Потерянный ботинок

Ритмично громыхая пыльными колесами, состав медленно, тяжело тормозил у станции Апраксино. Двое мужчин внимательно следили за ходом поезда, укрывшись за забором одного из домов, стоявших у железной дороги. Когда открытый состав со стрелками (в советские времена состав с грузами сопровождали стрелки, которые ехали на открытой платформе и были вооружены винтовками. Иногда, когда на узловых станциях прикрепляли новые вагоны, платформа со стрелками могла оказаться в середине состава) уехал далеко вперёд, мужчины пригнувшись подбежали и спрятались за небольшим, но густым кустарником, что рос у конца каменной насыпи. Выждав еще немного, они приблизились к самым рельсам, зацепились за край платформы, подтянулись, перекидывая ноги, и оказались на поезде. Через двадцать минут на утопающую в густых августовских сумерках насыпь упал большой мешок, следом на земле оказались две пары ног в поношенных ботинках. Немного пробежав по инерции, мужчины вернулись за мешком, подхватили его и быстро скрылись в ближайшей лесопосадке. — Ну, что тут у нас? В гараже мерцал неясный утренний свет, когда, проспавшись, воры стали рассматривать свою добычу. — Сапоги, размер сорок три, как раз мне подойдут! — обрадовался один из них, крупный мужчина с тёмной кожей и густыми усами. — Тут вот сорок первый, это маленький, может, предложишь кому? — спросил его подельник, русый мужчина с круглым, немного детским лицом и большим улыбчивым ртом. — Давай, — усатый протянул руку. — Племяшу отдам. Усатый бросил ему сапоги и снова запустил руку в мешок. — Отрез ткани. О! Зинке подарю, давно платье новое канючит. А эти на продажу оставим. Таким образом мужчины делили содержимое мешка — простые, но нужные вещи, которых было днём с огнём не сыскать в магазинах, а, если и "выбрасывали" иногда что-то, то стоять приходилось не меньше нескольких часов, да и тогда не было уверенности, что достанется нужный размер. — Так, тут один ботинок мужской, а где второй? Не видел? — спросил русый. Усатый огляделся, еще раз проверил не осталось ли что в мешке, пошарив в нем рукой с толстыми красноватыми пальцами. — Нет, пусто. Правда, что ли, один? — Ну, выходит так, — пожал плечами его подельник. — И что с ним теперь? Выкинуть надо. — Подожди-ка, может, Митьке Иванову подойдёт? Митька Иванов носил протез, несколько лет назад он потерял одну ногу из-за гангрены. Произошло это так: жена оставила Митьку по причине его пьянства и отсутствия отдельного жилья (в одном доме с сестрой мужа они не уживалась, от работы давали только барак), и уехала в родительский дом за Волгу. Однажды зимой Митька собрался навестить их и отправился через замерзшую реку в резиновых сапогах. Валенок у него не было. После этого похода на большом пальце правой ноги он обнаружил маленькую черную точку. Поражение пошло выше, и одну ногу у Иванова отняли. Митька носил протез, а на здоровую ногу обувь была, конечно нужна. — Пойдем, предложим! — встал русый, кивнув товарищу на дверь. — Ну, сходи, хочешь. А я к своим, — махнул рукой усатый. Через пару минут мужчина стучал в окно низкого беленого дома, парадными окнами с красной геранью выходившего на улицу. — Чего тебе? — показалось в окне лицо Митькиной сестры. — Здравствуй, Никаноровна! Да я вот, брату твоему кой-чего принёс. Отворяй! — Митяй, к тебе! — крикнула женщина в глубину дома. Скоро на крыльце появился и сам Митька, молодой еще, с симпатичным, но не свежим лицом. Кепка его была лихо завернула набок, глаза глядели весело и бесшабашно. Иванов производил впечатление беспутного разгильдяя, каковым он, собственно и являлся. — Чего принёс? — Вот, ботинок есть, сорок третий размер. У тебя какой? — Сорок третий. — О, нога как раз правая! На, бери! — Один, что ли? — Ну да! — захохотал русый. — А тебе больше надо? Митька засмеялся тоже и ботинок взял. — Заходи, давай. Небось, Катерина нам нальёт, — пригласил он мужчину в дом. Через несколько дней Катерина Иванова вновь встречала незваного гостя. — Следователь Макаров, — представился новоприбывший, подтянутый мужчина средних лет с воинской выправкой, спокойным скуластым лицом и внимательными серыми глазами. — Дмитрий Иванов здесь проживает? — Здесь, брат это мой, — кивнула женщина. Оглянувшись, она бегло огладила и отодвинула рукой голову лопоухого светленького мальчишки, выглянувшего посмотреть на милиционера. — Иди в дом. А Митька ... натворил что? — Нет, просто спросить нужно. — Ну, заходите, коли так. Макаров вошел в небольшой, но чисто убранный и не лишенный уюта дом, отметил пышный хлеб на столе, вязаные белые салфетки на темной мебели, вышитые подушки. У печи стояла беленькая девочка с двумя косичками и держала крынку с молоком. Она с любопытством провожала милиционера глазами, и Макаров подмигнул ей. — Вы здесь красоту наводите, хозяюшка? — обратился он к Катерине. Та молча кивнула, ведя следователя в комнату брата. — Сама где трудитесь? — На вертолетном заводе, с войны ещё. — Муж там же? — Там, — коротко ответила женщина и показала на маленькую комнату. — Тут Митя. Следователь деликатно постучал и тут же ответил дверь. Митька медленно сел на кровати, свесив культю. Деревянный протез стоял рядом у стены. — Здравствуйте, Дмитрий Никанорович. — День добрый, — растерянно отозвался Митька. — Пройдёмте ко входу, пожалуйста. — В сени, что ли? Следователь кивнул. Митька пристегнул протез, с кряхтением встал и проковылял в сени. — Это ваша обувь? — спросил следователь, показывая на единственный чёрный ботинок. — Ну, да, — протянул Митька. — Сорок третий размер? Дождавшись утвердительного ответа, Макаров уточнил:  — А второй где? — Э-э-э, лежит где-то... — Покажите, пожалуйста. — Да я уж и не помню, — Митька чесал в затылке, отводил глаза. — Вы же два приобрели? Ни в одном магазине по одному не продают, — заметил следователь,  иронично прищурилив внимательные глаза. — Ну, я, это... — Товарный чек покажете? Или, может, дал вам его кто? — Ну, дал, дал, — сдался Митька. — Юрка Прохоров, через два дома живёт. А что? — А то, что обувь эта — краденая. Краем уха Макаров услышал, как ахнула Катерина, и продолжил: — Утром девятнадцатого августа, около железнодорожных путей между деревнями Апраксино и Незваново был обнаружен мужской ботинок, новый, черный, размер сорок три. Известно, что в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое по тем путям проезжал поезд, гружёный товарами народного потребления. Поезд этот был ограблен. — Ох, батюшки, стыд-то какой! — воскликнула Катерина, бросив уничтожающий взгляд на брата. — Всё дружки твои! — Вы уж заберите ботинок этот, товарищ следователь, — обратилась она к Макарову. Следователь понимающе глянул на неё: — Заберём, это вещественное доказательство. Митька вздохнул, пробормотал что-то про то, что ему нужна обувь, и Катерина сердито шлепнула его полотенцем: — Ничего, старые доносишь! Франт! — Просьба никуда из города в ближайшее время не уезжать, — обратился Макаров к Митьке, а тот только развёл руками: "Куда, мол, я поеду". Катерина проводила следователя до двери, еле слышно вздохнула: — Неклёшный он у нас. Макаров промолчал. — Вы уж разберитесь там. Митька-то не виноват, да он и не смог бы на поезд-то... Макаров ободряюще улыбнулся ей и кивнул. Нужно было как можно скорее осмотреть дом Юрия Прохорова. — Пойдёшь со мной к Прохорову? Понятой? — Ой, нет, что вы! У меня ж дети, я их на Митьку не оставлю. Катерина глядела на следователя прямо и твёрдо, во взгляде этом  чувствовалась сила её характера. Макаров глянул на окна... Через стекло на него смотрели два светлых детских личика. Он хмыкнул, прищурившись глянул на Катерину, кивнул и отвернулся. Ему импонировала эта строгая, но по всему видно работящая и хозяйственная женщина, заботливая мать. — Ладно, коллегу возьму, он всё равно сидит, бумажки пишет. — Вот и хорошо, — махнула рукой Катерина. — До свидания, товарищ следователь. Макаров прошел к калитке.Сухая, прокаленная утренним солнцем дорога чуть пылила под его сапогами, кружевной куст калины отбрасывал тень на небольшой аккуратный цветник, справа от дома виднелся ухоженный огород. Во время обыска в сарае у Прохорова, которого Макаров с другим милиционером разбудили от похмельного сна и вытащили из захламленного темного дома, обнаружился большой мешок с различными вещами, совершенно новыми. — Проедемте, Юрий, — твердо сказал ему Макаров, пока его коллега крепко держал подозреваемого за локоть. Тот вздохнул и понурил голову. Попытка нажиться на краденом не удалась.