Столкновение в Океане Пустоты

      Ли Ляньхуа стоит босиком на зеркальной воде. Его лицо спокойно, но в глазах — бесконечная усталость человека, который только что перешагнул порог смерти. Напротив него, в трех шагах, Ли Сянъи медленно вынимает Шаоши из ножен.Он выглядел ослепительно. Алое одеяние из тяжелого шелка развевалось, хотя воздуха не было. Золотая корона удерживала густые черные волосы. Его лицо было идеальным — без единой морщины усталости, с той самой высокомерной полуулыбкой, которая заставляла тысячи людей склоняться. Звук извлекаемой стали звучит как гром в этой тишине. — Ли Сянъи: (Его голос дрожит от ярости, он кричит прямо в лицо своему отражению) Посмотри на себя! Ты стоишь на пороге небытия и улыбаешься? Ты — предатель! Ты предал всё, во что я верил. Ты предал орден, ты предал меч, ты предал мою гордость! Ты позволил этому яду сожрать нас изнутри, лишь бы не признать, что ты проиграл! — Ли Ляньхуа: (Тихо, почти шепотом, но его голос перекрывает ярость Сянъи) Я не проиграл, Сянъи. Я просто перестал играть в твою игру. Ты мерил жизнь количеством побед и высотой поклонов. А я... я измерял её количеством вдохов, которые мне остались. Ты презирал слабость, но именно в этой слабости я нашел то, чего у тебя никогда не было — свободу быть никем. — Ли Сянъи: (Делает резкий выпад, останавливая лезвие у самого горла лекаря. Его глаза горят золотым огнем) Свободу?! Ты называешь свободой копание в земле и жизнь в теле калеки? Ты — это моя тень, Ли Ляньхуа! Ты — мусор, оставшийся от великого пожара. Отдай мне контроль! Моя воля подавит яд. Я заставлю это сердце биться, я верну нам величие! — Ли Ляньхуа: (Медленно поднимает руку и кончиком пальца отводит лезвие меча. Его взгляд наполняется глубокой печалью) Твоя воля — это цепи, Сянъи. Ты хочешь вернуться, чтобы снова доказывать, что ты лучший? Кому? Ди Фэйшэну, который уже признал тебя равным? Фан Добину, который любит тебя не за меч, а за то, что ты — это ты? Посмотри на них там, на берегу. (Он указывает рукой в пустоту, где проступают образы плачущего Фана и застывшего Ди). Ты хочешь вернуться как Глава ордена, чтобы они снова смотрели на тебя снизу вверх? Или ты хочешь вернуться как друг, чтобы стоять рядом с ними? — Ли Сянъи: (Его рука с мечом начинает заметно дрожать. Высокомерие в его позе сменяется растерянностью) Я... я не умею быть просто другом. Я был Солнцем. Солнце не стоит рядом, оно светит сверху. — Ли Ляньхуа: (Делает шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума) Но Солнце одиноко в своей вышине. А я... я никогда не был одинок в своем тереме. Сянъи, признай это. Ты боишься не смерти. Ты боишься, что без своего меча ты — ничто. Но я здесь, чтобы сказать тебе: ты — это гораздо больше, чем твой стиль «Падающего лотоса». Ты — это смелость признать ошибку. Ты — это сила простить предателя. Ты — это я.       Ли Сянъи опускает голову. Его роскошные алые одежды начинают тускнеть, превращаясь в мягкий белый свет. — Ли Сянъи: (Уже тише, без былого гнева) Яд... он убивает нас. Мы исчезнем оба, если ничего не сделать. — Ли Ляньхуа: (Улыбается той самой, чуть лукавой улыбкой лекаря) Яд — это просто энергия, которая сбилась с пути. Она питается твоим гневом и моим отрицанием прошлого. Перестань ненавидеть меня за мою слабость. Позволь мне стать твоим якорем, а я позволю тебе стать моим парусом. Мы не исчезнем. Мы просто... наконец-то станем целыми.       Ли Сянъи медленно вкладывает меч в ножны. Он смотрит на Ляньхуа — не как на врага, а как на старшего брата, обретшего мудрость через боль. — Ли Сянъи: Десять лет... я ждал, когда ты умрешь, чтобы снова стать собой. А оказалось, мне нужно было просто обнять тебя. — Ли Ляньхуа: Тогда иди сюда. Пора возвращаться. Нас заждались на берегу.       Сянъи делает шаг вперед и обнимает Ляньхуа. В этот миг два силуэта — ослепительно-яркий и приглушенно-спокойный — сливаются в один поток чистого, жемчужного света.

***

Момент Пробуждения

В реальности, на руках у Фан Добина, тело Ли Ляньхуа совершает глубокий, судорожный вдох. Черная кровь яда, вытекавшая из уголка рта, внезапно становится алой. — Ли Ляньхуа/Сянъи: (Открывает глаза. В них больше нет дымки смерти — только невероятная глубина) Сяобао... прекрати рыдать. Ты портишь мне одежду своей солью. Он садится, и Фан Добин вскрикивает от неожиданности. Ди Фэйшэн делает шаг назад, его рука инстинктивно ложится на рукоять меча, но он замирает. Он чувствует — перед ним стоит человек, мощь которого теперь не знает границ, потому что он больше не тратит силы на борьбу с самим собой. — Ди Фэйшэн: (С трудом сглатывая ком в горле) Ты... ты кто? Мастер встает, отряхивая песок. В его движениях — мощь великого Ли Сянъи, а в голосе — мягкость Ли Ляньхуа. — Я — тот, кто наконец-то допил свой горький чай и готов к десерту. Пойдемте домой. Кажется, я проголодался.