Глава 16. Осколки Вины

В гараже повисла тяжелая тишина. На экране ноутбука Норта светилось досье, которое должно было стать ключом к финалу этой затянувшейся игры. Нэнси и Эмма стояли за его спиной, вчитываясь в каждую строчку, которая срывала маски с «безупречной» Эмили Холл. ​Норт быстро прокручивал страницы, выделяя ключевые моменты. ​Имя: Эмили Холл. Происхождение: Сирота. Выросла в детском доме «Энджел Край» Ближайшие родственники: Сестра — Амалия Холл. ​— Смотрите сюда, — Норт указал на медицинскую вкладку. — Амалия Холл. Была начинающей актрисой, потом ушла в преподавание. Несколько лет назад она буквально «сгорела». Слабость, кашель, проблемы с дыханием... и в итоге глубокая кома. ​— «Другие случаи заражения не обнаружены», — вслух прочитала Нэнси. — Это не вирус, Норт. Это похоже на точечное отравление. ​— Именно, — Норт помрачнел. — Эмили сама ухаживает за сестрой все эти годы. Психотерапия — это лишь верхушка айсберга. До того, как появиться в Копердейле, её послужной список пуст. Словно кто-то стер её прошлое и дал ей новую личность, чтобы она могла работать на него. ​В это же время. Частная клиника «Лайт Вэй» ​Эмили сидела в стерильно белой палате, где только мерное пиканье аппаратов жизнеобеспечения нарушало тишину. На кровати, опутанная трубками, лежала молодая женщина — Амалия. Её лицо было таким же бледным, как простыни. ​Эмили медленно достала из кармана ту самую украденную фотографию Эны и её маленькой сестры. Её пальцы дрожали. ​— Посмотри, Амалия... — прошептала Эмили, наклоняясь к самому уху сестры. — У них было то, чего у нас никогда не было в «Энджел Край». Семья. Защита. Смех. А теперь они хотят забрать у меня возможность спасти тебя. ​Она знала, что «Сэр» платит за это оборудование. Она знала, что только его экспериментальные препараты поддерживают искру жизни в теле Амалии. Цена этой жизни — разум Нолана Уорхола и молчание Нэнси. ​— Ты скоро проснешься, — глаза Эмили наполнились фанатичным блеском. — Мне осталось совсем немного. Нолан почти готов. Его сознание рассыпается, и когда Дэвид полностью вытеснит его, «Сэр» получит то, что хотел, а я получу тебя. ​В этот момент её телефон завибрировал. Сообщение от службы безопасности: ​«Внешний запрос к базе данных.Энджел Край. IP-адрес идентифицирован. Это Норт Уорхол». ​Лицо Эмили мгновенно окаменело. Она медленно поднялась, убирая фотографию обратно в карман. ​— Они всё-таки докопались, — произнесла она в пустоту палаты. — Что ж. Раз они так хотят ворошить прошлое, я устрою им встречу с ним. На той самой лестнице. ​Гараж Норта ​Эмма, слушавшая всё это, вдруг вздрогнула. — Подождите... Если Амалия в коме, а Эмили работает на кого то, чтобы оплачивать счета... значит, Эмили — такая же заложница, как и Нолан? ​— Не совсем, — отрезал Норт, закрывая ноутбук. — Она выбрала сторону. И ради сестры она готова скормить нас этому городу по кусочкам. ​Нэнси посмотрела на брата. — Норт, те симптомы Амалии... кашель, слабость. Это ведь то, что было у нашей матери перед тем, как её состояние резко ухудшилось, верно? ​Норт молча кивнул. В его глазах отразилась холодная ярость. — Джозеф. Это его почерк. Он не просто ушел из семьи. Он оставил после себя яд. И кажется, этот яд до сих пор циркулирует в Копердейле под присмотром его «верной ученицы». ​— Мы должны ехать к Амалии, — Нэнси уже хватала ключи от машины. — Если мы найдем её, у нас будет рычаг давления на Эмили. Это единственный способ остановить её, не убивая Нолана в процессе сеанса. Дождь в Копердейле наконец утих, оставив после себя лишь сырость и тяжёлый, липкий туман. Та самая лестница, где когда-то маленькая трещина в сознании Нолана превратилась в пропасть, теперь выглядела как алтарь старых грехов. ​Место встречи: Старое крыло поместья Уорхолов ​Нэнси стояла у подножия, глядя вверх. Ступени обросли мхом, а камень казался ледяным. Норт и Эмма умоляли её не идти одной, но сообщение от Эмили было предельно ясным: «Только ты. Или Нолан никогда не вернётся из этого сеанса». ​Когда из тени наверху вышла фигура Эмили, она не была похожа на того холодного доктора из клиники. Ветер трепал её волосы, а в руках не было ни планшета, ни шприца. Только пустота. ​— Ты пришла, — голос Эмили эхом отразился от каменных сводов. ​— Я знаю про Амалию, — Нэнси не стала тратить время на приветствия. Она сделала шаг на первую ступень. — Я знаю про «Энджел Край» и про то, что твоя сестра в коме. Эмили, послушай меня. Тому, на кого ты работаешь, нельзя доверять. Он не спасает её, он держит её на поводке, чтобы управлять тобой. ​Эмили вздрогнула, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Ты ничего не понимаешь... Его технологии — это единственный шанс. Аппараты в обычной больнице её бы уже отключили. ​— У моей матери были те же симптомы, — тихо произнесла Нэнси, поднимаясь ещё на несколько ступеней. — Кашель, слабость, а потом — пустота. Я видела это. Я знаю эту боль. ​Эмили замерла, её взгляд стал пронзительным. — И что с ней стало? Где она сейчас? ​Нэнси на мгновение отвела глаза, и в этой паузе была вся тяжесть её утраты. — Она умерла, Эмили. Мы не смогли её спасти. ​— Вот видишь! — выкрикнула Эмили, и её голос сорвался на крик. — Видишь?! Я не дам этому случиться! Я не позволю ей просто исчезнуть, как твоей матери! Если для того, чтобы Амалия открыла глаза, мне нужно стереть личность Нолана, превратить его в пустую оболочку для «Сэра» — я это сделаю. Я убью его разум, если это будет ценой её жизни. ​Нэнси уже была на середине лестницы. Она видела, как по щеке Эмили скатилась одинокая слеза, которую та даже не попыталась смахнуть. — Он использует тебя, как использовал нашего отца. Ты — не убийца, Эмили. Посмотри на это место. Здесь всё началось. Не дай этому здесь закончиться. Я помогу тебе, Норт поможет... ​Эмили вдруг замолчала. Её лицо приняло странное, почти отрешённое выражение. Она посмотрела на Нэнси с какой-то пугающей нежностью. ​— Прости меня, Нэнси, — прошептала она едва слышно. — Но в Копердейле за помощь платят кровью. А у меня больше ничего не осталось. ​Нэнси не успела среагировать. Она не услышала шагов за спиной — настолько профессионально действовал тот, кто прятался в тени колонны. Резкий, оглушающий удар в затылок вспыхнул белым светом в глазах. ​Колени Нэнси подогнулись. Падая на холодный камень ступеней, она из последних сил сфокусировала взгляд. Последнее, что она увидела перед тем, как мир окончательно погрузился во тьму — это лицо Эмили. Доктор смотрела на неё сверху вниз, и в её глазах, лишенных маски, на долю секунды промелькнуло глубокое, невыносимое сожаление. ​Где-то в поместье. Кабинет «Сэра» ​Мужчина в кресле медленно повернулся к монитору, на котором застыл кадр с лежащей без сознания Нэнси. — Отлично, — произнес он, потирая руки. Темнота подвала была плотной, как саван, но сознание Нэнси, блуждающее в лихорадочном беспамятстве после удара, затянуло её в водоворот образов, которые она годами пыталась похоронить. ​Воспоминание: Запах выпечки и привкус железа ​Солнечный свет заливал кухню. Маленькие Нэнси и Нолан с хохотом носились друг за другом, играя в догонялки. Жанна стояла у плиты, улыбаясь их забавам. Но вдруг она замерла. Сначала это был мягкий, сдавленный кашель, но через секунду он перерос в надрывные, жесткие спазмы. ​Дети замерли. Нолан подошел первым, заглядывая матери в лицо: — Мамочка, ты заболела? Тебе плохо? ​Жанна вытерла губы тыльной стороной ладони и нежно улыбнулась, хотя её глаза лихорадило. — Всё прекрасно, родные. Просто першит в горле. Она обняла их обоих так сильно, будто боялась, что они исчезнут. Дети не видели, как по её щеке скатилась одинокая слеза. ​Воспоминание: Битва за «нормальность» ​Коридор школы. Нэнси и Нолан сидят на жестких стульях у кабинета директора. Из-за двери слышен сорванный голос Жанны: — С моим сыном всё в порядке! Он такой же, как все! ​Затем последовал приступ такого сильного кашля, что послышался грохот отодвигаемого стула. Директор и школьный психолог вывели Жанну под руки, пытаясь усадить. — Миссис Уорхол, вам нужно к врачу, успокойтесь... — Мой сын... будет учиться здесь... как нормальный ребенок, — прохрипела она, отталкивая их помощь. ​Воспоминание: Последний праздник ​Выпускной вечер. Нэнси и Нолан в мантиях, счастливые и красивые. Жанна обнимает их, сияя от гордости. Но как только гости разошлись, она снова зашлась в кашле. В этот раз Нэнси увидела — на белом платке матери расцвели ярко-красные пятна крови. Жанна резко схватилась за сердце, оседая на пол. ​— Мама! — Нэнси бросилась к ней. — Я вызываю скорую! — Не надо... всё пройдет... — шептала Жанна, но Нэнси её уже не слушала. ​Воспоминание: Корень ненависти ​Маленький Нолан сидит на полу, его глаза полны слез. — Мама, почему дети называют меня сумасшедшим? Почему никто не хочет со мной играть? ​Жанна опустилась рядом с ним, гладя по голове. — Не слушай их, милый. Ты нормальный. Ты самый лучший. Иди, поиграй с тем... кто тебя звал. Нолан кивнул и ушел в угол комнаты, разговаривая с кем-то невидимым ​Жанна попыталась встать, но схватилась за сердце, её лицо исказилось от боли. — Нэнси... помоги мне, — прохрипела она. ​Они сидели на диване. Жанна медленно расчесывала волосы дочери, пытаясь восстановить дыхание. — Почему ты всегда так сильно кашляешь, когда речь заходит о Нолане? — прямо спросила Нэнси. — Это из-за него. Ты болеешь из-за него! ​Жанна замерла, в её глазах отразился шок. — Как ты можешь так говорить? Это просто простуда, совпадение... — Ты врешь! — выкрикнула Нэнси, вскакивая. — Ты просто защищаешь его, как всегда! Ты не думаешь о себе, ты глотаешь эту боль ради него, хотя он вредит тебе! Одноклассники правы — он странный! Он больной! ​— Замолчи! — Жанна посмотрела на дочь с испугом и почти религиозным ужасом. — Он твой брат. Он любит тебя. Ты обязана его любить! — Почему? — прошептала Нэнси. — Почему я должна любить человека, который убивает мою мать? ​Воспоминание: Финал ​Больничная палата. Жанна выглядит как тень самой себя. — Со мной всё будет хорошо, обещаю, — шепчет она, но через час её сердце останавливается навсегда. ​В коридоре больницы Нэнси обрушилась на Нолана с накопленной годами яростью. — Это ты! Это ты её убил! Из-за тебя она не лечилась, из-за тебя она сгорала заживо! Нолан рыдал, закрывая лицо руками: — Прости... Нэнси, прости... ​Когда он собрал вещи, чтобы уйти, Нэнси выкрикнула ему в спину последние слова, которые стали их проклятием: — Ты психопат! Ты всегда им был! Мама глотала всю ту боль, которую ты причинял нам годами! Я ненавижу тебя! Я всегда тебя ненавидела! ​Настоящее время. Подвал поместья. ​Нэнси резко распахнула глаза, задыхаясь. Холодный пот катился по лицу, а в затылке пульсировала тупая боль от удара. В подвале было темно и сыро. ​— Нэнси... Нэнси, ты слышишь меня? Очнись! — раздался тихий, испуганный голос из угла. ​Нэнси повернула голову. В нескольких метрах от неё, прикованная цепью, сидела Арина. Её лицо было в синяках, но глаза горели лихорадочным светом. ​— Слава богу... — прошептала Арина. — Я думала, они тебя убили. ​Нэнси попыталась пошевелиться, но руки были крепко связаны за спиной. Кошмар из прошлого только что сменился кошмаром в реальности, и голос матери, умоляющий её любить брата, всё ещё звенел в ушах, смешиваясь с лязгом цепей Арины. ​— Где мы? — хрипло спросила Нэнси, пытаясь осознать, что всё, что она только что видела — лишь горькая правда, которую она так долго прятала под гневом. ​— В логове Адама Сноу, — ответила Арина. — И если мы не выберемся отсюда до рассвета, Эмили закончит то, что начала на той лестнице. Она сотрет Нолана, Нэнси. Она превратит его в то, чего так боялась ваша мать.