молли ещё раз, прежде чем окончательно вернуться к своим статьям. ________ К восьми вечера стол ломился так, что, казалось, ещё одно блюдо — и деревянная столешница не выдержит. Индейка, запечённая с яблоками и апельсинами, возлежала в центре на огромном блюде. Миссис Хадсон порезала рождественский штоллен, и теперь на отдельной тарелке высилась горка ломтиков, посыпанных сахарной пудрой. Джон разливал вино и шампанское с щедростью человека, который твёрдо решил, что этот вечер должен запомниться всем. Лестрейд рассказывал истории из полицейской жизни, и даже самые страшные из них в его исполнении звучали как забавные байки. Джанет слушала с искренним интересом, то и дело задавая вопросы. Молли тем временем пыталась уговорить Шерлока пересесть за общий стол. — Шерлок, — сказала Вера тоном, не терпящим возражений, останавливаясь перед ним с бокалом. — Ты будешь сидеть за столом, как нормальный человек, и есть вместе с нами. Или я выключу вай-фай. Угроза подействовала мгновенно. Шерлок поднялся с видом, будто его приговали к каторжным работам, взял свою тарелку и пересел на свободный стул рядом с Джоном. — Итак, — провозгласила миссис Хадсон, когда все расселись. — Давайте выпьем за то, чтобы в следующем году у нас было так же тепло и уютно, как сегодня. — И чтобы преступников было меньше, — добавил Лестрейд, поднимая бокал. — Лестрейд, — отозвался Шерлок, даже не поднимая глаз от тарелки. — Ты что, решил меня добить?! ________ Подарки начали вручать прямо за столом, когда первые блюда были съедены, тарелки убраны, а до пудинга ещё оставалось время. — Давайте по очереди, — предложила Вера. — А то запутаемся… Первым вызвался Джон. Он вручил Шерлоку аккуратно упакованный продолговатый свёрток и с довольным видом уставился на него, ожидая реакции. — Давай, — сказал он с нетерпением. Шерлок развернул бумагу — медленно, аккуратно, не повреждая упаковку. Из-под бумаги появился чехол для скрипки. Кожаный, тёмно-бордовый, с красивой латунной фурнитурой. — Твой старый уже совсем потрёпанный, — пояснил Джон. — Я подумал, что для концертов, которые ты просто до ужаса обожаешь устраивать нам по ночам, нужно хоть что-то приличное. Шерлок молчал несколько секунд, разглядывая чехол. Вера видела, как в его глазах что-то меняется — совсем чуть-чуть, почти незаметно. Тени смягчились, линия губ потеряла обычную жёсткость. — Практично, — сказал он наконец. — Функционально. И цвет... приемлемый. Спасибо, Джон. Джон хлопнул его по плечу — чуть сильнее, чем требовалось, чтобы снять напряжение — и протянул следующий подарок, миссис Хадсон. Миссис Хадсон развернула свёрток и искренне ахнула. В руках у неё оказался мягкий пушистый плед с красивым шотландским узором. — Ой, — она прижала плед к груди, и глаза её заблестели. — Это же... это же как раз то, что нужно! Я всё мерзну по вечерам, особенно когда штопаю носки. А тут такое чудо! — Да, это от нас… А наверху, — добавил Джон, кивая на коробку, которую Вера поставила на сервант. — Ещё новый китайский сервиз. Подумали, надо разнообразить ваши полки. А то у вас там всё строгое такое, английское. Миссис Хадсон встала и обняла Джона, потом Веру, потом, после секундного колебания, даже Шерлока. Тот только замер на мгновение, будто не зная, как реагировать, — а потом осторожно, почти неуклюже похлопал её по спине. Джон вручил Вере пакет, который до этого прятал за своим стулом. В нём оказался кардиган — мягкий, шерстяной, ярко-голубого небесного цвета, с большими деревянными пуговицами и глубокими карманами. — Взамен твоего потрёпанного, — сказал он как можно небрежнее. — Подумал, может, пора обновить. Хотя, знаю-знаю, что тот ты безоговорочно любишь. Но... мало ли. А этот цвет... ну, он тебе идёт. Вера прижала кардиган к себе и почувствовала, как защипало в носу. — Ты чудо! Спасибо! — Она обняла его, не выпуская кардиган из рук, и Джон шумно выдохнул ей в макушку, по-медвежьи сграбастав в охапку. Потом была очередь Веры. Она вручила Джону его подарки — аккуратный конверт с распечаткой о подписке на медицинское издание и запакованную кружку. Затем сразу же протянула Шерлоку маленькую коробочку. — Это первое, — сказала она, чувствуя, как отчего-то вдруг пересохло в горле. — Открывай. Шерлок открыл, достал кружку, прочитал вслух надпись: — «Высокоактивный социопат», — он сделал паузу. — Хм. По крайней мере, не «психопат». Запомнили. — Там парная у Джона, — Вера кивнула на Джона, который уже распаковывал свою кружку и довольно хмыкал, рассматривая надпись «Сосед высокоактивного социопата». Джон рассмеялся и поставил кружку на стол рядом со своей тарелкой. — Будем по очереди чай пить? — сказал он, подмигивая Вере. — Придётся делиться, — улыбнулась она в ответ. — Джон, в конверте подписка на медицинскую газету. На год. Чтобы ты был в курсе всех новых способов меня лечить. Не знала, как нормально её преподнести. — Спасибо! — Джон прижал руку к сердцу в шутливом жесте, но глаза его благодарили всерьёз. Шерлок поставил свою кружку на стол перед собой — тоже на видное место — и Вера заметила, как уголки его губ дёрнулись вверх. — Это не всё. Теперь второй подарок, — она протянула ему тяжёлый свёрток, упакованный в несколько слоёв крафтовой бумаги. Шерлок взял его и замер, оценивая вес. Потом начал разворачивать — медленно, чувствуя форму сквозь бумагу. Когда бумага упала на пол, в его руках оказалась лупа — старинная, с латунной оправой, с идеально сохранившимися линзами, которые переливались и играли в свете свечей и камина. Шерлок молчал долго. Так долго, что Джанет начала беспокойно переглядываться с Джоном, а Молли замерла, прижав руки к груди. — Линзы Карла Цейсса, — произнёс он наконец — тихо, без обычной уверенной скороговорки. — Конец девятнадцатого века. Оправа оригинальная, латунь, с патиной, но без повреждений, — он поднёс лупу к глазам, покрутил, проверил фокусировку. — Фокусное расстояние... идеальное. Это музейный экземпляр, Вера, — он поднял на неё глаза, и в них было нечто, чего она никогда раньше не видела. — Где ты это вообще нашла? — Да так... у одного антиквара, — Вера постаралась говорить небрежно, но голос предательски дрогнул. — Я с ним иногда работаю, ну... ты знаешь, для частных заказчиков. Он любит красивые вещи. И... — Она запнулась. — Безумно очарован мной, если честно. Тот ещё хлюст, так что удалось выбить скидку. — Сколько? — Голос Шерлока звучал требовательно, но мягко. — Шерлок... — Сколько это стоило на самом деле, Вера? — Прекрати! Это не имеет значения, — она покачала головой и улыбнулась. — Ну, может, в делах и не пригодится. Но... ты же самый настоящий детектив. Кажется, самый лучший, какой только может быть. Тебе положена настоящая лупа! Хотя бы для антуража. Шерлок снова посмотрел на неё. Взгляд был долгим, изучающим — но без обычной колкости. — Это... — Он запнулся. — Спасибо. — На здоровье, — прошептала она почти беззвучно и улыбнулась, отводя взгляд. Миссис Хадсон вручила жителям Бейкер-стрит вязаные шарфы — каждому своего цвета. Вере — бордовый, Джону — тёмно-зелёный, Шерлоку — угольно-серый. Шарфы были мягкими, чуть колючими и пахли лавандой. — Примерьте сейчас же! — потребовала она, и все послушно намотали шарфы на шеи — даже Шерлок. Молли и Вера, шепчась под общий гул, обменялись сертификатами в любимые магазины. Потом настала очередь Шерлока дарить подарки. Джону он вручил книгу — старую, в кожаном переплёте, с пожелтевшими страницами и золотым тиснением на корешке. — Третье издание, — сказал он. — 1889 год. Раздел о полевой хирургии, несколько глав о лечении ран в полевых условиях, анестезия до изобретения современных препаратов. Думаю, тебе будет интересно сравнить методы тогда и сейчас. Джон открыл книгу, пролистал несколько страниц — и Вера увидела, как расширяются его глаза. — Шерлок, — выдохнул он. — Это же... это же раритет. — Да. Есть знакомые букинисты, — отмахнулся Шерлок, но Вера заметила, как он чуть заметно довольно улыбнулся. — Им иногда попадаются интересные вещи. — Спасибо, — Джон аккуратно, почти благоговейно, убрал книгу в сторону. — Ты иногда умеешь быть человеком, знаешь? — Я всегда человек, — поправил Шерлок. — Просто более лучшая его версия. Более функциональная и эффективная. Лестрейду Шерлок протянул плоский свёрток, упакованный в простую коричневую бумагу. Грэг развернул его с любопытством — и в его руках оказалась детская книга. «Юный детектив. Первые шаги в расследованиях». Лестрейд уставился на неё, потом перевёл взгляд на Шерлока. Тот с самым невинным видом рассматривал потолок. — Шерлок, — медленно произнёс Грэг. — Это что? — Книга, — пожал плечами Шерлок. — Познавательная. Для начинающих. Я подумал, что она будет очень полезна. Особенно после того дела, что вы так блестяще провалили на прошлой неделе. — Ты... — Лестрейд открыл книгу, пролистал несколько страниц — и его плечи начали трястись от смеха. — Ты издеваешься, да? — Ни в коем случае, — голос Шерлока звучал кристально честно. — Это образовательный подарок. Считай, повышение квалификации. — Я тебе это припомню, — Лестрейд захлопнул книгу и погрозил Шерлоку пальцем, но глаза его смеялись. — На Новый год получишь энциклопедию «Как не раздражать окружающих». — Такой не существует, — парировал Шерлок. — Я проверял. Вера рассмеялась вместе со всеми — но краем глаза следила за Шерлоком, за тем, как он участвует в этом общем веселье, как его взгляд теплеет, когда он смотрит на Лестрейда. А потом Шерлок подошёл к ней. В комнате всё ещё звучал смех, Джон наливал вино, миссис Хадсон что-то оживлённо обсуждала с Джанет — но для Веры вдруг наступила тишина. Шерлок стоял прямо перед ней и протягивал небольшую коробку — без бантов, без блёсток, в простой коричневой бумаге. — Открывай, — сказал он. Коротко. Без объяснений. Она взяла коробку — та была тяжёлой, увесистой. Медленно, чувствуя, как пальцы слегка подрагивают, Вера сняла бумагу. Камера. Небольшая, изящная, плёночная мыльница. Olympus, старая модель, легендарная, в идеальном состоянии. Корпус — матовый чёрный, объектив — с идеальным стеклом. Вера смотрела на камеру в своих руках. В объективе, как в крошечном зеркале, отражались огоньки ёлки. Пальцы ощутили вес, теплоту металла. Она подняла глаза на Шерлока — и вдруг поймала себя на том, что забыла, как дышать. Воздух кончился. В висках застучало. Она моргнула раз, другой, но картинка не становилась яснее — только расплывалась, мешаясь с золотистым светом свечей. — Это... — Голос сел. Пришлось откашляться. — Шерлок... — Хороший подарок для сталкера, — сказал он, и в его голосе проскользнула мягкость, спрятанная за привычной иронией. — Чтобы не таскала вечно эту тяжёлую кирпичину ради своих бессмысленных фотографий. Качество плёнки не хуже, а весит в три раза меньше. Теперь ты сможешь преследовать нас более мобильно. И более... эстетично. Вера переводила взгляд с камеры на него и обратно. Она снова уставилась на камеру, потому что смотреть на него было просто невозможно. Слишком. Внутри, там, где она старательно выстроила стену из иронии и привычной бытовой ругани, что-то с грохотом обрушилось, открывая холодную пустоту, которая мгновенно заполнилась жаром. — Молли, что там ещё в твоих пакетах? Голос Шерлока прозвучал так резко и неожиданно, что Вера вздрогнула. Он развернулся к Молли с такой стремительностью, словно пытался убежать от чего-то, что только что произошло между ними. Вера видела, как он избегает смотреть в её сторону. — О! — Шерлок уже склонился над пакетами Молли. — Вижу у тебя новый дружок, Молли. Красивая лента, — он вытащил коробку, перевязанную атласной лентой глубокого вишнёвого цвета. — Бант завязан с особой тщательностью. Остальные подарки упакованы наспех, судя по неровным краям бумаги. Значит, это для кого-то особенного. Цвет обёртки созвучен с цветом твоей помады. Неосознанная ассоциация или сознательный выбор? — Он склонил голову. — В любом случае, это указывает на серьёзность твоих намерений. Ты надеешься на долгий роман. А на то, что свидание должно состояться сегодня, намекает твой макияж и платье... — Шерлок! — Вера выкрикнула это имя прежде, чем успела подумать. Но он уже не слышал. Пальцы его уже развязывали ленту. Коробка открылась. Он достал открытку, развернул её и прочитал вслух: — «Шерлоку. С любовью, Молли». Тишина. В комнате стало так тихо, что Вера слышала, как потрескивают дрова в камине, как за окном проехала машина, как бьётся её собственное сердце. Она перевела взгляд на Молли. Лицо Молли менялось прямо на глазах. Щёки, только что розовые от смеха и шампанского, стали белыми, как снег за окном. Глаза — большие, влажные. Вера рванулась встать — но не успела. — Ты всегда говоришь ужасные вещи, — голос Молли был тихим, почти шёпотом. — Каждый раз. Всегда. Всегда... Шерлок замер. В первый раз на памяти Веры он замер по-настоящему. Он просто стоял, держа в руках открытку, и смотрел на Молли. И в его лице не было ничего — ни защиты, ни иронии, ни высокомерия. Только пустота человека, который только что осознал, что сделал. — Мне очень жаль, — сказал он тихо. — Извини. Вера кажется никогда не слышала, чтобы он произносил эти слова раньше. Он подошёл к Молли. Шаг, ещё один. Остановился прямо перед ней. И поцеловал её в щёку — легко, почти невесомо. — С Рождеством, Молли Хупер, — добавил он, отстраняясь. Вера выдохнула. Джанет, сидевшая рядом, прижала ладонь к груди — жест, выдающий сочувствие и лёгкий испуг. Лестрейд кашлянул и отвернулся, делая вид, что изучает гирлянды на ёлке. Вера перевела взгляд на Молли. Та уже улыбалась — сквозь слёзы, которые всё-таки прорвались и блестели на ресницах, сквозь смущение, заливающее щёки румянцем. А потом раздался звук. Звук оргазма — громкий, откровенный, совершенно неприличный — огласил комнату. Все посмотрели на Молли. — О! — Выпалила та, и краска залила её лицо до корней волос. — Только не думай, что я... Я не я... Это не я! — Нет, — Шерлок уже лез во внутренний карман пиджака. — Это у меня. — Ты что, серьёзно? — Лестрейд вытаращил глаза. — Мой телефон, — пояснил Шерлок, доставая его и глядя на экран. Лицо его ничего не выражало. — Пятьдесят семь, — сказал Джон тоном знатока. — Что? — Шерлок поднял голову. — Пятьдесят семь смс. Это те, которые я слышал, — Джон загнул палец. — Я вёл учёт. — Ты правда их считаешь? — А ты правда не отвечаешь? Шерлок уже не слушал. Его взгляд упал на каминную полку, где стояла маленькая красная коробочка. Он подошёл к камину, взял коробку, бросил короткое «Извините» и скрылся в своей спальне, плотно закрыв за собой дверь. Вера и Джон встретились глазами. Им не нужно было слов.  Ирен Адлер. Этот каменный взгляд Шерлока, который она уже видела однажды. Та самая женщина, о которой он говорил с таким странным выражением — не как об обычном деле, не как об очередном преступнике. Уважение? Восхищение? Что-то более глубокое. Вера резко встала, чуть не опрокинув стул. Надо было чем-то занять руки. Она начала собирать со стола пустые тарелки — с грохотом ставила одну на другую, не глядя, что делает. Джанет потянулась помочь, но Вера только отмахнулась: — Сиди, я сама. Голос прозвучал резче, чем ей хотелось. Она унесла тарелки на кухню, включила воду и стояла, глядя, как она течёт. Горячая вода обжигала пальцы, но она не чувствовала. Ирен Адлер. Снова врывается в их жизнь, которая только начала устаканиваться. Вера выключила воду и вытерла руки о полотенце. В гостиной было тихо — слишком тихо для рождественского вечера. Она вернулась и села на своё место. Шерлок всё ещё не выходил. — Всё нормально? — тихо спросила Джанет, касаясь её руки. — Да, — Вера улыбнулась, и улыбка вышла почти настоящей. Она смотрела на дверь спальни и считала про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Дверь открылась на счёте «двадцать три». Шерлок вышел в пальто. Он уже успел надеть его — накинуть на плечи, застегнуть пуговицы, обмотать шею серым шарфом. Лицо у него было каменное — ни одной эмоции. Глаза смотрели куда-то сквозь. — В морг, — бросил он. Никому конкретно, всем сразу. Джон напрягся. Вера видела, как на его лице отразилась борьба. — Вера, иди с ним, — сказал он, и в его голосе была благодарность за то, что не приходится выбирать. Он аккуратно кивнул в сторону Джанет. Вера не колебалась ни секунды. Она встала, наспех накинула пальто и подошла к Шерлоку. — Я с тобой, если ты не против, — сказала она тихо, но твёрдо. Он посмотрел на неё. Взгляд был долгим, странным. Может быть, удивление, что она идёт. Может быть, благодарность, которую он никогда не выскажет вслух. Он кивнул — коротко, резко. Молли тоже встала. — Я, видимо, с вами, — сказала она, уже натягивая пальто. В её голосе не было вопроса — только тихая решимость профессионала. Шерлок кивнул снова, даже не глядя в её сторону. Вера обвела взглядом гостиную в последний раз. Миссис Хадсон застыла в кресле с бокалом. Джанет прижалась к Джону. Лестрейд уже набирал кого-то в телефоне. Ёлка переливалась огоньками, равнодушная ко всему. Недопитое вино стояло на столе, рядом — подарки, разбросанные в художественном беспорядке. Рождество. Она думала, что оно будет иным. Тёплым и долгим, с разговорами до утра. А оно обернулось пальто, снегом за порогом и Шерлоком, идущим в ночь к той, что не отпускает его. Вера шагнула за ним, чувствуя, как внутри разрастается холодная тревога — не за себя, не за испорченный вечер. За него. И от этого становилось только страшнее. Дверь квартиры захлопнулась, отрезая тепло, свет и запах праздника.