Часть II

Последующие пару дней прошли сложно. Шисуи трясло, как рыбу на сковороде: он не мог лежать на месте, его мышцы то и дело скручивало судорогами. Я в эти моменты особенно сильно прижимался к нему всем своим тщедушным тельцем, стараясь удержать шиноби на месте и не дать ему себя покалечить. В какой-то момент я невольно задался вопросом — а почему Учиха вообще остался жив? Насколько я помнил, Данзо вырвал ему глаз, а второй он отдал Итачи. Вновь осмотрев его, но уже более основательно, делая акцент не только на глазах, но и на всем теле сразу, пришел к выводу. Холодная вода сузила сосуды, приостановила процесс воспаления, по факту поддержала в нем жизнь.  Но помимо всяких размышлений, что утяжеляли мою и так страдающую голову, я мучился еще и морально, ведь у меня периодически случались истерики от резких слияний воспоминаний. Я иногда вспоминал свою предыдущую жизнь, она переплеталась с жизнью здешнего ребенка. Однако я себе не дал унывать, вместо этого копаясь в свитках в поисках какой-нибудь бумажки. Найдя, я на русском раскидал план на ближайшие годы, примерные таймлайны, то, что должно произойти.  Начались проблемы с продовольствием. Поскольку приходилось кормить Шисуи исключительно бульоном, для которого нужно было мясо, оно быстро закончилось, как и другие продукты. Не придумав ничего лучше, кроме как направиться в ближайшее поселение и попытаться там найти хоть что-то, я крепко задумался над тем, как оставить бессознательного Учиху одного. А потом меня осенило. Фуин. Узумаки я не был, но зато был знатоком вселенной «Наруто». Сев перед входом в пещеру, я стал пробовать. Сначала были бесполезные попытки направить чакру в пальцы — они успехом не увенчались. Чакроканалы были слишком неразвиты. Я просидел час, два. Отвлекшись на приготовление еды из последних продуктов, позже вернулся к своему занятию, периодически прерываясь на проверку состояния Шисуи. На шестой час у меня получилось пропустить энергию через один палец. Это меня безумно обрадовало, поэтому я поскорее принялся писать корявыми русскими буквами условия барьера. Помимо русских слов я не забыл еще нарисовать нужные знаки по бокам. Десять на пятнадцать метров, впускать и выпускать только установившего барьер. Небольшой хлопок и пространство будто чуть сжалось. Воздух встал, перестал витать по пещере.  Открыт новый навык: «фуиндзютсу» — запечатывающая техника, что способна запечатать в себе живое существо, предмет, чакру или вещество.  «Фуиндзютсу» — уровень 1 —> «фуиндзютсу» — уровень 2 — Мда… у какого-нибудь Наруто всё получилось бы за полторы секунды… Сразу после того, как барьер установился, по телу моментально прошлась волна дикой усталости. Ощущение схоже с состоянием после очень долгой тренировки на все тело. У меня явно кончилась вся чакра. Помимо этого еще и боль под кожей, словно по нервным окончаниям ток прошелся. Я смотрел на свой палец с маленькими точечными гематомами и недовольно поджимал губы. Ужас, надо срочно качаться. Но для начала — вылечить этого несчастного утопленника. Время тянулось бесконечно медленно. И я так считал не только про сегодняшний день — так было и вчера, и позавчера. Система молчала, и попытки разобраться в её устройстве успехами не увенчивались. Я уже натурально сходил с ума в пещере, в которой был только я да не способный на разговор человек. Собрав деньги, которые были оставлены матерью, и также взяв те рё, что отсыпала мне система, я наконец вышел из своей конуры. Зрение тут же резануло новое уведомление. Получено новое задание: «Любопытная Варвара, которая на базаре должна сохранить свой нос!» Сходите в ближайшее поселение и успешно совершите покупки. Награды: +50 очков опыта, +продукты, +шанс на выживание, +3000 рё на внутрисистемный счёт. Провал: вы и ваш сожитель умрёте от голодной смерти. Я нервно похихикал. Ну, хотя бы названия у заданий забавные. Маленький ребёнок в грязной одежде привлечёт внимание. Хенге я не знал. Да я, походу, вообще ничего не знал. Как же жаль, что мне не хватило задротства выучить все печати ко всем техникам… Ну кто ж знал, что от этого будет зависеть моя жизнь. Ранее я убежал довольно далеко от Конохи, ведь в результате своих блужданий по лесу я всё же наткнулся на деревеньку. Она явно не бедствовала — видимо, на инфраструктуре положительно сказалось нахождение большого скрытого селения рядом. Местные жители с жалостью смотрели на потрёпанное дитя, периодически донимая меня вопросами о том, откуда я такой побитый взялся и где мои родители. Внутренне тяжело вздыхая, я лепетал что в голову шло, и от меня через время отставали. На 2000 рё, оказывается, можно было неплохо так закупиться. Спрос мой был в основном на мясо, ведь лечить Шисуи надо было. Свинина была самой дешёвой, но это было мне на руку — она была жирной и питательной. Система поздравляет тебя с успешно выполненным заданием! Возьми с полки пирожок — и не только! Награда: +50 очков опыта, +продукты, +шанс на выживание, +3000 рё на внутрисистемный счёт. Пополнение: 3000 рё. Общий счёт: 3250 рё. Минут через сорок я еле как отыскал пещеру. Это было нелегко, ведь я изначально шёл куда глаза глядят, идиота кусок. Так ведь мог и не вернуться. Все мысли выветрились, как только я ступил внутрь. Пещера была пуста. Точнее, не совсем. — Назовись. Кунай у горла слегка дрожал, царапая кожу. Я спиной ощущал жар, что исходил от стоящего за мной. — Сора… Я Сора Учиха. Шисуи-сан, пожалуйста, успокойтесь, это я! Для драматизма добавил в голос дрожь — ну, чтоб наверняка. Детской ручкой нащупал его запястье. Пальцы неприятно потёрлись о вспотевшую горячую кожу. Чёрт, кажется, жар повысился. Мужчина за спиной явно пытался меня вспомнить. — Сора?.. Сын… сын Аки-сан? Зеленоглазый мальчишка лет семи… — Да, да! Это я! Пожалуйста, лягте обратно, у вас повысилась температура. В этот момент колени Шисуи его подвели, и он рухнул чуть ли не на меня. Отскочив, но успев подставить руки, я прошипел и свалился следом под тяжестью его тела. Перевернув его на спину, я вновь к нему обратился. — Шисуи-сан? Шисуи-сан! Чёрт, отключился, походу… Опять тебя тащить. Сделав над собой усилие, я затащил его на место и вновь укутал. Мда. Вот вроде и молодец — попытался устранить опасность, а вроде и идиот: подскочил и усугубил своё состояние. Шисуи вновь проснулся спустя два дня. Это я понял по тому, как он инстинктивно открыл веки, являя мне две дыры. Они, кстати, выглядели сильно лучше, чем раньше. Всё же мои усилия были не напрасны. Также жар почти спал — лишь бусинки пота иногда блестели на его обнажённой груди. — Шисуи-сан? Он, вздрогнув, повернул лицо ко мне. — Сора? Я взял его за руку и сжал. — Шисуи-сан… Наш клан… В носу защипало, уголки рта дрогнули. Сейчас я ощущал всё то, о чём думал убегающий из дома Сора: страх, безумную тоску, ярость. Глаза резануло, и пришлось зажмуриться. Лишь звук уведомления заставил открыть веки. Всё вокруг казалось сильно чётче, резче и как будто красивее. Игрок перешёл на новую ступень развития своего кеккей генкая: шаринган (два томоэ). Сглотнув удивление, я перевёл активированный шаринган на Шисуи. Видел будто бы каждую неровность на его лице. — Наш клан уничтожен, Шисуи-сан. Я сбежал, когда всё началось, и в речке нашёл вас. Вы уже неделю лежите с лихорадкой. Я постарался чуть залечить ваши глаза, но я не всё ещё умею… Учиха нахмурился и попытался сесть. Я тут же помог, придерживая за спину. — Где… где мы? Он сильно охрип из-за того, что долго не разговаривал. Держался за мою руку, как утопающий за соломинку, сильно сжимая. Мне стало больно, но я стерпел. — Где-то в двадцати километрах от Конохи. Я не думаю, что нам можно вернуться… И впрямь. Насколько я помню, старейшины разрешили Итачи оставить в живых только Саске. Шисуи совершил героический суицид, о чём не знать не могли. Так что мы оба мертвы, по их мнению. Шисуи, вероятнее всего, попытаются убить как только он появится на территории деревни. Слишком много людей не хотят видеть его живым, старейшины уж точно. А я… А я там никому не нужен и во избежание неурядиц меня тоже хлопнут. Эх, вот вам и родина. Внутри сразу после этих мыслей завелся червячок сомнения насчет собственных будущих действий. Я уже спас канонично мертвого персонажа. Насколько сильно это изменило мир?… Старший тряхнул головой и улёгся обратно, тяжело дыша. — Холодно… Я тут же подскочил, натянул на него два одеяла, пододвинул поближе к костру. Все эти дни я спал на голом полу, лишь грея бок о своего собрата по несчастью. Всё же Шисуи — это вклад в моё будущее. Если мне удастся его вылечить, то я обзаведусь до ужаса сильным союзником, который научит меня всему, что должен знать Учиха. Мда, мне даже немного жаль Саске. У него в распоряжении только Какаши, который сам едва разбирается в тонкостях нашего додзюцу. — Пожалуйста, постарайтесь уснуть. Если будете нормально спать, то выздоровеете быстрее. Вам нельзя быть в таком состоянии. Пальцами зачёсал его волосы назад, чтоб не липли ко взмокшему лбу. Несмотря на улучшающееся состояние, ему всё равно явно было плохо, поэтому я не придумал ничего лучше, чем оставить его в покое. Было чем заняться. Я всё же не оставлял попытки начать изучать Систему. И через какое-то время смог открыть доступ к ней. Было занятно, ведь я под рукой имел всю информацию о себе, особенно было важно здоровье. Судя по тому, что я не особо чувствую боль, когда падаю или спотыкаюсь, организм живущих в этом мире людей адаптирован к постоянной войне, от этого болевой порог куда ниже, чем следует. Это может стать проблемой — я и в реальном мире постоянно бился обо всё на свете, а здесь, с пока что неуклюжим телом ребёнка, мне будет в разы сложнее. Чтобы вызвать таблицу с перечнем данных, было достаточно лишь подумать об этом. Удобно, конечно, вот только я заметил за собой то, что я рассматриваю всплывающие таблички. Мои глаза шевелятся, и для наблюдающего со стороны будет выглядеть странно. Решив, что буду вызывать этот экран только, опустив взгляд в пол, я принялся рассматривать статистику. «Внутренний мир» был странным пунктом. Подумав о том, что я хотел бы узнать об этом больше, увидел перед собой текст на голубом фоне. «Внутренний мир» — повышая очки этого параметра, ты повышаешь свои способности стратегии, составления плана действий. Также очки для повышения можно получить, изучая мир вокруг, расширяя свой кругозор. Этот параметр отвечает за твою эрудированность. Также, отдельным пунктом, отвечает за количество у тебя чакры. Я прочитал, хмыкнул. Если опустить момент про чакру, это мало чем отличается от интеллекта, но если подумать, то именно эрудированность не зависит от уровня ума. Того же Наруто можно назвать умным, но он совершенно не интеллигентный парень, едва ли историю знает, да и субординацию не соблюдает вообще ни с кем. Я изучал каждый параметр, но к концу вечера у меня заболела голова, и я уставше опустился на холодный пол, чтобы отдохнуть хотя бы чуть-чуть. Подремать мне не дал вновь зашевелившийся Шисуи. Подскочив, я тут же оказался рядом, придерживая его и усаживая. — Вы как? Есть хотите? Мужчина кивнул, держась за голову и тяжело дыша. В моменте он закашлялся, я всунул ему в руку салфетку. Ему определённо надо было сплюнуть всю ту жидкость из лёгких, что за эти дни превратилась в удушающую мокроту. Сделать это на пол я бы не позволил. Постучал ему по спине, легонько. Отбивать это всё с его лёгких я буду позже — сейчас это может лишь навредить. Когда Учиха наконец закончил и устало вздохнул, я пошёл разогревать ему еду. Сейчас он в сознании, поэтому уже было можно ему давать нормальную пищу. Мясо, сваренное в бульоне, которым я его поил, там же отваренный рис, чтобы было повкуснее, да слива, которую я собрал в лесу. Каждый плод разрезал и проверил на червивость. Почему-то резко вспомнилось, как моя мама ухаживала за мной во время болезни. Моя мама, приходя с работы уставшая, всё равно разогревала мне суп, садилась рядом, целовала в лоб и крепко держала за руку, пока я не усну. Эти воспоминания неприятно ударили по сердцу. Пусть сейчас я был Сорой, Сережа уйдёт из меня ещё нескоро. Кормил я Шисуи с ложки. Мясо было мягкое, разваристое, поэтому прожевать его было не проблемой. Рис я давал медленнее, убеждаясь, что он всё тщательно разжевал и проглотил. Нельзя было дать ему подавиться, я физически не смог бы выбить из него застрявшую пищу. Позже дал ему сливу, которую он уже с большим энтузиазмом съел. Через полчаса он, уже чуть пришедший в себя, продышавшийся и наевшийся, лежал на спине и молчал. Явно не спал, а думал. Я сидел рядом, крутя в руках кунай. Надо было его заточить, а то им едва ли можно было колбасу порезать. Интересно, в этом мире есть колбаса?… — Сора… Я встрепенулся. Шисуи протянул руку куда- то в сторону, но я её перехватил и вложил свою ладонь в его. Разница в размерах была колоссальная. — Да, Шисуи-сан? Что такое? — Спасибо тебе. Мужчина искренне, мягко и по-доброму улыбнулся мне. Внутри всё скрутило от смущения, которое непонятно откуда взялось. Видимо, разум маленького мальчика начинает сплетаться с моим. — Я рад помочь. Мне… мне было бы очень страшно без вас. Мне моментально стало стыдно, но Шисуи только рассмеялся. — Тут рядом есть какой-нибудь водоём? Я бы хотел помыться… Я подхватил его, поставил на ноги и повёл к выходу из пещеры. Пока шли, я рассказывал, что вокруг, чтобы он хоть как-то понимал свое расположение в пространстве. — Река очень холодная, так что нужно быть осторожным. Я не знаю, как ваше тело отреагирует. Раздев его и раздевшись сам, я повел его на не самую глубокую часть реки. Еще не хватало, чтобы он снова утонул. Шисуи опустился на колени и попытался сам себя помыть, но у него это едва ли получалось. Руки дрожали, и он будто не понимал, где его тело. Раздевался я не просто так — было понятно, что сам он не справится. Ему явно было неловко, когда я принялся помогать ему, обливая водой и растирая спину. Для меня это не было чем-то стыдным, я все же медик. После девятого класса окончил колледж, в котором нам приходилось брить паховые зоны всяких разных дедушек перед операциями, убирать за ними утки и смотреть, как врачи ковыряются в трупах в морге. Вряд ли меня что-либо сможет когда-либо смутить. Через час мы оба лежали в пещере, уставившись в потолок, если так можно сказать. Шисуи мерно дышал, почти без хрипов, что не могло меня не радовать. Я повернулся к нему, улегшись на бок, и стал рассматривать его профиль. Веки «просели» за неимением глазных яблок под собой, и выглядело это в крайней степени печально. Царапины на лице уже почти зажили, синяк на скуле позеленел. Видимо, когда он прыгал со скалы, при падении в воду лицом прошелся по дну. Данзо его не избивал — лишь глаз вырывал. Мужчина повернулся ко мне, видимо, почувствовав мой взгляд. Я продолжил пялиться, рассматривая его, но через время прикрыл глаза. — Шисуи-сан, что нам делать? Учиха сморщил нос, нахмурил брови. — Я думаю, Сора, нам надо выбираться из этой пещеры. В Коноху возвращаться не будем, меня там отныне не существует. Я уткнулся лицом в его плечо, обхватывая его руками. Детская натура диктовала мне именно это — прижаться как можно ближе, успокоить бешено колотящееся от беспрерывного стресса сердце. Если подумать, я почти не спал всю эту неделю, мало ел, много дергался и постоянно думал. Организму требовался отдых. — Мне страшно, Шисуи-сан. Вдохнув сквозь зубы, решил попытать удачу. Авось, мне ответят на вопросы, которыми я закономерно должен был задаться. — Почему Итачи-сан убил мою маму? Почему? Это из-за меня? Шисуи печально выдохнул и обнял меня, прижимая ближе. — Нет, нет, что ты… Просто… Итачи пришлось. Иногда взрослые делают ужасные вещи чужими руками. Ты ни в чем не виноват. Я рад, что ты убежал, правда. Когда встану на ноги, я буду стараться присматривать за тобой изо всех сил. Между нами улеглась тишина. Его теплые большие руки гладили мою спину, успокаивая, грея кожу даже сквозь футболку. Мне было тяжело, очень. Почему-то осознание всего того, что происходит, пришло именно сейчас. Раньше я постоянно был занят: следил за чужим состоянием, готовил еду, стирал одежду, изучал свитки с техниками. А сейчас я, наконец, расслабился, утопая в этих объятиях и вдыхая запах лежащего рядом тела. Глаза наполнились слезами, а грудь сдавил страх, не давая дышать. Я сжал Шисуи еще сильнее, утыкаясь носом в ключицы и прерывисто дыша. Паническая атака как она есть. Учиха позволил обнимать себя и не обращал внимания на то, как быстро его одежда впитывает в себя мои слезы. Ему самому было плохо — я знал это. Знал, как он страдал. И если с физической болью я смогу ему помочь, то ментальную вылечат лишь годы. Каково ему — знать, что его лучший друг уничтожил все, что им двоим было дорого? Отрекся от деревни, от клана, ушел туда, где его не достать. Разрушил их жизни. Я оторвался от него, резко сел на колени и обхватил удивленное лицо своими маленькими ладонями. — Запомните, Шисуи-сан, я сделаю всё, что смогу. Я верну вам глаза, восстановлю клан и отомщу всем тем, кто сделал это с нами и с Итачи-саном! Сквозь слезы, дрожащим голосом, я дал ему эту клятву. И мы оба понимали, что я не отступлюсь от своих слов, чтобы ни случилось. Учиха мягко коснулся моих рук и оплел их пальцами. Улыбнулся, а после рассмеялся, являя мне ямочки на своих щеках. — Сора… Спасибо. Ты еще такой маленький, но в тебе уже много решимости. Ты вырастешь достойным шиноби. В груди разлилось тепло. Я не узнавал самого себя. Все эти чувства, эмоции… Такое странное ощущение — испытывать все это. Смотреть на это лицо вживую, покрываться мурашками от тепла его рук, принимать решения на основе происходящего вокруг. Поддаваться порывам чистого детского желания иметь кого-то старше, сильнее и надежнее, чем я сам. Нос щипало, а в горле стоял ком, хотелось окончательно разреветься, в голос, как совсем маленький ребенок, коим я и являлся. И пусть разум мой принадлежал взрослому, душа моя была еще совсем нежной, истерзанной событиями недельной давности. — Давай держаться вместе, малыш. И может быть, у нас получится справиться со всеми этими бедами. Я кивнул, забыв, что он не увидит этого. Вновь прижался к нему, в этот раз полноценно, обхватывая туловище руками и закидывая на мужчину ноги. Шисуи уткнулся носом мне в макушку. Наконец-то я могу поспать без боязни за свою и чужую жизни.