***

— Всё хорошо, малышка, всё будет хорошо, — его голос дрожит, руки кажутся холодными, а мгновение вязким, — Потерпи немного, малышка, всё будет хорошо, папа тебе поможет, пожалуйста, Лайла, дорогая… Его дочь всхлипывает. Клинт держит на руках свою дочь. Мир замирает. Клинт держит на руках тело своей дочери. И в этот момент Клинт тоже перестаёт существовать.

***

Он знал, какой должна быть классика: немного подъема, немного падения, немного драмы, и самый простой отыгрыш персонажа. Было немного скучно, что ты мог просто откинуться на заднем сидении и позволять сюжету идти своим чередом, но в этом и была прелесть классических модулей: если бы ты хотел, ты мог бы полностью включиться в отыгрыш, превратив персонажа в нечто, что сам мастер игры едва-едва бы позволил, или ты мог бы позволить сюжету идти своим чередом, наслаждаясь классикой из первых рядов. Даже случайные события (если ты, конечно, включил случайные события в настройках и отключил рандомайзер событий, разумеется) не были тем, что обязательно требовало бы отыгрыша игрока. Он… не мог вспомнить, действительно ли он отключил случайные события, прежде чем нырнуть в рут. Судя по всему, пока сознание Клинта полностью отключилось от тела, оставив его неподвижным и молчаливым с телом своего ребёнка на руках, судя по всему, он совсем забыл о настройках. Даже если он пойдёт в настройки сейчас, это не отменит того факта, что событие уже произошло. Ещё даже не случилось беспорядка с Альтроном и близнецами, немного истерически думает он, пока тело девочки остывает в его руках. Ещё так, так рано для всего, что должно было случиться с Клинтом в сюжете — ещё рано для Альтрона, ещё рано для Ваканды, ещё слишком, слишком рано для Таноса, Щелчка и Ронина. И он даже больше не уверен, произойдёт ли это вообще, ведь, как только игрок с обязательным отыгрышем и случайными событиями входит в мир, моментально перестаёт существовать тотальный контроль игры и сюжета над миром — мир перестаёт быть классикой, какой её создал автор игры, и становится модулем. Модулем, в котором, несмотря на обязательные эвенты, всё остальное происходит в хаосе случайных событий. И он каким-то образом умудрился доиграть до этого момента, не встретив ни одного. Это должен был быть отпуск, сокрушается он. Это должен был быть лёгкий аттракцион, думает он, карусель для детей семи лет. Отдых. Понимаешь? Просмотр фильма от лица одного из героев. А потом Романова выложила в сеть данные об агентах, и, поскольку файл Клинта Бартона там тоже был, волей случайного события на дом его семьи упала бомба. И всё. Не было больше Клинта Бартона с игроком-зрителем, который смотрит его глазами. Остался только игрок-Клинт Бартон.

***

Он прекратил использовать лук — пистолет и винтовка справлялись с делом гораздо быстрее. Лишь чудом он вообще выжил в тот день: Клинт просидел с телом Лайлы несколько часов, и лишь волей судьбы никто не расправился с ним в тот момент. Клинт бы даже не сопротивлялся. В тот момент он не видел смысла. Сейчас — совсем другое дело. Сейчас сама смерть могла бы прийти за ним, и он не сдался бы без боя. После тех нескольких часов кошмара, которые ощущались одновременно мучительным мгновением и невыносимой вечностью, пришла ясность ума — да, ясность ума, омрачённая горем и яростью, но её было достаточно для того, чтобы он взял себя в руки. В тот момент это имело критическое значение. В тот момент его мир исчез навсегда — его дети и его жена были мертвы, и обычные вещи перестали иметь прежний смысл. А потом он узнал, почему, из-за кого это произошло. Потом он узнал, что Романова и Роджерс выложили файлы агентов ЩИТа в сеть. Потом он узнал, что из-за человека, которого он считал другом, смерть его дочери была мучительно долгой. Он не знал, зачем они это сделали, не знал, почему они решили поступить именно так, какую цель они преследовали — всё это было вторично по сравнению с последствиями. По сравнению с тем, что все члены его семьи были мертвы, по сравнению с тем, что многие агенты оказались в ловушке на своём задании, по сравнению с тем, что семьи этих агентов оказались под угрозой — по сравнению с тем, что умерли люди, которые совсем не заслуживали умирать. Он никак не мог их оправдать — он пытался. Он не мог найти причины, котороя потребовала бы этого, не мог найти сценария, при котором цель настолько оправдывает средства, не мог понять даже, какая цель могла бы оправдать столько потерянных впустую жизней — по ночам лёжа без сна и опасаясь каждого шороха, ему только и оставалось, что думать, и его мозг был его врагом. Он думал о том, что они могли бы сделать, чтобы им не потребовалось сливать в сеть файлы. Он думал о том, что бы он мог сделать, чтобы успеть спасти свою семью. Он думал о том, в чём, чёрт возьми, они были замешаны, чтобы так радикально с этим справиться. Его мысли были отравлены ядом ненависти. Он сам тонул в своём горе, и даже он сам признавал, что стал гораздо более суицидален, чем раньше — ему было всё равно. Он отправил лук Старку с небольшой благодарственной запиской и отправился в путь — он не убегал, но такая всемирная известность вполне могла бы быть его отставкой, если бы он где-то остановился на достаточно долгое время. Больше нигде не было безопасно. Он мог бы пойти к Тони — у Тони было слишком мягкое сердце, пусть и в броне из сарказма, и мир Тони не заслуживал, но он знал, что он просто сгниёт заживо, если пойдёт к Тони за безопасностью. Он скроется за стенами Башни, забьётся в самый тёмный угол и там медленно умрёт от голода, не двигаясь и даже не моргая. Хоронить его можно будет тоже в такой позе — скручившийся и иссохший, памятник экзистенциальному ужасу. Клинт знал, что ему нужно дело, чтобы нормально функционировать. Теперь, когда его каждый день поглощало болото горя? Он бы умер, если бы у него не было дела. И, поскольку ЩИТа, очевидно, больше не существовало, он назначил себе миссию сам. Многие люди умерли, но ещё многие оставались живы. Многие, кто, затаившись, ждал поддержки от организации, которой больше вообще не существовало. Многие, кто были настолько в глубоком блэкауте, кто даже не знал о случившемся, но всё равно умудрился выжить. Многие, кто попал в ловушку собственной новообретённой узнаваемости и каждый день продолжал бороться с капканом, в который превратился мир. Многие, кто просто был семьёй агента, кто, может быть, даже не знал, в какой именно секретной организации служил их родственник. Многие и многие, кто не заслужил и не заслуживает умирать сейчас, когда пик кризиса прошёл, но сам кризис ещё в самом разгаре. Клинт собирался спасти всех, кого мог. Да, Клинт был обычным человеком, да, Тони сейчас работал над спасением этих агентов, но у Клинта было то, чего не было и не могло быть у Старка: Клинт сам был спецагентом ЩИТа. Клинт знал, куда бы эти люди пошли, чтобы выжить, и знал, как эти временные убежища могли бы обернуться против них самих, так что. Клинт собирался воспользоваться своим опытом.

***

Тони, Мне очень жаль, что мне приходится возращать тебе лук. Он — произведение искусства, но сейчас я просто не могу взять его в руки. Не могу. Дело не в луке и не в тебе — дело в том, кого я не смог спасти с помощью него. Если с тобой свяжется Романова или Роджерс (в чём я сомневаюсь), я прошу тебя не говорить им, где я. Если я снова увижу эту рыжую суку, я просто убью её. И, наверное, попытаюсь задушить Капитана Справедливость. Пожалуйста, пока не ищи и не звони мне. Я свяжусь с тобой так скоро, как только смогу. Я знаю, что ты помогаешь агентам — огромное тебе спасибо за это. Я собираюсь вытащить из ловушки тех, кто умудрился скрыться даже от Джарвиса. Не в обиду ему, и передай ему мою благодарность за помощь тебе. Среди них было слишком много людей, которые действительно не заслуживают смерти и не заслуживают того, что жизнь их близких под угрозой. Мои дети не заслужили умереть Прости, что я оставляю тебя с этим пиздецом мирового масштаба.

Искренне,

надеюсь, всё ещё твой друг

***

Клинт просто об этом не думал. По крайней мере, пока он не думал, он мог нормально функционировать: есть, спать, следовать своей миссии, всё в таком духе. Мир, погружённый в хаос, не стоял на месте, и сейчас Клинт не мог позволить себе погрузиться в скорбь. Ему надо было спасти несколько человек. У него пока не было времени на всё остальное. Агенты находились в самых неожиданных местах. Когда весь мир резко обратил на них внимание, агенты забегали в разные стороны, как тараканы на кухне, когда резко включается свет. Одна разница: свет в данном случае был ярким прицелом, направленным им в голову, а у агентов была вся решимость таракана выжить после ядерного взрыва. Выжить и спасти свою семью. Клинт не делал различия между агентами. ГИДРА или ЩИТ — фундаментальной разницы никогда не существовало. Человек, который в итоге оказался агентом ГИДРЫ, в своё время мог быть тем, кто прикрыл его на миссии или вообще вытащил из смертельной ловушки. Именно Романова была виновата в смерти его семьи. Романова и Роджерс — а Роджерс был Капитаном Америка, если уж возвращаться к ярлыкам. Ирония: Клинт ненавидит Капитана Америку и спасает агентов ГИДРЫ. В своё время он делал ровно наоборот. Те самые ГИДРЫ были гораздо более отчаяны. В глазах мира не существовало никаких оправданий их жизни, и их убийство на месте превратилось в «забавную», можно сказать, морально праведную игру — охота на крыс, так сказать. Миру было плевать, что агенты на поле не отличались ничем — все они выполняли одну и ту же работу, независимо от того, к какой организации они принадлежали и по какой причине они вообще попали в «бизнес». В глазах Клинта они все были одинаковы. Просто теперь кого-то можно было убивать за одно их существование. Агенты ГИДРЫ были гораздо более отчаяны и не доверяли ему: обнаружив его на пороге своих убежищ, каждый из них был готов расправиться с ним здесь и сейчас. Впрочем, Клинт всегда обладал природным очарованием — иначе он не мог объяснить, как ещё не один агент, которого он встретил, не застрелил его на месте. Всё же его лицо теперь тоже было везде, они не могли не знать, что он Соколиный Глаз, даже если прежних Мстителей больше не существует. Чёрт, в каком-то смысле это было похоже на охоту на покемонов. Клинт охотился на покемонов и плохие ребята охотились на покемонов, и Клинту надо было просто спасти покемона раньше, чем плохие ребята убьют их. Весело, ничего не скажешь. Хотя, конечно, ему, возможно, стоит больше обращать внимание на то, каких покемонов он собирает. По крайней мере, половина отряда СТРАЙК была жива? Ура, успех? Путешествовать с ними в одном микроавтобусе было, конечно, формой пытки: во-первых, Клинт не подписывался на то, чтобы группа взрослых задниц в лице агентов называла его папочкой, спасибо, не надо, во-вторых, нет, Клинт не собирался становится их «новым сомнительным спонсором/боссом», у Клинта не было денег для этого вообще, и Клинт не собирался дарить их Тони в качестве подарка (кто вообще дарит отряд наёмных убийц в красной ленточке, серьёзно, Роллинз, это так себе подарок на Рождество), в-третьих, нет, Клинт не собирался покупать им Макдональдс, они были посреди нигде и в бегах! Даже если агенты скандировали так, будто им всем было пять лет. В сумме. Клинт тогда купил им тот злосчастный Макдональдс. Он очень жалел об этом потом, потому что, очевидно, агенты ГИДРЫ были чем-то вроде бездомных диких бестий: покормишь один раз, и они от тебя не отстанут. Восхитительно, что ещё сказать?

***

Клинт не знал, что ему делать с разумом, помещённым в компьютер (можно ли его вообще классифицировать, как ИИ? Наверное? Интеллект в компьютере это ИИ?), поэтому он сделал то, что откладывал уже как минимум три недели (вроде бы, он сбился со счёта после того, как спас сколько, сотню-две агентов? Может быть, больше). Клинт позвонил Тони. И поскольку Клинт был приличным другом (Клинт знал, что он был далёк от хорошего друга), Ктлинт начал разговор со слов: — Привет, Тони, прости, что так долго не выходил на связь.

***

Провалы в памяти были едва ли заметны для Клинта — а вот игрок внутри него наслаждался полным спектром ощущений. Клинт, может быть, вообще не был в курсе, но игрок точно знал: Клинт мог бы думать, что избегание мыслей о смерти его жены и детей было бы хорошей тактикой или даже стратегией, но в долгосрочной перспективе избегание горя вообще не принесёт ему никакой пользы. Чёрт возьми, оно уже сейчас не приносило ему пользы, ведь Клинт, входя в состояние «никаких мыслей, голова пуста, никакой боли», настолько сильно выпадал из реальности, что порой это заканчивалось небольшими эпизодами потери памяти. Да, сначала мозг думал только о том, чтобы не думать о смерти близких, но в последнее время мозг относил к отвлекающему визуальному и аудиомусору всё больше и больше вещей. Клинт как минимум не знал — не помнил об этом вообще — что стал вести в интернете небольшой учёт агентов и их семей, который были убиты, и, самое главное где и когда они были убиты. Хотел он или нет, это повлияло на общественное мнение: Клинт был Соколиным Глазом, Мстителем, и общественность обратила на него пристальное внимание после инцидента со слитыми файлами — потому что теперь у этой самой общественности было лицо, имя и список миссий Клинта. И одно дело видеть список людей, а совсем другое — видеть, как эти люди один за одним умирают, потому что оказались в ловушке из-за действий Капитана Америки и Чёрной Вдовы. Публика и так не была особо в восторге, и вот тут на сцену выходит Клинт. Идеальный обвинитель, от лица которого было морально оправдано нападать на двух уже бывших Мстителей: Клинт, может быть, ненавидел этот факт, но он не смог ничего сделать с тем, что люди знали, что из-за действий Роджерса и Романовой он потерял свою семью. Клинт, если быть честным, и не скрывал своей ненависти. Но вернёмся к его психическому состоянию. Может быть, люди и могли думать, что это был вполне себе обычный Клинт, но игрок прекрасно видел, как его персонаж по скользкой дорожке медленно скатывается вниз. Клинт перестал обращать так много внимания на социальное взаимодействие, из-за чего пропустил, что выжившие агенты сплотились за его спиной, эпизоды потери памяти становились всё длиннее и чаще, и, вдобавок ко всему, в последнее время стали появляться галлюцинации, которые Клинт игнорировал или не помнил. Хотя, конечно, голос Лоры, который говорил ему поспать и поесть, был полезен. По крайней мере, пока Клинт слышал беспокойство Лоры, он по привычке следовал указаниям жены — ему повезло, что голос галлюцинаций не говорил ему убить кого-нибудь, потому что Клинт на автопилоте последовал бы приказу. Клинту нужна была помощь. Игрок это знал, сам Клинт это знал — проблема в том, что никто больше не замечал, что Клинт был не в порядке. Они же все были агентами, в конце концов. Они проходили психологические проверки с помощью знаний ответов тестов и того, что врач ожидает от них услышать — все в той или иной степени были не в порядке. Тем более, агенты, которые, по крайней мере, были знакомы с Клинтом, находили мало отличий между его нынешним состоянием и нормой для Клинта. Да, в некоторые моменты он был молчаливее обычного, в некоторые моменты его глаза застывали, но для них всё это было вариантами нормы — и останется до тех пор, пока Клинт либо не начнёт совершать летальные ошибки на миссиях (а он уже начал это делать, как минимум когда пошёл спасать агентов СТРАЙК, и в том числе Рамлоу, в одиночку. У агентов было гораздо больше веры в его здравомыслее, поскольку игрок знал, что они не напали только потому, что думали, что Клинт не мог совершить такую глупость и прийти без плана и в одиночестве. Пока Клинту такая тактика сходила с рук, но он не будет живым долго, если продолжит), либо не покончит жизнь самоубийством — издержки бытия мировой мишенью и всё такое. Так что, он понимал, что персонажу Клинту нужно было хоть что-то, что выведет его из рутины. Рутина означала бы только то, что мозг Клинта просто продолжал бы скатываться в пучину безумия. Так что, звонок Тони. Звонок Тони был то, что надо, а ИИ Земо был идеальным поводом наконец-то выдернуть Клинта из рутины миссии, которую он сам себе назначил. — Привет, Птичка, не слышал твой прекрасный голос несколько месяцев. Несколько месяцев? Отстранённо подумал мозг Клинта, впрочем, сразу забыв об этом моменте. Игрок сокрушённо покачал головой. Клинт, даже если бы сейчас действительно посмотрел на себя в зеркало, всё ещё бы продолжал бы думать, что прошло едва ли три недели.

***

— Дорогой? — услышал он голос Лоры. Она звучало обеспокоенно. Она всегда так звучала, когда он возвращался с особо долгих и сложных миссий, и он понимал её беспокойство. Ему просто… ему просто нужно было пять минут. Совсем немного. Немного посидеть. Немного времени, чтобы не думать. Странно, дети были слишком тихими. Уже легли спать? Извините, малыши, папа поздно вернулся. Папе очень жаль. — Может, чаю? А. Чай. Лора всегда говорит выпить чаю — что-то тёплое. Он не помнит, предлагала ли она когда-нибудь еду. Впрочем, он навряд ли мог что-то сейчас съесть. — Чай звучит неплохо. Он встал. Странно, расположение кухни как будто изменилось. Дурак ты, Клинт. Так давно дома не был, что уже и не помнишь его планировку. Горячая вода. Нет, сначала заварка. Потом холодная вода — Лора всегда сначала наливала холодную воду в кружку, он никогда не мог этого понять. Заварка, холодная вода, горячая вода. У нас новый чайник? Странно, но ладно. Лора не слишком сильно любила выбрасывать вещи — что-то про то, что ей кажется, что она расстаётся с важными воспоминаниями. Наверное, старый чайник где-то лежит и будет теперь пылится до конца времён. Может быть, даже на этой кухне. Кружка была приятно тёплой в руке, и Клит остался стоять вместе с ней, потому что Лора знала, что сейчас он не будет пить. Но — что-то тёплое. Не человеческое прикосновение, но — что-то тёплое. В какой только книге по психологии она это прочитала? — Клинт? Он обернулся, потому что голос Лоры звучал… немного неправильно. Всё было немного неправильно, но так всегда казалось после миссии. Немного неправильно — на два дюйма влево или что-то вроде. Он обернулся и увидел Тони с вопросительным выражение лица. А, подумал он. Точно. Старого чайника больше нет. Жирные слёзы потекли по его лицу. Лоры тоже больше нет.

***

Следующие дни прошли в сумбуре психологического беспорядка. Клинт был ходячей человеческой катастрофой, и он никогда в жизни не плакал так много. Равновесия ума больше не существовало, все цепочки размышления каким-то образом вели к их смерти. Он вставал утром, думал про то, что проснулся, а потом думал, что его дети больше никогда не станут старше и не мог сдержать слёз. Он брал в руки кружку и думал о том, что всех любимых кружек Лоры больше не существует. Смотрел в окно и вспоминал, что Купер как-то сказал ему, что хочет стать лётчиком, ведь так он мог быть как Железный Человек и летать. Смотрел на свои руки и вспоминал, как долго Лайла умирала. Бедная его девочка. Бедная, бедная его девочка. Это было… невыносимо. Невыносимо было думать об этом, и иногда казалось, что он только и делает, что думает об этом и плачет. Уже должно было не остаться слёз. И всё равно, каждый раз… Каждый раз он просто не мог не плакать, ведь больше ничего другого не оставалось. Он не смог спасти их и не сможет вернуть их, и всё, что осталось у него, это воспоминания, потому что дом тоже был уничтожен. Не было больше никакой памяти о них, кроме той, которая была у него в голове, и с каждым днём страх забыть их лишь сильнее смешивался с горем по ним. Он боялся забыть смех Лоры. Боялся забыть, как сияли глаза Купера, когда он рассказывал про Железного Человека и то, какой он крутой. Боялся забыть, как Лайла могла часами говорить о морских животных. Ещё он боялся, что никогда не забудет, как она умирала. У памяти было две стороны. Тони в эти был… просто спасением, если не сказать больше. Клинт выплакал ему в плечо рубашек, майек и пиджаков целое море слёз и соплей, не меньше. Именно Тони находил его, когда Клинт тихо плакал в одиночестве, не шевелясь, именно Тони говорил, отвлекая от всех ужасных мыслей, и именно Тони был тем, кто вообще вытащил его из этого ужасного состояния постоянного плача. Клинт даже не совсем понимал, как Тони это сделал, он просто знал, что это был Тони. А потом, после того, как этот кошмарный период закончился, он наконец взглянул в зеркало. И не поверил своим глазам. Волосы отросли, как будто он не стригся несколько месяцев, лицо от переносицы и до скулы пересекал ужасный рваный шрам, сам он осунулся — Клинт выглядел так, будто до того, как Тони его подобрал, Клинт прошёл через апокалипсис, не меньше. Бомж-убийца, чёрт его возьми, во всей красе. Пришла ясность ума. Не та мнимая ясность, которая сопровождала его на миссии по спасению, которую он сам себе назначил, а настоящая ясность ужаса бытия. Ясность, которая, пока он смотрел в зеркало, позволило ему кое-что осознать. Осознать, что всё было намного серьёзнее и хуже, чем он думал. А ещё что он не позволит Роджерсу добраться до Зимнего Солдата — до Джеймса Барнса, который был Зимним Солдатом. Если у Барнса всё ещё хуже, чем у Клинта, то Роджерс — абсолютно не то, что ему нужно. Даже наоборот.