Глава 39

Подвал.    Сознание вернулось ко мне медленно, через туман боли и жжения в запястьях. Я лежала на боку на холодном камне, всё ещё связанная. Дверь скрипнула, и в комнату вошёл кто-то. Я увидела только чьи-то ноги в дорогих, но пыльных ботинках. Человек опустился на корточки передо мной.   — Это для тебя, — сказал мужской голос, спокойный, почти вежливый. Я с трудом подняла взгляд. В его руке был маленький стеклянный стаканчик, наполненный тёмно-красной жидкостью. Кровь. Запах ударил в ноздри, вызывая немедленный, животный голод, который тут же был подавлен жгучей болью от вербены. — Мои руки связаны, — прохрипела я, глядя на него снизу вверх. — Я даже взять его не могу, идиот. Он улыбнулся, и в его улыбке не было злобы — лишь холодное, клиническое любопытство, как у учёного, наблюдающего за подопытным. — Я помогу тебе. Он помог мне приподняться и прислониться к стене, его движения были удивительно аккуратными. Затем он поднёс стакан к моим губам. Инстинкт и жажда оказались сильнее подозрений. Я жадно прильнула к стеклу, глотая прохладную, густую жидкость. Сначала — знакомый, металлический, живительный вкус крови. Но почти сразу за ним по горлу разлилось что-то ещё — горькое, едкое, обжигающее. Аконит.   Я резко отстранилась, с силой выплюнув то, что осталось во рту, на пол. Кашель вырвал из горла остатки отравы. — Ублюдок, — прошипела я, чувствуя, как яд начинает разливаться жгучими волнами по венам. Мужчина спокойно поставил стакан на пол. — Зря. Ты ещё скажешь нам спасибо, когда это... смешение покинет твоё тело.  — Я буду рада, — выдохнула я, и каждый слог был пропитан ненавистью, — когда вцеплюсь тебе в глотку и впрысну в неё столько своего «дурного» яда, что ты будешь подыхать в агонии, а я буду смотреть. И улыбаться. Он пожал плечами, вставая. — Боюсь, этот сценарий маловероятен, красотка. Твои друзья тебя не найдут. А у нас... достаточно времени, чтобы завершить процесс. — Как аконит должен «очистить» меня? — усмехнулась я, хотя внутри всё сжималось от страха. — Он только ослабит оборотня. Вампир во мне останется. Он уже повернулся к выходу, но на секунду задержался. — Там был не только аконит. — И, видя моё вопросительное выражение, добавил: — Ну что же, отдыхай. Процесс уже начался.   Он вышел, и дверь снова захлопнулась. Твою мать. Кол был прав. «Общество Первых» — это не просто клуб старых вампиров. Это секта фанатиков, помешанных на «чистоте крови». Лаборатория безумцев.   Внезапно волна невыносимой усталости накрыла меня с головой. Это было не просто истощение от вербены. Это было химическое, насильственное погружение в сон. Яд в крови работал. Я попыталась сопротивляться, ущипнуть себя, но веки стали свинцовыми. Сознание уплыло в тёмную, беззвучную пучину.   Кладбище Сент-Луис №1. В то же время.   Кол стоял неподвижно, но каждая его мышца была напряжена до предела. Он сжимал и разжимал кулаки, его взгляд был прикован к фигурам трёх ведьм в соляном круге. Воздух трещал от магии, волосы Давины развевались от невидимого ветра. Кэролайн металась рядом, не в силах стоять на месте.   Наконец, круг разомкнулся. Давина открыла глаза, и в них горела решимость, смешанная с усталостью. — Я знаю, где она. Поехали.  Кол мгновенно отреагировал. Он кивнул, и в его движении была первобытная стремительность хищника, учуявшего добычу. — Спасибо, Давина! — вырвалось у него, и прежде, чем она успела что-то сказать, он обнял её — коротко, крепко, с неподдельной, сырой благодарностью. Давина замерла в этом объятии, удивлённая. За последние дни между ними выросла ледяная стена, а этот порыв был искренним и человечным. Она мягко высвободилась. — Это моя работа, Кол. И Вики — моя подруга. Я не позволю им с ней ничего сделать. Кол лишь ещё раз благодарно кивнул, и вся группа ринулась к машинам.   В салоне Кол, ведя машину одной рукой, другой набрал Элайджу. — Алло. Старый квартал. Какой-то старый особняк. Фрея шлёт координаты. Мы уже в пути. — Понял. Мы выдвигаемся, — голос Элайджи был спокоен, но в нём слышалась стальная хватка. — Будь осторожен, брат. Не лезь на рожон без нас. — Я убью его, — проскрежетал Кол, и в его голосе не было ни капли сомнения, только леденящая кровь убеждённость. — Он будет мучаться. Я сделаю так, что он будет вспоминать эту боль следующие тысячу лет в аду.   На заднем сиденье Давина и Кэролайн обменялись тяжёлым взглядом. Кэролайн поджала губы, не зная, как утешить подругу. Было мучительно слышать, как твой парень, с которым ты в ссоре, полон такой яростной, личной решимости спасти другую девушку. Давина отвернулась к окну, чувствуя, как её сердце сжимается от новой, острой боли. Она понимала. Понимала, что что-то безвозвратно изменилось. Что он уже не принадлежит ей полностью. И это осознание было больнее любой ссоры.   Особняк Тристана.    Машины, скрипя шинами, остановились перед мрачным, заброшенным с виду особняком в самом старом районе города. Через минуту подъехали другие: из них вышли Клаус, Элайджа, Марсель, Хейли и Ребекка. Команда была в сборе. Лица у всех были решительными, но в глазах Клауса горел холодный, расчётливый огонь.   — Уверен, нас не ждут с распростёртыми объятиями, — сказал Клаус, оценивающе глядя на массивную дубовую дверь. — Без приглашения не войти. — Мне плевать, Ник, — отрезал Кол, уже направляясь к входу. — Я попаду туда, даже если придётся разобрать этот дом по кирпичику.   Элайджа сделал шаг вперёд, чтобы его остановить, но было поздно. Кол подошёл к двери и начал бить в неё кулаком — не стучать, а именно бить, с такой силой, что древесина затрещала. Дверь внезапно распахнулась. На пороге стоял Тристан. Безупречный, холодный, с лёгкой улыбкой на губах. Он окинул взглядом всю группу за спиной Кола. — Дай угадаю, — произнёс он с наигранной задумчивостью. — Вы пришли за своей... гибридной подружкой. Кол сжал кулаки так, что пальцы побелели. — Как ты, блять, догадался. Тристан поднял руку в умиротворяющем жесте. — Не надо грубостей, Кол. Хотя я знаю, что ты их любишь. Но вы же понимаете абсурдность ситуации? Вы не можете войти. Клаус плавно подошёл к брату, встав рядом. — Здравствуй, дорогой Тристан. Сколько лет, сколько зим, а ты не меняешься. Все так же любишь прятаться за правилами и высокопарными речами. — Так же, как и ты любишь их нарушать, Никлаус, — парировал Тристан. — Если всё, то я пойду. У меня много работы. Нужно помочь вашей подруге избавиться от той... гадости. Кол издал звук, похожий на рык. — Тронешь её хоть пальцем — я вырву тебе сердцеи заставлю смотреть, как оно бьётся у меня в руке, пока ты не сдохнешь. Тристан лишь сделал вид, что глубоко оскорблён, и начал закрывать дверь. Но не успел. — Хейли! — крикнул Клаус. — Что будем делать?! — Что?! — возмутилась Хейли. — Они же замучают её там! — Ничего, — сквозь зубы процедил Кол. — Сейчас они быстро передумают.   И с этими словами он с силой, собранной в тысячелетней ярости, выбил дверь ногой. Та с грохотом влетела внутрь, сметая всё на своём пути. Клаус, не теряя темпа, схватил массивную деревянную балку от разрушенного забора и швырнул её через порог в холл. — Зря ты не пригласил нас, Тристан! — прогремел его голос. — Мы всё равно заберём своё! Кол подхватил инициативу, запуская в дом всё, что попадалось под руку — обломки, камни. В это время Фрея, Давина и Бонни, образовав треугольник, подняли руки. Их голоса слились в единый поток древних слов. Воздух сгустился, затрещал. Через несколько минут со звоном вылетели все окна особняка, и Фрея, вытирая кровь с носа, крикнула: — Защита снята! Вперёд!   Элайджа первым пересёк порог, его движение было стремительным и неумолимым. За ним хлынули все остальные. — Убить всех! — скомандовал Клаус, его голос резал хаос. — Марсель, Кэролайн — наверх! Ребекка, Элайджа — зачищаем первый этаж! Девочки — магическая поддержка и блокировка!   Дисциплинированный хаос вошёл в дом. Тристан и его личная гвардия из нескольких древних вампиров встретили их у спуска в подвал. — Вы всё равно опоздали, — спокойно сказал Тристан, но в его глазах мелькнуло раздражение. Кол не стал слушать. Он рванул вперёд, схватил Тристана за воротник дорогого пиджака и со всей силы ударил его в лицо. Тот отлетел в сторону, а его охранники бросились на Клауса и Хейли. Началась схватка — быстрая, жестокая, без лишних слов. Звуки ударов, хруст костей, море крови вокруг.   Кол и Тристан, сцепившись, проломили перила и рухнули вниз по лестнице в подвал, кубарем скатившись на каменный пол. Кол вскочил первым. Его руки были в крови и ссадинах, но раны уже начинали затягиваться. Тристан поднялся медленнее, вытирая кровь с разбитой губы. — Как же она тебе дорога, — прохрипел он, и в его голосе звучало не только боль, но и какое-то извращённое удовольствие. — Прямо и не скажешь, что у тебя есть девушка. Или... уже нет?   Кол не ответил. Он лишь улыбнулся. Это была не та улыбка-насмешка, к которой все привыкли. Это была улыбка чистого, необузданного хищника, наконец-то добравшегося до своей добычи. Улыбка, от которой стало холодно даже тысячелетнему вампиру. — Ты даже не представляешь, насколько, — прошипел Кол и снова ринулся в атаку.   Они сцепились с такой силой, что старые кирпичные стены задрожали. Кол вбивал Тристана в стену ударом за ударом. Тот пытался контратаковать, хватаясь за шею Кола, пытаясь её свернуть, но Кол ловко парировал, ломая ему пальцы. — Не сегодня, дорогой, — сквозь зубы проговорил Кол, чувствуя, как древняя ярость даёт ему нечеловеческую силу. — Надо было покончить с этим ещё тогда, в двенадцатом веке. Он схватил Тристана за голову и с размаху ударил ею о стену. Раздался глухой стук, и кровь брызнула на камень. Тристан, уже почти без сил, прохрипел: — Она... всё равно не очнётся... Зря стараешься... Эти слова на миг заморозили Кола. Страх за неё, острый и леденящий, пронзил ярость. Но это был лишь миг. Тристан был слишком слаб. Кол схватил его за горло и приподнял, вдавливая в стену. — В какой комнате? — его голос был низким, смертельно опасным шёпотом прямо в ухо Тристану. Тот слабо улыбнулся, изо рта у него хлынула кровь. — Прямо... последняя...   Кол потащил его, как тряпичную куклу, вдоль коридора, выбивая ногой одну дверь за другой. Наконец, он нашёл её. Маленькая комната. И на полу, в неестественной позе, лежала она. Бледная, неподвижная, с красными полосами от вербены на запястьях.   Кол прижал Тристана к стене рядом с дверью. Его лицо было так близко, что их дыхание смешалось. — Это тебе за неё, мудила, — произнёс Кол ледяным, бесстрастным тоном, которого не слышали от него даже братья. — И передавай привет аду.   Его рука пронзила грудь Тристана и вышла обратно, сжимая в кулаке тёплый, дёргающийся комок — его сердце. Глаза Тристана остекленели. Кол сжал кулак, превращая орган в кровавую массу, и бросил её на пол. Тело бывшего основателя «Общества Первых» безжизненно сползло на пол.   Кол не смотрел на него. Он уже был на коленях рядом с Вики. Его собственные руки, израненные и покрытые чужой кровью, дрожали, когда он с силой разрывал пропитанные вербеной верёвки на её запястьях. Кожа на его ладонях задымилась от ожога, но он не обратил внимания. Он осторожно приподнял её, устроив её голову у себя на коленях, и мягко потряс за плечо. — Очнись, волчонок, — прошептал он, и его голос, всегда такой твёрдый, дрогнул. — Давай, открывай глаза. Всё кончено.   Ничего. Она была бездыханной куклой в его руках. Бледная, холодная. Только слабый, едва уловимый пульс где-то глубоко указывал на то, что жизнь ещё теплится.   Кол прижал её к своей груди, обхватив руками, как будто пытаясь согреть, вдохнуть в неё жизнь. — Прости меня, — хрипло прошептал он, и его голос окончательно сломался. — Прости за всё, маленькая... за все мои слова, за всю эту хуйню... Только очнись, пожалуйста.   По его грязному, окровавленному лицу впервые за многие, многие десятилетия потекли слёзы. Они оставляли чистые полосы на коже, смешанной с пылью и кровью. Он плакал молча, отчаянно, прижимая к себе её безответное тело.   Он поднялся, бережно, как хрустальную вазу, подхватил её на руки и вынес из подвала.   Наверху битва уже стихла. Комната была превращена в руины, повсюду лежали тела вампиров Тристана. Хейли первой бросилась к ним. — Что с ней? — её голос дрожал. — Почему она без сознания? Кол посмотрел на неё, и в его глазах Хейли увидела такую бездну боли и страха, что ей стало не по себе. — Я... не знаю, — выдавил он. — Тристан сказал... что она не очнётся. Хейли нежно пригладила спутанные волосы сестры, её лицо исказилось от беспомощности. — Что они с ней сделали?.. — Не знаю… Но он мёртв, — коротко ответил Кол на немой вопрос в её глазах. — Теперь он никому ничего не сделает.   Давина наблюдала за этой сценой, стоя в стороне. Она видела, как её парень держит на руках другую девушку, видела слёзы на его лице, слышала сломанный голос. Из её глаз сами по собой потекли слёзы — не от ревности в этот момент, а от чего-то большего: от осознания всей глубины его чувств к Вики, от боли за подругу, от понимания, что её собственная история с Колом подошла к концу. Она подошла и тихо сказала: — Мы что-нибудь придумаем. Мы вернём её. Фрея, Бонни... они помогут. Кол лишь кивнул, не отрывая взгляда от бледного лица Вики. — Прости меня, — снова прошептал он, но на этот раз обращался к Давине. Она покачала головой, вытирая слёзы. — Не сейчас. Сейчас мы должны доставить её домой и помочь.   Группа вышла из разрушенного дома — окровавленные, в пыли, с пустыми от потрясения глазами, но с одной общей целью. Кол с невероятной осторожностью уложил Вики на заднее сиденье огромного внедорожника Клауса, подложив под голову свою куртку. Сам сел за руль своей машины, и они тронулись в сторону особняка Майклсонов.   Что они сделали с Вики? Какая отрава течёт в её венах? Смогут ли они её вывести из этого состояния? На эти вопросы не было ответов. Только тихий стук мотора и тяжёлые мысли в голове Кола, который вёл машину, сжимая руль до хруста костяшек, и молился — впервые за тысячу лет — всем забытым богам, чтобы она открыла глаза.