Часть 1 - Рóса

      Это был только шестой класс, когда он перевелся к нам. Мы были детьми, и несмотря на то, что он явно не был самым дружелюбным, я все никак не могла от него отстать, пытаясь подружиться хоть с кем-то, кто не назовет меня назойливой или навязчивой. Он в основном молчал или отвечал коротко. Майкл никогда не улыбался, или его улыбка с детства была натянутой и неискренней. Он плохо притворялся. Я, кстати, тоже. Это было одной из немногих общих вещей, которые у нас были.       Нам тогда было по 12, и он был очень милым, по крайней мере, мне так казалось. Другие ребята дразнили его и считали толстячком, но он со своими круглыми щеками выглядел даже немного смешно, особенно когда сердился. Он был похож на хомячка. Но ел он мало. Я заметила это еще тогда, когда мы начали вместе обедать в кафетерии школы. Я думаю, возможно, поэтому со временем он похудел. А потом и вытянулся, как и все ребята, но он, на удивление, был самым высоким.       У него также со временем появилось несколько «товарищей», которые в основном просили списать контрольную по физике, но очень часто они не общались много. Время шло, а Майкл так и оставался не очень общительным.

***

      Я ждала его у входа, подперев плечом стену. Забрала его рюкзак, как делала почти каждый раз. Это давно стало привычкой, такой же естественной, как спросить, поел ли он, или оставить для него место за столом. Рюкзак не был тяжелым, как будто Майкл, кроме пары тетрадей, ничего там не носил. Похоже, его снова задержал учитель. — Мама спрашивала, придешь ли ты сегодня, — я отозвалась сразу, как только он вышел, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Она сделала пасту. Ту, с грибами, твою любимую. — Я не голоден. — На секунду я, как будто рефлекторно, задержала дыхание. Снова. — Ты это говорил вчера. — После короткой паузы добавила: — И позавчера. — Я старалась звучать осторожно. Он выглядел и звучал настороженно. Обычно у него поднимаются плечи, когда он напряжен. Сейчас тоже. Он избегает зрительного контакта даже на секунду и смотрит буквально куда угодно, игнорируя меня. — У меня все нормально, — сказал он быстрее, чем обычно. Ложь, — подумала я. Но вслух не сказала. — Ты можешь просто прийти, — тихо добавила. — Не обязательно говорить об этом. Просто… посидеть, поужинать, поучиться. Ну… как обычно. — Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то обидное. — Я не ребенок. — Слова прозвучали резко. Я медленно моргнула. — Я не это имела в виду. — Ты всегда имеешь в виду одно и то же, — его голос звучал раздраженно, но все еще тихо. — Как будто я сам не могу решать. — Вокруг проходили ученики. Дети обсуждали разные вещи, смеялись, иногда толкались, спеша домой. Мне вдруг стало неловко, но не за себя, а за него. Я сделала шаг ближе, понизила голос. — Я просто волнуюсь. — Не надо. — Отрезал он. — Ты не моя мама.       Я замерла. Какое-то липкое отвратительное чувство начало появляться в груди. Потому что здесь что-то не так, с Майклом точно что-то не так. — И не моя сестра. — Добавил он, глядя куда-то мимо меня. — Ты вообще не должна…       Он замолчал, но я уже почувствовала, как что-то внутри сжимается. — Я думала, мы друзья, Майкл. — Он горько улыбнулся. Эта улыбка была новой, и она мне не понравилась. Здесь точно что-то не так. — Ты так думала. — Слова прозвучали слишком равнодушно даже для него самого. — Ты просто делаешь из меня проект, — продолжил он. — Бедный мальчик, которого нужно спасать. Тебе, наверное, приятно чувствовать себя хорошей.       Меня поморозило, хотя весенняя погода была прекрасной. — Это не так, ты же знаешь, — сказала я, мой голос дрожал, хотя я старалась звучать уверенно. Я смотрела на него дольше, чем планировала, как будто наконец что-то поняла. Что-то очевидно очень важное, но что именно я так и не смогла сформулировать у себя в голове. Одно было ясно точно — мне стоило уйти прямо сейчас и оставить Майкла одного. — Хорошо, — сказала я наконец. Я протянула ему рюкзак. Наши пальцы почти коснулись, но он отдернул руку. — Я больше не буду лезть туда, куда меня не просили.       Он ничего не сказал. Я развернулась и ушла, чувствуя, как с каждым шагом в груди все больше становится пусто. Я ждала, что он позовет. Скажет хоть что-нибудь. Он молчал. Только выйдя из школьного автобуса перед своим домом, я вдруг поняла, что руки дрожат. Не от злости, а от непомерно большой тревоги. От того, что я вдруг поняла, что не была для него важной, как думала все это время. И это пугало.

***

      Его тогда избил отец, и я знала, что последнее, чего он хочет, это возвращаться домой. Что ж, это было не впервые, когда такое произошло. Каждый раз я пыталась помочь, он не отказывался. Мы приходили ко мне домой, и я вся светилась от счастья, мама кормила нас вкусным ужином, мы могли учиться вместе или смотреть мультики. Он хорошо знал математику и физику, а я языки и историю. Хоть он и не очень хорошо объяснял, его формулировки были проще, чем у учителя, и все эти формулы, теоремы и законы давались легче.       Я знала, что его сестра — Ванесса — обязательно позаботится о нем. Но у Ванессы и без того было достаточно дел. Университет, например. Она получила щедрый грант, который покрывал почти полностью обучение, и теперь должна была сосредоточиться на учебе, насколько могла. Я просто чувствовала, что помогаю ей, заботясь о Майкле. Тем более что мы друзья, а друзья всегда помогают и заботятся, разве нет?       Дома мама спросила: — Майкл сегодня не придет? — Думаю, нет. — Пожала плечами. Сняла рюкзак и пошла к себе. — Вы поссорились? — Я замерла на месте. — Нет, — сказала, после паузы. — Просто… он сегодня чем-то занят.       Мама кивнула, даже не задумываясь, как будто все так и должно было быть.       Но вечером, лежа в постели, я вспомнила, как он сказал:       «Ты просто лезешь туда, куда тебя не просили».       Почему он вообще вдруг решил это сказать? Неужели я была единственной, кто думал, что мы друзья? Это было как-то несправедливо и действительно обидно. Он был моим единственным другом. Ну или по крайней мере я так думала. Как же это все было тупо и неправильно. Даже в 15 лет не нужно быть гением, чтобы понимать это.       Хорошо, что хоть он не знал, что нравится мне, иначе было бы, наверное, хуже сейчас. И это тоже было так глупо. Но с другой стороны, как мне мог не нравиться парень, который был единственным, кто меня не отталкивал. Теперь это так выглядит, будто он просто терпел меня из жалости, потому что все считают меня навязчивой, раньше и до сих пор. Может быть, меня действительно слишком много? Горько улыбнувшись, я повернулась лицом к стене. Я не знаю.       Было 11 вечера. Телефон едва заметно завибрировал где-то под подушкой. Повернувшись, я достаю телефон. Входящий звонок от Ванессы. Странно. Она редко мне звонила. Я села на кровать и подняла трубку. — Алло? — голос охрип от долгого молчания. — Рóса! Привет, извини, что звоню так поздно. — Она звучала так, будто куда-то спешила, запыхавшаяся и обеспокоена. — Майкл у тебя? — Нет. — Нахмурившись, поднялась с кровати, как-то автоматически, как будто зная, что сейчас произойдет. — Я не могу нигде его найти и дозвониться тоже. Он до сих пор не вернулся домой. — Ванесса, похоже, была растеряна и встревожена. И, если честно, я тоже. Но сегодняшний диалог между нами до сих пор не отпускал меня. — Ванесса, мы, — замолкаю на секунду, не уверена, стоит ли говорить, — мы с Майклом поссорились. — Медленно сажусь на кровать, повернув голову к окну. Удивительно, как Ванесса была тем человеком которому было так просто открытся. Не уверена, что могла бы так же просто сказать об этом маме. — Вот оно что. — Я слышу, как она останавливается, но все еще на улице. — Прости, пожалуйста. Ему просто действительно очень тяжело, ты же знаешь… нашу ситуацию. — Да, знаю. — В груди оседает тяжелое чувство вины. Однако Майкл, по-видимому, не очень сожалел о нашем последнем разговоре. — Но все же, он сказал мне держаться подальше. Думаю, ему немного надоело проводить со мной время.       Хотя никто и не видит, но, задрав голову вверх, я пытаюсь сдержать слезы. Почему-то, когда я сказала это вслух, мне захотелось разрыдаться. В горле ком и голос дрожит. Все это время я думала, что мы друзья, а теперь оказалось, что это была лишь моя иллюзия восприятия, потому что я так отчаянно пыталась не остаться одинокой на фоне остальных одноклассников, которые дружили группами и всегда имели к кому обратиться в случае чего. — Знаешь, Ванесса. — Добавила я после долгого молчания. — Я никогда не говорила, но Майкл был единственным, кто хоть как-то со мной общался, поэтому я не уверена, что могу тебе чем-то помочь сейчас. Мне нужно отойти немного. Я понимаю, вам все время гораздо тяжелее, чем мне, но… — Я понимаю. — Отвечает Ванесса. — Все хорошо. Но может быть, вы еще помиритесь? Потому что мы реально единственные, кому он не безразличен. — В ее голосе слышалась горькая улыбка. Как будто она была уже крайне утомлена всем этим. И, скорее всего, так и было.       Хотя в чем-то ей повезло больше, чем Майклу — отец очень ее любил. Я знаю, потому что она рассказывала мне, что часто ей удавалось защитить Майкла от отцовских побоев только потому, что она закрывала его собой, а старик Афтон не хотел обижать дочь. Она, однако, никогда ничего не вспоминала о матери. Возможно, она ушла от их отца, а возможно и умерла, но похоже, что в их жизни точно не принимала никакого участия.       Я плохо спала той ночью, ничего не могла с собой поделать. Видимо, стоило все же помочь Ванессе в поисках. Хоть как обидно мне было, я настолько привязалась к Майклу, что трудно было вот так просто от этого избавиться. Но, возможно, я преувеличиваю. В конце концов, я всего лишь подросток, говорят, у всех в таком возрасте восприятие мира другое, чем у взрослого человека. Но все же до последнего надеялась, что с ним все хорошо.

***

      Так и было. Когда я зашла в класс, он сидел там, сгорбившись, что-то то ли писал то ли рисовал в тетради. Все как всегда. Замазанные тональным кремом синяки все равно были заметны. Ванесса всегда старалась максимально их закрыть, чтобы никто не задавал ему лишних вопросов. Мы с ней знали, что он их очень не любит. Но какая теперь разница.       Я обычно сидела рядом с Майклом, там было мое место. Я прошла молча мимо него, как будто мы никогда и не были знакомы, хотя здороваться с ним было чуть ли не рефлекторным действием. Сдержавшись, на этот раз я села на два ряда впереди, рядом с Софией. Там было свободно. — Ты не против, если я здесь сяду? — Спрашиваю, надеясь только на короткий утвердительный ответ. — Хорошо, но странно. — Отвечает она и поворачивает голову ко мне, поправляя очки в изящной оправе. — Ты, обычно, только с ним сидишь. — Добавляет, имея в виду Майкла. Я смотрю на нее несколько секунд, прежде чем молча отвернуться лицом к доске и разложить нужные вещи для урока.       Весь урок мне было ужасно некомфортно. Я чувствовала каждой клеткой своего тела, как меня прожигают взглядом. Я боялась обернуться, потому что знала, что только один человек будет сейчас на меня смотреть. Я старалась избегать того, чтобы смотреть в его сторону, но это было сложнее, чем казалось. Взгляд сам тянулся — автоматически, как к месту, где раньше было безопасно. Но я останавливала себя каждый раз, как будто касалась чего-то горячего. Не то чтобы он стал опасным. Однако я не хотела выглядеть жалко, нуждаясь в его компании, даже если никто кроме меня самой не обращал на это внимания.       Я пыталась делать вид, будто все нормально и так и должно быть. Будто меня совсем не смущает наша ссора и то, что я снова осталась одинокой среди всех этих дружеских компаний, ни одна из которых не была достаточно дружественной ко мне. Возможно, я все равно накрутила себя и поэтому мне так казалось. София, похоже, не была против моей компании, хотя мы почти не разговаривали. Но пока я ходила вместе с ней то ли на уроки, то ли на обед, мне было немного легче, но недостаточно, чтобы я могла это признать.