Часть 3

Солнце только пробивалось сквозь стеклянные двери на балкон, а Джису уже стояла с руками на бёдрах, вглядевшись в длинную линию плитки, разделяющую её часть от его. Она была в объёмной футболке и шлёпанцах, волосы собраны в пучок — в таком виде Чонгук точно видел её уже не раз. — Всё. Хватит этого реалити-шоу. Пробормотала она и достала с балкона рулон — новые жалюзи, купленные наспех в интернет-магазине с ночной доставкой. Пока она устанавливала крепления, бормотала себе под нос: — Он что, реально всё это время мог видеть, как я ем мороженое в пижаме? Или как я танцевала под Beyoncé с плойкой в руке?.. Спустя двадцать минут, с последним щелчком — жалюзи были установлены. Она отступила назад, оценив работу, и с удовлетворением дёрнула за шнур — жалюзи хорошо закрывались. — Вот и всё, Чон Чонгук. Теперь ты не видишь ничего.  И как только она это сказала — дверь со стороны Чонгука приоткрылась, и в проёме появился сам виновник её новой архитектурной политики. — Ты что, установила жалюзи? Сказал он с притворным удивлением, прислонившись к дверному косяку.  — Это официально? Жалоба №003? — Нет, это превентивные меры. Невозмутимо ответила Джису, поднимая чашку кофе.  — А теперь, если позволишь, я бы хотела попить кофе, не думая, что на меня кто-то подглядывает в халате. Чонгук усмехнулся и, не сводя с неё глаз, протянул: — А я думал, ты начнёшь скучать по видовому соседству. — Сомневаюсь. Но её улыбка предала её. Она села на шезлонг, делая вид, что листает телефон, но время от времени всё равно бросала быстрые взгляды в сторону Чонгука. А он так и остался стоять на своём балконе, будто в ожидании… пока она не заговорит. На следующий вечер, Чонгук появился на общем балконе снова. В одной руке — кофе в стаканчике, на крышке которого аккуратным маркером было написано: «Примирительное». Он постучал пальцем по стеклянной двери — но всё, что увидел, это идеально закрытые новенькие белые жалюзи. — Ну здравствуй, занавес. Пробормотал он.  — Атакуешь вежливо, но метко. Он постоял пару секунд, а потом, не найдя отклика, аккуратно опустил кофе на подоконник, прямо перед дверью, и вернулся к себе, не теряя надежды. Чуть позже Джису выглянула, заметила стаканчик и приподняла одну из ламелей. Поднесла его к губам, сделала глоток, покачала головой с лёгкой улыбкой. — Так просто не сдаётся… А под утро на балконе со стороны Чонгука появилась записка, прикреплённая к его шторе скрепкой: «Если уж война, то хотя бы на кофе — каждый день. Подпись: соседа, которого нельзя отгородить жалюзи.» На следующее утро Чонгук, выходя на балкон с чашкой кофе, заметил листочек, просунутый под перилами его стороны балкона. Аккуратно вырезанный, с ровным почерком: «Я не против войны на кофе. Но только если оружием не станет твоё обаяние. P.S. Жалюзи установлены в целях самозащиты.» Он рассмеялся тихо себе под нос и уже через пару часов на общей части балкона стоял небольшой складной столик и два серых пуфика. Всё смотрелось как уютный уголок на крыше парижского дома. На столе — новая записка, приколотая к деревянной поверхности: «Для общего пользования. Место перемирия. Каждую пятницу — 20:00. Пунктуальность приветствуется, жалюзи — не очень.» Чуть позже в тот же вечер, Джису выглянула сквозь свои занавески, увидела столик… и задержала взгляд. Губы тронула полуулыбка. Каждую пятницу — 20:00. Что ж. Хорошо.  Пятница. 19:59. Джису стояла у зеркала, поправляя волосы. Простая белая футболка и широкие штаны. Вроде ничего особенного, но всё же она чувствовала себя как перед свиданием. Сердце билось чуть быстрее, чем следовало. 20:01. Открыв балконную дверь, она увидела Чонгука — тот уже сидел на одном из пуфов, на столике стояли две чашки кофе. Одна — с молоком и корицей, вторая — чёрная. На нём была мягкая серая толстовка, волосы небрежно собраны в хвост. Он поднял взгляд и сказал: — Одна минута опоздания. Это уже минус к очкам обаяния. — А ты начал без меня. Это вообще-то нарушение мирного договора. Села напротив, слегка задев его колено своим. — У тебя жалюзи. У меня — принципы. Он усмехнулся, пододвинув её чашку. Молчание повисло, но не тяжёлое — тёплое, домашнее. За перилами — мерцающий город и ветер, играющий с занавесками. Где-то вдали доносился звук саксофона. — Ты и правда собираешься пить кофе каждую пятницу?  Спросила она, беря чашку в руки. — Я думал, мы оба можем. Вместе. Каждую пятницу — 20:00. Обязательная встреча. Даже если поссоримся, особенно если поссоримся. Джису чуть приподняла брови. — А если я откажусь? — Тогда… я начну официальную войну. С жалобами, тапками в стену и очень громким роком. Она рассмеялась. — Договорились. Пятничное перемирие. Место, где мы не ругаемся, не спорим, а просто пьем кофе и говорим. Даже если злимся друг на друга. Он поднял чашку, словно тост. — За перемирие. И за соседство, которое неожиданно стало… интересным. Она тоже подняла чашку. — И за то, что жалюзи — это не всегда преграда. Они чокнулись чашками, глядя друг на друга чуть дольше, чем нужно. И в ту ночь жалюзи остались открыты. Около полуночи. Джису уже собиралась лечь спать, когда в тишине квартиры раздался неожиданный звонок в дверь. Она вздрогнула, оглянулась на часы и накинула на плечи кардиган, направляясь в прихожую. Открыв дверь, она увидела Чонгука. Он стоял босиком, в свободных штанах и чёрной футболке, волосы чуть растрепаны, а в руках — коробка пиццы и слегка виноватая улыбка. — Слушай, я случайно заказал две. Съешь одну со мной?  Сказал он, чуть приподнимая коробку. — Чисто ради мира между квартирами и никаких штрафов. Два дня.  Она моргнула, на секунду задумалась, но впустила его. — Заходи. Только на ковёр — босиком. Кухня была тихой, лампа над столом светила мягким тёплым светом. Они сели напротив друг друга, ели пиццу молча. Неловкость повисла в воздухе, но была не напряжённой, а почти уютной — как будто два человека слишком привыкли подшучивать, чтобы сразу перейти к нормальному разговору. Чонгук вдруг заметил открытый ноутбук на барной стойке, повернулся и вгляделся в экран. — Ты дизайнер?  Спросил он, указывая на скетч — силуэт девушки в плаще с ярким принтом. Джису пожала плечами. — Да. Я работаю в digital fashion. И иногда рисую вручную. Вот этот — из моей личной коллекции. — Это… офигенно.   Он был искренне удивлён.  — Я тоже рисую. Правда, редко кому показываю. Чаще всего пейзажи, ночной город. Она приподняла брови, удивлённая. — Ты — рисуешь? А я думала, максимум — граффити в туалетах. Он фыркнул, усмехнувшись: — Обидно, но справедливо. Хотя нет, в последний раз рисовал в одном парке старика с собакой. Хотел передать момент. Они впервые улыбнулись друг другу по-настоящему, не как соседи-соперники. Джису поднялась, ушла на минуту и вернулась с тонкой папкой. — Если хочешь — могу показать тебе кое-что. Только не критикуй. Он принял папку и молча начал листать скетчи. Линии, цвета, женские силуэты — всё было живым. Он замер на одном эскизе, а потом посмотрел на неё: — Это ты? — Может быть. Загадочно ответила она.  — А может, просто идеальная версия меня. В ту ночь они ещё долго сидели на кухне, перебрасываясь короткими фразами, делясь творчеством. Без колкостей, без шуточек — просто два человека, которым стало интересно друг о друге немного больше. И когда он уходил обратно — через балкон, уже привычным путём, — он обернулся и сказал: — Слушай, если я случайно закажу лишнюю пасту, ты тоже откроешь дверь? — Только если добавишь бутылку вина. Он кивнул. — Договорились. А она ещё долго сидела на диване, смотря на пустую коробку от пиццы и улыбаясь в темноту. Час ночи. Джису ворочалась уже третий раз за последние двадцать минут. Сквозь тонкие стены и приоткрытое окно спальни доносились раскатистые звуки барабанов, пронзительные риффы электрогитары и чей-то восторженный крик: — Давай, ещё раз!! Она села на кровати, волосы растрёпаны, глаза злые. Быстро накинула толстовку поверх пижамы, босиком вышла на балкон, благо она постелила мягкий ковер на весь балкон и громко постучала кулаком в стеклянную дверь Чонгука. Шум стих не сразу. Прошло несколько секунд, прежде чем шторы сдвинулись, и на фоне разноцветных гирлянд показался Чонгук — с гитарой на плече, в наушнике и с банкой газировки в руке. Он приоткрыл дверь, удивлённый. — Джису? Всё окей? — Всё не окей, у меня будильник на шесть. У тебя — мини-концерт под окнами. Ты и твоя рок-группа либо заканчиваете, либо я кидаю в вас цветочным горшком. Из глубины комнаты кто-то засмеялся. — Она серьёзно? — О, я абсолютно серьёзна.  Она бросила короткий взгляд в сторону весёлых силуэтов внутри. — И, кстати, твой дрон всё ещё стоит на моей лежанке. Если он не исчезнет до утра — он полетит в мусорный бак. Чонгук поднял руки в жесте капитуляции. — Ладно-ладно. Прости. Мы сейчас свернёмся. Обещаю. Она смерила его долгим взглядом и, не сказав больше ни слова, развернулась и ушла к себе. Дверь балкона захлопнулась с тихим, но красноречивым стуком. Минут через пять в квартире Джису стало тихо. Только шорох одеяла и её усталое ворчание в подушку: — Рок-звезда недоучённая… В 7 утра, Джису с большой сумкой ждала машину возле подъезда. В это время к подъезду подходил Чонгук с друзьями. — Куда ты собралась в такое время? Ещё и в воскресенье. — В Пусан. Я уезжаю до конца недели.  — А что там?  — Парень, который лежит в больнице. Чонгук выгнул бровь, не понимая. — Мой старший брат в больнице оказался, вот и еду в родной город.  — Пусть выздоравливает.  Друзья Чонгука пожелали того же. — Это кстати мои друзья — Хоби~Хён, Чимини и Тэхен. Каждый представился лично. — Ким Джису и я надеюсь, что вы не будет шуметь в следующие разы. Ребята усмехнулись, но промолчали. — Ты родом из Пусана? Мы с Чонгуком тоже оттуда. Проговорил Чимин. — Ого, в каком районе ты проживаешь там? — Район Пусанджин, а вы? — А мы с Чонгуком с Киджана.  — Ого, интересно.  — Какого ты года? Поинтересовался Хосок — 98-го года рождения. — Так мы втроем тоже. Только Хоби~Хён 96-го года. Проговорил Тэхен. Подъехала машина. — Рада знакомству, но мне пора идти.  — Стой, у меня нет твоего номера.  — Именно сейчас? Джису серьезно посмотрела на Чонгука. — Я же должен доставать тебя и в Пусане, и на всякий случай. Вдруг утечка воды произойдет у тебя дома и пострадаю я из-за того, что ты не вовремя уехала. Девушка закатила глаза, открыла сумку и вытащила визитку. — Держи. Он взял визитку и все остальные смотрели, как она садилась в машину с сумкой и уехала. — Так вот, какую красотку соседку ты урвал. Улыбаясь сказал Чимин. — Даже слишком хороша для нашего Чонгука. — Я согласен с тобой, Хоби~Хён. Чересчур хороша. Чонгук закатил глаза со слов друзей и они зашли в подъезд.