Передача меча и знамени

      Солнце медленно опускалось за вершины гор, окрашивая небо в цвета спелой хурмы и золота. На широкой тренировочной площадке поместья, которое теперь стало новым домом для возрожденного ордена Сыгу, царила тишина. Ученики и старейшины замерли в торжественном ожидании.       Ли Сянъи стоял на возвышении. На нем были простые одежды цвета тофу, а волосы перехвачены старой деревянной заколкой — образ Ли Ляньхуа, который он полюбил больше, чем блеск шелков. В руках он держал Шаоши. Знаменитый меч, чей звон когда-то заставлял содрогаться все Поднебесную, покоился в ножнах, словно верный пес у ног хозяина. — Много лет я думал, что этот орден — мое величайшее бремя и моя величайшая гордость, — голос Сянъи звучал негромко, но долетал до самых дальних рядов. — Но я ошибался. Орден — это не стены и не правила. Это люди, которые знают, ради чего стоит обнажать сталь.       Он повернулся к Ли Сиван. В свои двадцать она выглядела как воплощение самой справедливости: в красном боевом платье, с холодным и чистым взглядом матери и той едва уловимой, дерзкой полуулыбкой, которую она унаследовала от отца. — Сиван, — Сянъи протянул ей меч на обеих ладонях. — Твой брат Сянь выбрал путь исцеления. Он лечит мир травами и словом. Тебе же суждено защищать тех, кто не может постоять за себя. Этот меч тяжел не из-за металла, а из-за ответственности. Ты готова?       Сиван шагнула вперед. Она не колебалась. Преклонив колено, она приняла Шаоши. Металл холодил кожу, но в ее жилах текла техника Янчжоумань, согревая клинок. — Клянусь, отец, — четко произнесла она. — Пока этот меч у меня в руках, справедливость в Цзянху не будет пустым звуком. Но я буду помнить, что лучший бой — тот, которого удалось избежать.       Сянъи улыбнулся и легонько коснулся ее плеча. В этот момент к ним подошел Ли Сянь. Он мягко улыбнулся сестре, и в этом взгляде не было ни капли зависти — только поддержка. Сзади стояли Фан Добин, едва сдерживающий слезы гордости, и Ди Фэйшэн, который лишь коротко кивнул, признавая в Сиван достойную преемницу. — Теперь я просто Ли Ляньхуа, — выдохнул Сянъи, чувствуя, как с плеч падает последняя невидимая гора.       Он спустился по ступеням к Цяо Ваньмянь, которая ждала его в тени деревьев. Она протянула ему руку, и они вместе направились в сторону сада, где закипал чайник.       Позади раздался дружный клич учеников, приветствующих новую главу ордена, и звон вынимаемого из ножен меча. Сиван сделала первый взмах, и золотистая энергия озарила сумерки. Ли Сянъи не оборачивался. Он знал: его наследие в надежных руках, а его собственная дорога теперь ведет только домой — к семейному очагу и покою.