~ Глава 2 ~

Дамблдор ​долго ​всматривался ​в ​парящую ​перед ​ним ​конструкцию ​— ​это ​была ​форма ​древней ​нордической ​рунной ​магии. ​Он ​молчал, ​погружённый ​в ​свои ​мысли, ​затем ​медленно ​протянул ​руку: ​ ​— ​Тогда ​добро ​пожаловать ​в ​Хогвартс, ​профессор ​Гринграсс. ​ ​Сагрес ​слегка ​улыбнулся ​и ​протянул ​правую ​руку ​в ​ответ: ​ ​— ​На ​этот ​раз ​мои ​прогулки ​в ​Запретный ​Отдел ​библиотеки ​больше ​не ​будут ​нарушением ​школьных ​правил. ​ ​— ​Разумеется… ​но, ​пожалуйста, ​больше ​не ​подменяй ​индексную ​страницу ​«Крайне ​Могущественных ​Заклинаний», ​— ​Дамблдор ​прищурился, ​моргнув ​с ​едва ​заметной ​лукавинкой. ​— ​Мадам ​Пинс ​до ​сих ​пор ​уверена, ​что ​это ​была ​её ​ошибка ​при ​перекладке… ​ ​Когда ​Сагрес ​смотрел, ​как ​Дамблдор ​исчезает, ​растворяясь ​в ​светлом ​мареве ​фениксового ​Аппарирования, ​в ​его ​сознании ​всплывали ​обрывки ​воспоминаний, ​не ​принадлежащих ​этому ​миру: ​стеклянные ​колбы ​в ​лаборатории ​из ​другой ​вселенной, ​доски, ​исчерченные ​формулами, ​нескончаемые ​опыты… ​ ​Но ​эти ​видения ​всегда ​безжалостно ​оттеснялись ​реальностью ​— ​гримаса ​отвращения ​на ​лицах ​семьи ​в ​детстве, ​крики ​матери… ​Круциатус… ​и ​холодная, ​уходящая ​спина ​отца. ​ ​Как ​человек, ​попавший ​сюда ​из ​другой ​жизни, ​Сагрес ​поначалу ​ликовал ​своей ​стартовой ​позицией. ​Ведь ​большинство ​тех, ​кто ​получал ​подобный ​«сценарий ​переселения», ​оказывались ​сиротами ​без ​рода ​и ​племени. ​А ​он ​— ​с ​живыми ​родителями, ​из ​одного ​из ​Священных ​Двадцати ​Восьми ​— ​семьи ​Гринграссов. ​ ​В ​мечтах ​он ​видел ​себя ​аристократом ​волшебного ​мира, ​наслаждающимся ​жизнью ​без ​забот, ​играющим ​с ​магией ​как ​с ​игрушкой, ​может, ​даже ​основав ​собственный ​хедж-фонд, ​чтобы ​спекулировать ​против ​Гринготтса. ​Позволить ​этим ​магическим ​старцам ​вкусить ​силу ​— ​так ​называемую ​«маголюбивую ​изобретательность» ​— ​и, ​наконец, ​обрести ​чувство ​собственной ​ценности. ​ ​Но ​действительность ​обрушилась ​на ​него ​как ​ледяной ​шторм. ​ ​С ​того ​момента, ​как ​он ​оказался ​в ​этом ​мире, ​и ​до ​поступления ​в ​Хогвартс, ​британское ​магическое ​сообщество ​жило ​под ​властью ​Волан-де-Морта. ​ ​Да, ​он ​знал, ​что ​Волан-де-Морт ​будет ​побеждён. ​Но ​в ​тот ​момент ​Тёмный ​Лорд ​был ​жив ​и ​силён, ​а ​Мальчик-который-выжил ​всё ​ещё ​находился ​в ​утробе ​матери. ​ ​Хуже ​всего ​было ​то, ​что ​он ​знал ​только ​итоговую ​картину: ​Гарри ​Поттер ​— ​спаситель, ​Волан-де-Морт ​— ​великий ​злодей, ​а ​финал ​— ​победа ​Гарри. ​ ​А ​вот ​когда, ​как ​и ​через ​что ​это ​случится ​— ​было ​тайной. ​ ​Семья ​Гринграсс, ​яростные ​сторонники ​Волан-де-Морта, ​состояла ​почти ​исключительно ​из ​Пожирателей ​смерти. ​ ​Отец ​— ​молчаливый ​и ​угрюмый ​служащий ​Отдела ​Тайн ​в ​Министерстве ​магии, ​мать ​— ​магглорожденная ​ведьма. ​ ​Да ​— ​Сагрес ​был ​полукровкой. ​ ​Хотя ​мать ​его ​была ​красива, ​она ​люто ​ненавидела ​собственное ​полукровное ​дитя. ​ ​Она ​не ​скрывала ​вражды, ​словно ​веря, ​что ​этим ​сумеет ​заставить ​других ​забыть ​о ​её ​собственной ​«грязной» ​крови. ​ ​Если ​бы ​всё ​ограничивалось ​её ​ненавистью ​и ​побоями, ​может, ​он ​бы ​ещё ​вынес. ​Но ​затем, ​чтобы ​продемонстрировать ​свою ​верность ​идеологии ​чистой ​крови ​Волан-де-Морта, ​Гринграссы ​сделали ​мать ​Сагреса ​жертвенным ​козлом. ​ ​Эта ​жалкая ​женщина, ​когда-то ​слепо ​преданная ​Пожирателям, ​была ​доведена ​до ​безумия ​Круциатусом, ​а ​после ​добита ​Авадой ​Кедаврой. ​Вот ​так ​бесславно ​и ​скоропостижно ​закончилась ​её ​жизнь. ​ ​Когда ​Сагрес ​узнал ​об ​этом, ​он ​даже ​не ​знал, ​радоваться ​ли, ​или ​скорбеть. ​Ведь ​кроме ​самой ​жизни ​она ​не ​дала ​ему ​ничего, ​кроме ​проклятий ​и ​унижений. ​ ​В ​тот ​момент ​пятилетний ​Сагрес ​только ​что ​пережил ​свою ​первую ​неконтролируемую ​магическую ​вспышку. ​У ​него ​ещё ​не ​было ​палочки, ​но ​он ​уже ​был ​вынужден ​взглянуть ​правде ​в ​лицо. ​ ​Чаще ​всего ​тогда ​он ​твердил ​про ​себя: ​ ​— ​Это ​даже ​хуже, ​чем ​быть ​сиротой… ​ ​У ​него ​не ​оставалось ​выбора. ​Угроза ​смерти ​оставляла ​лишь ​одну ​дорогу ​— ​искать ​спасение ​в ​магии. ​И ​так, ​в ​возрасте ​всего ​пяти ​лет, ​Сагрес, ​загнанный ​в ​угол, ​создал ​своё ​первое ​заклинание. ​ ​Да, ​после ​той ​первой ​вспышки ​он ​обнаружил ​свой ​«чит» ​— ​когда ​магическая ​энергия ​в ​теле ​достигала ​определённого ​порога, ​он ​мог ​насильственно ​улучшать ​или ​даже ​создавать ​новые ​заклятия ​с ​нуля. ​ ​Усиленное ​Заклинание ​Смущения ​— ​это ​модифицированное ​заклинание ​не ​имело ​боевой ​мощи, ​но ​позволяло ​людям ​подсознательно ​игнорировать ​его ​присутствие. ​Для ​того, ​кто ​и ​без ​того ​был ​невидимцем ​в ​собственной ​семье, ​оно ​подходило ​идеально. ​ ​Пользуясь ​этим ​заклинанием, ​он ​прятался ​и ​жил ​настороже ​в ​доме ​Гринграссов ​целых ​шесть ​лет. ​По ​правде ​говоря, ​это ​было ​настоящим ​чудом. ​ ​Позже ​он ​получил ​письмо ​из ​Хогвартса. ​В ​ночь ​перед ​отъездом ​он ​собственноручно ​отправил ​двух ​родственников-Пожирателей ​смерти ​— ​тех ​самых, ​что ​когда-то ​применили ​на ​нём ​Круциатус, ​— ​прямиком ​в ​Азкабан. ​ ​Что ​же ​до ​отца… ​тот ​уже ​был ​осуждён ​и ​отправлен ​в ​тюрьму ​после ​падения ​Волан-де-Морта ​— ​скорее ​всего, ​давно ​мёртв, ​поцелованный ​Дементором... ​ ​Хлоп-хлоп ​— ​в ​окно ​опустился ​ворон, ​вырвав ​Сагреса ​из ​раздумий. ​ ​Он ​взял ​у ​птицы ​клочок ​ткани ​от ​мантии ​Дементора, ​лёгким ​касанием ​палочки ​обратил ​его ​в ​пепел, ​и ​тусклый ​голубоватый ​отблеск ​энергии ​медленно ​вплыл ​в ​его ​тело. ​ ​Руна ​в ​форме ​пламени ​на ​запястье ​едва ​светилась ​в ​лунном ​свете ​— ​памятный ​след ​от ​экспериментов ​с ​тёмной ​магией ​и ​главная ​причина, ​почему ​он ​мог ​так ​свободно ​шагать ​по ​Азкабану. ​ ​— ​Пора ​уходить. ​... ​Номер ​93 ​был ​прибит ​к ​кирпичной ​стене ​в ​Дырявом ​Переулке, ​затянутой ​плесенью. ​ ​Прохожие ​волшебники ​думали, ​что ​это ​просто ​заброшенный ​склад. ​ ​Сагрес ​трижды ​легко ​постучал ​палочкой ​по ​кирпичам, ​и ​они ​начали ​смещаться, ​словно ​клавиши ​пианино, ​открывая ​спиральную ​лестницу ​вниз ​— ​в ​подвал, ​где ​он ​временно ​обосновался, ​платя ​всего ​два ​галлеона ​в ​неделю. ​ ​Когда-то ​это ​место ​служило ​сахарным ​погребом ​кондитерской ​лавки. ​ ​— ​Предваряющая ​очистка, ​— ​произнёс ​он, ​взмахнув ​палочкой ​в ​сторону ​дубовых ​бочек, ​покрытых ​слоями ​застывшей ​глазури. ​Под ​запах ​старых ​сливок ​двенадцать ​бочек ​сдвинулись ​и ​соединились ​в ​длинный ​стол, ​а ​тягучий ​ирисовый ​сироп ​на ​стенах ​растаял, ​превращаясь ​в ​янтарные ​настольные ​лампы. ​ ​Когда ​«Ежедневный ​Пророк» ​просунулся ​в ​щель ​окна, ​на ​первой ​полосе ​пестрели ​слова: ​— ​«Награждённый ​Орденом ​Мерлина ​оправдан, ​возвращается ​в ​Хогвартс ​в ​качестве ​профессора!» ​ ​На ​фото, ​прикреплённом ​к ​статье, ​была ​запечатлена ​его ​спина ​— ​он ​покидал ​Азкабан, ​а ​морской ​ветер ​трепал ​подол ​его ​чёрной ​мантии. ​ ​Под ​заголовком ​красовалась ​копия ​декрета ​о ​помиловании ​от ​Министерства ​магии. ​ ​Сагрес ​сложил ​газету ​в ​бумажного ​журавля ​и ​бросил ​в ​камин. ​Пламя ​мигом ​охватило ​слова ​«Опасный ​гений», ​и ​в ​мгновение ​ока ​бумажная ​птица ​превратилась ​в ​пепел. ​ ​Вдруг ​на ​указ ​помилования ​шлёпнулся ​тёплый ​комок ​птичьего ​помёта.