7 глава

Гость которого не звали.  На третий день в Норе стало казаться, что так было всегда: Гарри — за столом, Рон — рядом, близнецы — где-то на границе катастрофы, Молли — в центре мира, Артур — с добрым взглядом и вечной усталостью человека, который слишком много знает. Сириус держался как мог. Он действительно не стоял «над душой». Он сидел на крыльце, читал, разговаривал с Артуром про защитные чары, иногда смеялся — редко, но по-настоящему, когда Гарри приносил ему очередную «важную» находку (камешек, перо, пуговицу, полубоевую победу над гномом). И именно тогда — когда всем стало чуть спокойнее — на пороге появилась сова. На этот раз — не министерская. Белая, Большая. И письмо было запечатано красным воском с символом, который Гарри ещё не знал, но Сириус узнал мгновенно по тому, как напряглись его пальцы. — Нет, — сказал Сириус еле слышно. Молли взяла письмо первой — не потому, что Сириус слабее, а потому, что она умела брать на себя удар так, что остальные могли дышать. Она прочитала — и её лицо стало очень спокойным. — Альбус просит… — начала она, потом остановилась, будто выбирая слова, которые не порежут воздух. — Он просит навестить вас. «Коротко. Без обвинений. Ради уверенности». Сириус рассмеялся — сухо. — «Уверенность». Конечно. Артур поднялся. — Сириус… — Нет, — повторил Сириус, но уже не как упрямство. Как страх, который он не хотел признавать. — Если он увидит Гарри… это станет фактом. Бумагой. Решением. А решения у него всегда длиннее человеческих жизней. Гарри стоял на лестнице и слышал. Слов не понимал до конца — но интонации понимал. Это снова было то самое взрослое: «решат». И Гарри почувствовал, как внутри поднимается старое — желание исчезнуть в стену, спрятаться, стать «пустым местом». Он машинально схватился за шнурок на запястье. Бусина была тёплой. Он спустился на шаг ниже. — Сириус, — позвал он. Сириус обернулся мгновенно. — Эй. Гарри. Мы просто разговариваем, хорошо? Гарри подошёл ближе — и посмотрел на письмо. Не на печать, не на воск. На то, что оно пришло. — Он… он хочет меня забрать? — спросил Гарри прямо. Тишина стала острой. Сириус на секунду закрыл глаза. Потом открыл — и заставил себя говорить честно. — Он захочет решить, как «правильно», — сказал он. — А «правильно» не всегда значит «по-человечески». Молли наклонилась к Гарри. — Никто тебя не заберёт без твоего крестного, — сказала она твёрдо. — И без меня, если уж на то пошло. Артур вздохнул. — Но игнорировать Дамблдора тоже опасно, — сказал он тихо. — Он не враг. Но он… настойчивый. И если он решит, что что-то угрожает мальчику, он будет действовать. Сириус сжал челюсть. — Я согласен на встречу, — сказал он наконец. — Но на моих условиях. Здесь. При всех. И Гарри сам решит, хочет ли он говорить. Гарри моргнул. — Я… могу решать? Сириус посмотрел на него так, будто это был самый трудный вопрос из всех. — Да, — сказал он. — Можешь.  Молли кивнула и взяла перо. — Тогда я отвечу, — сказала она. Гарри почувствовал, как что-то внутри него — маленькое, зажатое — расправляет плечи. Встреча будет. Опасная. Взрослая. Большая. Но впервые Гарри не хотел убежать. Он хотел быть там. Он хотел слышать, как спорят ради него — и как, возможно, впервые кто-то спросит его самого: чего хочет он.