Часть 4

***

      Старуха с косой той осенью дважды посетила дом Маджере, хотя Рейстлин потом думал, что она и не уходила.       — Это случилось из-за ее сыновей, богохульников и магов! — объявила вдова Джудит, когда привезли тело Гилона.       К счастью, городские ее не поддержали.       

***

      Братья переживали горе по отдельности. Рейстлин окончательно отгородился от Карамона, не позволяя ему ухаживать за впавшей в транс матерью. Карамон, слишком потрясенный смертью отца, оставил попытки примириться. А потом Розамун умерла.       Рейстлин, изнеможденный и бледный, с запавшими глазами, сам напоминал смерть.       — Матери больше нет, — объявил он, выйдя из комнаты и не глядя на брата.       Звук голоса разнесся по осиротевшему дому погребальным звоном колоколов. Карамон пытался найти какие-то слова или сделать что-то, но Рейстлин не стал слушать. Он вышел из дома и побрел в никому неизвестном направлении.

***

      Рейстлин очнулся глубоко за полночь на другом конце города. В небе светила алая Лунитари. Ее кровавые лучи окрашивали глубоким кармином мостки между домами Утехи. Юноша бессмысленным долгим взглядом следил за луной.       — Будет ли мне когда-нибудь дарована такая власть, чтобы люди не умирали? — спросил он.       Луна отрицательно качнулась. Рейстлин грустно вздохнул.       — Знаю… Впрочем, это ведь к лучшему?       Луна утвердительно моргнула.       — А я? Я тоже умру?       Снова утвердительное моргание.       — И этого не избежать?       Ничего. Лунитари молчала. Тут Рейстлину на мгновение показалось, что в небе рядом с красной луной висит черная, что она манит к себе, сулит бессмертие. А потом все развеялось. Лунитари с небосвода смотрела на Рейстлина.

***

      Погруженный в беспокойную задумчивость, Рейстлин вернулся домой под утро. Карамон сидел у подножья кровати матери, держа в руках мертвую руку Розамун.       — Рейстлин, — глухим от слез голосом окликнул Карамон.       Рейстлин обернулся, недовольно хмурясь. Кивнул: «Чего тебе?»       — Что будет дальше?       — Смерть, Карамон. Дальше только смерть.