Часть I

      Я молча подпинываю мелкие камни, пока Белла снова и снова тонет в маминых объятиях. Рене плачет так, будто отправляет нас на войну, а не к отцу в штат Вашингтон. Она любила крайности даже в прощаниях. Я откидываюсь плечом на дверной косяк, ловлю взгляд Фила и корчу одну из тех гримас, которые означают: ну вот, начинается. Белла неловко переминается в маминых руках. По её лицу легко понять, ещё немного, и она передумает, извинится и останется. Белла вообще из тех людей, кто уходит с трудом, даже если знает, что нужно. — Вы точно будете звонить? — в который раз спросила Рене, сжимая её крепче. — Конечно, мам, — мягко ответила Белла, стараясь улыбнуться. — Мам, — не сдержалась я, — мы летим в Форкс, а не в тюрьму строгого режима. Там есть связь. Наверное. Фил рассмеялся и хлопает меня по плечу: — Вот за это я тебя и люблю. Реализм. Рене тут же повернулась к нему: — Фил! — Что? — он развёл руками. — Она права. К тому же Чарли справится.       Чарли Свон, отец года по версии «я старался», ждал нас в Форксе. Белла переживала из-за этого куда больше, чем показывала. Пожалуй я вообще не переживала. Да это не Нью Йорк, но и я не актриса, чтобы строить драмы. Осталось доучиться два года и пожалуйста, валите на все четыре стороны.       К тому же Чарли действительно хороший отец. Замкнутый, немногословный, как Белла, зато честный до неловкости. Иногда этого вполне достаточно.             Когда чемоданы были загружены, объятия розданы, а мамины последние наставления выданы в двойном экземпляре, мы наконец сели в машину. Рене махала нам с крыльца до тех пор, пока дом не скрылся за поворотом.

***

— Ну вот, — выдохнула я, откидываясь на сиденье. — Мы официально покинули солнечную Флориду ради вечного дождя. — Это ненадолго, — тихо сказала Белла. — Всё в жизни ненадолго. Особенно хорошая погода.       В аэропорту шумно, людно и пахнет кофе. Белла нервно перебирает ремешок сумки, будто он удерживает её в равновесии. Я рассматриваю людей вокруг, автоматически придумывая им истории — кто бежит, кто возвращается, кто летит не туда, куда собирался. Самолёт задерживают на двадцать минут. Для меня это мелочь. Для Беллы это почти знак. — Может, это плохой знак, — пробормотала она. — Если бы плохие знаки работали, самолёты вообще бы не летали, — усмехнувшись, я протянула ей жвачку.       В полёте Белла читала, пока я старалась уснуть с музыкой в наушниках. Когда самолёт начал снижаться, Белла посмотрела в иллюминатор: — Там… очень зелено. — Зелено — это ещё оптимистично, — ответила я ей. — Я бы сказала, что кроме тропических лесов там ничего нет.       Аэропорт Порт-Анджелеса встретил нас прохладным воздухом и запахом дождя, хотя дождя как такового не было, он просто витал в воздухе. Чарли ждал у выхода, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он выглядел точно так же, как раньше: высокий, немного неуклюжий, в куртке, явно не первой свежести. — Белла. Рейвен, — сказал он, когда увидел нас, и неловко улыбнулся.

***

      По дороге в город Чарли говорил о погоде, рыбалке и школе, задал пару вопросов. Белла слушала внимательно, а я пропустила большую часть разговора, пока любовалась широкими лесами. За окном мелькали деревья, дорога казалась бесконечной, а небо — слишком низким. — Добро пожаловать в Форкс, — сказал Чарли, когда появилась табличка о въезде в город.