Глава 42

Следующее утро.   Оно было другим. Не просто новым днём после кошмарной ночи. Оно было абсолютно другим. Воздух в комнате казался легче, свет, пробивавшийся сквозь щели в шторах, — мягче и золотистее.   Я проснулась первой. Кол спал рядом, его лицо, лишённое привычной маски цинизма или ярости, было удивительно молодым и безмятежным. Его рука лежала тяжёлой и тёплой ладонью на моём животе. Я невольно улыбнулась, чувствуя прилив нежности, такой острой, что перехватило дыхание. Я осторожно, чтобы не разбудить, поправила прядь его тёмных волос, спавших на лоб.   Он пробурчал что-то невнятное, не открывая глаз, и инстинктивно потянулся ко мне ближе. — Выспалась, волчонок? — его голос был низким, хриплым от сна. — Да, — прошептала я, улыбаясь ещё шире. — И не терпится спуститься вниз. Поблагодарить всех. Он приоткрыл один глаз, и в его глубине мелькнула та самая, редкая, спокойная улыбка. Он притянул меня к себе, и его губы коснулись моего виска — лёгкое, сонное прикосновение, полное безмятежного обладания.   Мы не спешили. Ещё какое-то время валялись в тишине, слушая, как просыпается город за окном. Затем, почти синхронно, встали и начали одеваться. Я надела вчерашние джинсы и его футболку, которая пахла им и казалась сейчас самым комфортным предметом одежды на свете.   Я спустилась первой. В гостиной уже царила необычная тишина. Не тревожная, а... выжидательная. Все были там: Клаус у камина, Элайджа с газетой, Ребекка и Марсель у бара, Хейли, нервно поправляющая вазу на столе. Кэролайн стояла у окна. Когда я появилась на пороге, в комнате будто выдохнули. Одинколлективный, облегчённый выдох.   Хейли первой сорвалась с места и бросилась ко мне, обвивая руками так крепко, что захрустели рёбра. — Слава богу! — выдохнула она мне в плечо. — Ты в порядке? Ничего не болит? — В порядке, — ответила я, обнимая её в ответ. — Спасибо... Спасибо вам всем. За всё. Клаус подошёл, и его знаменитая ухмылка на этот раз была лишена всякой ехидны, в ней читалось лишь глубокое удовлетворение. — Я же говорил тебе, дорогуша. Мы не бросаем своих. У нас, — он сделал паузу, оглядывая собравшихся, — просто не было другого выбора.   Я окинула взглядом комнату. Кэролайн улыбалась мне сквозь слёзы — слёзы облегчения. Марсель смотрел с той самой, твёрдой, одобрительной гордостью старшего, который знает цену победе. Элайджа и Ребекка просто кивали, их лица светились искренней радостью.   И тут я почувствовала, как сзади обняла меня за талию сильная, знакомая рука. Кол пристроился рядом, прижимая меня к своему боку, и его присутствие было таким же естественным и неоспоримым, как мое собственное дыхание.   Клаус и Ребекка обменялись долгим, красноречивым взглядом, полным немых вопросов и догадок. Кол фыркнул, не выпуская меня. — Что уставились? Как будто не поняли ещё, что к чему. Я почувствовала, как теплеют щёки, но не стала отстраняться. — Где девочки? — спросила я, меняя тему. — Давина, Бонни, Фрея? — Будут с минуты на минуту, — ответила Кэролайн. — Говорили, что заскочат.   И как по волшебству, в дверях появились они. Все трое — бледные, с тёмными кругами под глазами, но сияющие. Давина, увидев меня стоящей на ногах, улыбающуюся, просто облегчённо выдохнула, и всё напряжение с её плеч, казалось, ушло.   Я не сдержалась, подошла и крепко обняла её. — Спасибо тебе, — прошептала я ей на ухо. — Не знаю, как ты это сделала, но... спасибо. Я обязана тебе жизнью. Давина отстранилась, взяв меня за руки. Её пальцы были холодными, но крепкими. — В честь Саббату предки были благосклонны. Они услышали просьбу.  Бонни, стоя рядом, улыбалась, её глаза тоже блестели. — Мы просто счастливы, что ты в порядке.  Я посмотрела на Давину, и между нами на мгновение повисло всё невысказанное. — Мы можем... поговорить? — тихо попросила я. Она кивнула, и мы вышли на просторную террасу, залитую утренним солнцем. Я начала, глядя на свои руки, а не на неё: — Слушай, я знаю... про тебя и Кола. И я хочу, чтобы ты знала... — Всё хорошо, Вики, — мягко прервала она меня. Голос её был спокойным, усталым, но твёрдым. — Это... должно было произойти. Так или иначе. Я не виню тебя. Серьёзно. Никто не выбирает, что чувствовать и к кому. В этом никто не виноват. Слёзы, которых я так боялась, предательски навернулись на глаза. Я опустила взгляд на деревянные доски пола. — Прости меня. Я бы на твоём месте... даже слушать не стала. Давина тихо вздохнула, и в её голосе прозвучала недетская мудрость. — Я... всё ещё люблю его. Часть меня всегда будет. Но... я хочу, чтобы Кол был счастлив. По-настоящему. И если счастливым его делаешь ты... кто я такая, чтобы стоять на пути? — Она сделала шаг и положила руку мне на плечо. — И мы не перестаём быть подругами только из-за того, что моего бывшего парня любишь ты. Это было бы глупо. Мы снова обнялись, и на этот раз в этом объятии не было напряжения, только взаимная поддержка и грусть по тому, что ушло, и надежда на то, что останется. — Ты точно в порядке? — спросила я, отстраняясь и глядя ей в лицо. Она кивнула, и в её улыбке была не только печаль, но и сила. — Нужно время. Вот и всё. — Она перевела взгляд на дверь в гостиную. — Сегодня вечером будет праздник. Придёте?  — Конечно, — сразу же ответила я. — Хорошо. — Она ещё раз улыбнулась. — А мы поедем по домам. Всю ночь не спали. Нужно хоть немного отдохнуть перед Саббату. — Конечно. И ещё раз... спасибо.   Давина кивнула и ушла внутрь, оставив меня одну на террасе.   Я облокотилась на прохладные перила и смотрела на просыпающийся Новый Орлеан. Город раскинулся передо мной в утренней дымке, с его островерхими крышами, пышной зеленью и далёким шумом реки. Всего пару месяцев. Всего пара месяцев назад я была никем — сиротой, бывшей преступницей, новичком-вампиром с разбитым сердцем. А теперь... Если бы мне в середине той холодной весны в Мистик Фоллз кто-то сказал, что всё сложится именно так, я бы рассмеялась ему в лицо. Этот город, этот странный, опасный, магнетический город, вдохнул в меня жизнь. Настоящую жизнь. Ту, в которой есть место не только выживанию, но и семье. Друзьям, которые стали роднее крови. Любви... Такой сложной, мучительной, всепоглощающей и, наконец, взаимной.   За моей спиной раздались шаги. Я узнала их, даже не оборачиваясь. Сильные руки обхватили меня сзади, и тёплые губы коснулись макушки. — Всё хорошо? — тихо спросил Кол, его подбородок упёрся мне в плечо. Я положила руки поверх его, сцепив пальцы. — Да. Теперь — да. — Хорошо. — Он выдохнул, и его дыхание согрело мою шею. — Ребекка для тебя кое-что приготовила.   Мы вернулись в гостиную. Ребекка с лукавой улыбкой протянула мне большой, нарядный пакет. — Это для тебя. Чтобы не пришлось в последний момент метаться по магазинам. Я решила всем купить. Я удивлённо взглянула на неё, разворачивая пакет. — Когда ты успела? — Секрет, — подмигнула она. — Заказывала заранее, надеюсь, с размером угадала. Я достала платье. Оно было из тёмно-красного, почти алого шёлка, который переливался при свете. Короткое, облегающее, с тонкими бретелями и дерзким, высоким разрезом на бедре. Я ахнула. Кол, заглянув через плечо, присвистнул, и в его глазах вспыхнул тот самый, знакомый, восхищённый и голодный огонёк. — Чёрт... Бекка, у тебя безупречный вкус. — Конечно, — самодовольно ответила Ребекка. — Я же знаю, что будет хорошо смотреться на такой шикарной фигуре.   Позже Кол отвёз меня в общежитие, где мы с девочками устроили импровизированную подготовку к празднику. Музыка, смех, общая суета. Мы делали друг другу макияж, укладывали волосы, а потом, затаив дыхание, надели платья от Ребекки. Они сидели идеально, как влитые. Бонни в изумрудном, Кэролайн в серебристом, я — в своём алом. Мы выглядели безупречно.   Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона, мы подъехали к особняку Майклсонов.   Нас уже ждали. Клаус, Элайджа и Кол вышли на крыльцо в идеально сидящих тёмных костюмах. Они выглядели как опасные, изысканные аристократы из другой эпохи. Кол, увидев меня, медленно, оценивающе провёл взглядом от туфель до макушки, и его губы растянулись в той самой, медленной, удовлетворённой улыбке.   Он спустился по ступеням и, с театральным поклоном, галантно протянул мне локоть. — Ну что, мисс Маршалл, — произнёс он, и в его голосе звучала смесь шутки и неподдельного восхищения. — Похоже, сегодня вечером вы полностью в моём распоряжении. Я рассмеялась, принимая его руку. — Как скажете, мистер Майклсон. Только ведите себя прилично.   Кэролайн, слегка смущаясь, но с сияющими глазами, взяла под руку Клауса. Хейли с Джексоном (который нёс на руках завёрнутую в кружева Хоуп) и Ребекка с Марселем присоединились к нам. Так, единой, нарядной вереницей, мы двинулись в самое сердце Французского квартала, на главную площадь, где уже собиралась толпа.   Там, на небольшом, украшенном лентами, цветами и магическими символами пьедестале, стояли Давина, Фрея и Бонни. Вокруг было море людей — и местных, и очарованных туристов, щёлкающих камерами. Но я, к своему удивлению, чувствовала только спокойствие. Потому что рядом, крепко держа меня за руку, стоял он. Мой щит, моя буря, моё тихое пристанище.   Давина подняла руки, и толпа затихла. Её голос, усиленный магией, прозвучал чистым и сильным колоколом: — Сегодня — Саббату! День, когда мы благодарим предков за силу, которую они нам дарят, и день, когда мы прощаемся с летом, чтобы с чистым сердцем встретить осень! — Она обвела взглядом собравшихся. — Сегодня каждый может и должен обратиться к духам Нового Орлеана. Поблагодарите их за что-то, что принёс вам уходящий год. Тогда их благословение будет с вами весь год грядущий!   Туристы снимали на телефоны, а наша небольшая группа стояла прямо перед пьедесталом, образуя своё собственное, молчаливое ядро. Первой заговорила Ребекка. Она с улыбкой посмотрела на меня, потом на Хоуп: — Я благодарю духов за новых членов нашей семьи. За двух. Они напомнили нам, что такое настоящая радость. Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя, как тепло разливается по груди. Хейли, обняв Джексона, сказала следующей: — Благодарю этот год за мою дочь. За мою сестру. За моего мужа. За то, что у меня наконец-то есть дом. Спасибо. Элайджа, всегда дипломатичный, произнёс с достоинством: — Я благодарю уходящее лето за то, что мы избавили город от угрозы и вновь обрели мир. Пусть он продлится долго. Марсель со своей широкой улыбкой сказал:  — Благодарю этот год за то, в нашем городе все, наконец, спокойно.  Кэролайн, сияя, выпалила: — Я благодарю этот год за переезд сюда и за то, что я стала вампиром! Это лучшее, что было в моей жизни! Клаус ухмыльнулся её энтузиазму и сказал своим низким, бархатным голосом: — А я благодарю этот год за то, что я до сих пор жив. И за то, что у меня появилась дочь. Она...изменила все в моей жизни.    Все взгляды невольно перешли на Кола. Он вздохнул, как бы нехотя, но в его глазах не было нежелания. Он сжал мою руку и сказал, глядя не на толпу, а прямо перед собой, будто обращаясь к чему-то незримому: — Благодарю этот год за то, что я... нашёл тебя, — он кивнул в мою сторону. — За то, что появилась Хоуп. И за то... что теперь я могу спать спокойно. Впервые за очень долгое время. Его слова, такие простые и такие искренние, задели меня за живое. Он ухмыльнулся, увидев моё выражение. — Ну давай, теперь ты, волчонок. Не заставляй духов ждать. Я закрыла глаза, чувствуя тепло его руки в своей. Я думала не о словах, а о чувствах — о том водовороте, что был последние месяцы. — Благодарю этот год, — начала я тихо, но уверенно, — за то, что он убрал ненужных людей из моей жизни. За то, что он привёл меня сюда, в этот город. За то, что я нашла семью, которую всегда искала. И за то... что я наконец узнала, что значит — по-настоящему любить. Кол притянул меня к себе, обняв одной рукой за плечи, и прижал губы к моему виску. — Спасибо этому году за тебя, волчонок. Больше ничего и не надо. Я кивнула, прижимаясь к нему. — И за тебя.   Спустя пару минут небо над нашими головами взорвалось фейерверками. Золотые, серебряные, изумрудные и алые звёзды рассыпались по тёмному бархату ночи с оглушительным грохотом и свистом. Толпа ахнула, захлопала, засвистела.   А я просто смотрела вверх, чувствуя его руку на своём плече, слыша смех друзей рядом, и думала: Какие ещё невероятные повороты приготовила мне эта новая, такая долгая жизнь?   Завтра начиналась учёба. Мой первый день в университете Нового Орлеана. Но в этот момент мысли были далеки от лекций и учебников. Они были здесь, в этом моменте, с этим человеком, чья голова теперь лежала на моём плече.   Я невольно усмехнулась про себя, глядя на рассыпающиеся в небе искры. Мы познакомились настолько случайно, что это было почти нелепо. Та встреча в тёмной лавке в Мистик Фоллз: я — воровка, которая не знала другой жизни, он — загадочный, опасный незнакомец с ухмылкой, спросивший: «Что-то потеряла, красавица?» А теперь... теперь я была его. Его девушкой. Его опорой. Его любовью, которую он, наконец, признал.   Впереди, я знала, будет ещё много всего. Опасности, радости, потери и обретения. Но теперь я не боялась. У меня была семья — безумная, могущественная, но своя. У меня были подруги, которые прошли через огонь и воду. И у меня был он. Тот, кто ворвался в мою жизнь холодным апрельским вечером и перевернул всё с ног на голову с такой силой, о которой я даже не смела мечтать. И теперь, когда мир наконец встал на свои места, я была готова ко всему, что уготовила судьба. Вместе с ним.