Глава 6. Нижний город

Жара успокоилась, стоило солнцу мягко коснуться горизонта. Домики окрасились в приятный кирпичный цвет и медленно тускнели. В окнах вспыхивали желтые огни. Верхняя часть города постепенно отходила ко сну. Стоя в полумраке причала, Глен наблюдал, как вереница кованых фонарей подсвечивала радостные лица людей, змеей, скользящей по побережью. Дни фестиваля закончились еще на прошлой неделе, но событие продлили, дабы порадовать иностранных гостей с лайнера. Раскрашенные яркими красками руки и голые щиколотки сливались с пестрыми нарядами. Девушки вплетали в волосы цветы и пританцовывали рядом с юношами, несшими музыкальные инструменты. На пляжах вспыхивали костры, мимо которых в грузных платьях мелькали дамы из Олдейна со своими чопорными спутниками. Но не это веселое паломничество интересовало Глена. Нижний город копошился. Вечно живой, из-за Ночного базара. Всегда веселый, пропитанный вином и пивом, запахом неведомых фруктов и жареных лепешек. Девицы, порхающие от одной двери к другой, в легких платьях, манили обманчиво-романтичными глазами и сладкими, как мед, речами. Каждый знал, для чего эти феи здесь, и добровольно шагали в забытье на одну жаркую ночь. Сколько дней Глен, занятый на корабле, не выбирался на отдых! Сколько усталости в нем накопилось за этот период! Она рвалась на волю, ведомая ароматом цветочного масла. Казалось, впервые за долгое время он действительно дышал. И даже кислая мина Этана, вернувшегося на Орлан после обеда, не испортила предвкушения от предстоящей разгульной ночи. Вдали играли музыканты, перебивая звуки бузука из соседнего заведения. Слышался смех и радостные возгласы. Барабаны вторили хлопкам, а люди, загипнотизированные почти шаманским ритмом, стекались глубже в подворотни Аль-Вастана. Глена и самого манили таинственные огни факелов, запутавшиеся в цветочных гирляндах публичных домов. Вниманием Ховарда не обделяли – кокетливые девушки в шелковых одеждах звали к себе, словно сирены, но он лишь улыбался и шел на звуки музыки. В небольшом внутреннем дворе, казалось, собралась половина города. Танцевали пары, кто-то топал, а мужчина с давулом на плечах очень красиво пел. Песня была бойкой, быстрой, такой, что не каждый поспевал за ритмом, и повествовала о празднике, таинственной незнакомке и ее исчезновении наутро. Ховард отметил, что помимо местных, пришли еще некоторые из пассажиров лайнера. В основном из второго и третьего класса. Музыка сменилась. Люди закричали, захлопали, требуя продолжения. Кто-то сунул в руку Глена стакан. По запаху на дне плескалось густое вино, и, стоило отпить только половину, как очаровательная девица в распахнутой, расшитой бисером курточке, тут же подскочила и долила его до края. - Пей! Пей, мальчишка! Сегодня праздник! – грузный, бородатый мужчина чуть ли не силой заставил Глена выпить все до капли. И тот послушно в три глотка осушил стакан под одобрительное улюлюканье гостей. - А что за праздник? – перекрикивая толпу, спросил у мужчины Ховард. - Дочка моя за муж вышла! – он расхохотался, смаргивая слезы, и подозвал девчушку с кувшином. Вино разлилось на землю, когда снова взорвался барабан, а люди хлынули в центр площадки. Старик улыбался и салютовал в сторону молодежи, пустившейся в пляс. Опьяненный весельем и вином, Глен рассмеялся в ответ и чокнулся с отцом невесты. Голова кружилась, грудь разрывало от желания поддаться запойному чужому счастью. Ховард вскинул руку и крикнул, насколько хватило дыхания: - За здоровье молодых! Признавшие в нем чужестранца люди, даже не смутились. Они так же подняли руки к небу, а музыка на мгновение стихла, чтобы каждый вложил в этот крик пожелания счастья. И в звоне разбившихся о каменистую землю стаканов утонули железные звуки кануна. Невеста была прелестна. Ее нарядили в красный бархат с искусной вышивкой, лицо скрывала алая вуаль. Девушка выглядела счастливой и довольной, постоянно смотрела на жениха, а тот отвечал на ее взгляд своим – полным нежности и ласки. Глен не усомнился в крепости этого союза, когда подошел лично поздравить молодых и пожелать всего самого лучшего. И детишек побольше. Танцы не останавливались. Уходить совсем не хотелось, а когда вынесли сочные медовые сладости с орехами, пьяный мозг вообще подкинул идею остаться в Аль-Вастане навсегда. Да и девушки так и манили, увлекая за собой в разноцветный круговорот праздника. Уверенные касания, смех, блестящие глаза. Непонятно, что пьянило больше: вино, льющееся без остановки, или теплые женские тела. Тяжелое, сбивчивое дыхание опаляло кожу, стоило только легко скользнуть по плечику или невесомо коснуться губами шеи. И все это на виду. Вот только в толпе даже никто не обращал на это внимания. Глен не понял, когда ему в руку всунули плотный белый шнур, талию затянули широким поясом и утащили в хоровод. Под удары барабана и топот ног Ховарда утягивали то вниз – в присед – то снова вверх. Колени, конечно, спасибо не сказали, а дыхание сбилось. - Э! Такой молодой, а уже задыхаешься! – несколько мужчин отвели Глена в сторону, когда танец закончился. Место хоровода снова затянулось, и кто-то попытался забрать в водоворот красок и Ховарда. Толку от него сейчас было бы мало, даже на улыбку едва хватало сил, так что крепкие товарищеские руки выдернули полуобмякшее тело из цепких девичьих лапок: - Джады! Не видишь, что устал человек? Зачем лезешь? - А что сразу «лезу»? – девица поправила на шее пестрый платочек и надула губки. Глен выругался на свое собственное бессилие, потому что ради этих губок закрутил бы девчушку с чернявой косой столько раз, сколько она попросила бы. – Раз танцевал, значит и силы есть. И на нас хватит. Молодой, сильный! - Дурная упрямица! – воскликнул другой юноша и хлопнул Ховарда по спине. Пришлось приложить всю выдержку, чтобы не согнуться под ударом. – Чужак не привык к нашим танцам, но вот как хорошо выстоял Халай. А ты его и дальше мучить хочешь. - Красавица, - подал голос Глен. Говорил он с акцентом, но в целом чисто, потому и удивление окружающих на внезапное обращение поразило. – Дай мне немного отдохнуть, и я твой хоть на всю ночь. - Эй, ты чего говоришь, брат, - первый юноша, который вел хоровод недавно беззлобно ткнул Ховарда в живот и расхохотался: - Мы своих девушек тебе не дадим. Самим мало! - А это уже дайте девушкам решать, - девица улыбнулась и, тряхнув косой, скрылась в толпе. - Вот ведь ведьма, - буркнул ей вслед третий юноша и выглядел при этом печальным и несчастным. – Никогда так мужа себе не найдет! - Так ты даже подойти к ней сам боишься, но при этом и женихов пугаешь, - поддели за живое из-за спины. - У вас безответная любовь? – пот заливал глаза. Глен обтер лоб рукавом и снова закатал его до локтя. - У него дурость, - в руках снова появился стакан, но теперь в нем плескалось не вино, а что-то прозрачное с резким запахом. Ховард хотел было передать его дальше, но рядом уже никого не оказалось. Безответно влюбленный отошел в сторону и насупился – И трусость. - Ты меня сейчас трусом назвал? - И болваном, - кивнули ему в ответ, повиснув на Глене, как это обычно делал Этан. – Не был бы таким упрямым ослом, давно бы уже посватался. Какая разница, похищали девку или нет. Наш Кенан вон такой счастливый! – рука взметнулась, указывая на жениха, и стало ясно, почему такое пышное празднование, откуда столько счастья. Однако Глена это точно касалось в меньшей степени, но уточнять детали этой истории он не стал. Хотя любопытство уже вспыхнуло крошечным огонечком. Влюбленный, после некоторой перепалки, ушел совсем под хохот друзей, и все внимание снова вернулось к Ховарду: - Ты пей, - ему кивнули на стакан, который подносить ко рту было страшно. – Вон какой бледный. - А что это? – поило доверия не внушало. Слишком странный сложный запах и при этом прозрачное, как слеза. - Лекарство, - хохотнул кто-то со стороны. - И хорошее? – поддержал настроение Глен, но пить все еще не решался. - Ну, вот выпей, и узнаем, - недобро улыбнулся глава компании. – Помрешь – плохое. Не помрешь – хорошее. Ровный строй гогота не сильно-то успокоил, но деваться было некуда. Резко выдохнув, Ховард опрокинул в себя «лекарство», и оно обожгло небо. Жидкий огонь с привкусом специй и винограда сковал горло, и на мгновение перехватило дыхание. И, боги тому свидетели, лучше бы оно и не возвращалось. Стоило хватить немного воздуха, спазмом скрутило грудь и живот. Глен сложился пополам и закашлялся под смех окружающих его мужчин. Его похлопали по спине, и по телу разлилось тепло, а в голове стало легко. - Ну, вот. Хорошее лекарство, - мимо пронесся молодой парнишка, подхватив по пути на площадку девушку, пока Ховард пытался понять, что же именно в него влили. Вот только спрашивать уже было не у кого. Вся компания разбежалась, оставив Глена в одиночестве рядом со старшим поколением. Старики, сидящие вдоль стен и наблюдавшие с интересом за происходящим, не сильно ворчали на молодежь. Кто-то даже хихикал, обсуждая хилых пришлых. Глен упал на скамью рядом, чувствуя, как силы возвращаются, но недостаточно, чтобы вновь ворваться в общее празднование. Интерес к персоне чужака быстро угас, сменившись обсуждением невесты. Разговоры только подтвердили догадки, и девушка, как и несколько других, была еще в детстве похищена. В ее невинность никто особо не верил, но и доказать обратного пока никто не мог, так что оставалось только обмусоливать слухи. А сплетни Ховард любил, поэтому новые впитывал, как губка, жалея только, что не с кем их обсудить. Среди разгоряченных молодых тел, мелькнуло яркое пятно. Оно исчезло так же быстро, как и появилось. Глен подумал, что ему показалось, но стоило толпе немного разойтись, как он четко увидел высокую фигуру в красном платье. Очерченная золотым светом, в роскошном ципао с отцом невесты беседовала Рулин. Мужичку приходилось сильно задирать голову, чтобы смотреть мадам в лицо, но он с неприкрытой счастливой улыбкой принимал ее слова и кивал. Она совершенно не вписывалась, возвышаясь на своих каблуках даже над некоторыми мужчинами. Откровенный разрез до середины бедра вызывал осуждение и фырканье среди девушек, а вот юноши слюной исходили от полоски голой кожи. Самой Рулин до этого не было никакого дела. Единственный уважительный жест, который она проявила по отношению к окружающим – она не курила, хотя на корабле никто не видел ее без трубки в руках. Разговор закончился. Мадам отошла к стене со стаканом вина, но пить не торопилась, а Глен не мог оторвать от женщины глаз. Ох, мадам была прекрасна. По-особенному очаровательна с той хищной неприступной женственностью, что сводила с ума. Подхватив весь кувшин из рук девчушки-разносчицы, Глен подошел к Мадам, задержавшись на мгновение в стороне. Он любовался аккуратным профилем, пухлыми маленькими губами и четко очерченными скулами, нетипичными для представителей Луньго. Темные глаза при таком освещении отливали расплавленным золотом. Или живым огнем. - Вас тоже привлекли звуки музыки? – она резко обернулась и ощерилась, как дикая кошка. Ховард только улыбнулся и помахал кувшином. – Вина? - У меня есть, - Рулин продемонстрировала свой непочатый стакан и снова посмотрела на веселящуюся толпу. Глен прислонился к стене рядом. Настолько близко, чтобы чувствовать аромат жасмина и табака. Она молчала, не спеша отвечать на первый вопрос, а окружающая радость ее совсем не трогала. Рулин напряженно изучала людей, но раз за разом ее взгляд обращался к новобрачным. - Вам не нравится свадьба, мадам? – поинтересовался, в конце концов, Глен. - Я пришла по приглашению, - она равнодушно посмотрела на Ховарда. Кокетство, свойственное этой женщине, испарилось, и Глена пробрал озноб. Такой же, как от хищного взгляда мисс Уорен. Видимо, заметив мимолетную перемену настроения, Рулин смягчилась и улыбнулась. – Видите ли, мистер Ховард, семья жениха — мои постоянные клиенты. Они состоятельны и очень вовлечены в историю, поэтому часто просят добыть те или иные рукописи салемирских поэтов. - Ну, судя по размаху свадьбы и вполне неплохому вину, они действительно богаты, - попытался пошутить Глен и хлебнул вина прямо из кувшина. – Но это не ответ на мой вопрос. Мадам поджала губы, отвернулась и вздохнула. Ховард же терпеливо ждал ответа. Ей явно было не вполне комфортно, да и неуловимое беспокойство окружало ее незримой вуалью. - Я не вправе распространяться о своих мыслях в адрес моих клиентов. Профессиональная этика – сами понимаете. - Значит, мысли не совсем оптимистичные, - заключил Глен. Он махнул в сторону жениха и невесты. – Как бы вы ни относились к их родне, эти двое любят друг друга и счастливы. Что редкость в этой стране, - и снова приложился к кувшину. – Да и не только в этой. - Вот поэтому я и пришла, - Рулин посмотрела на Ховарда и хищно прищурилась, одарив своим вниманием уже вино в его руках. – А вы не слишком ли… расслаблены для своего положения? - Какого положения? – недоуменный взгляд упал сначала на кувшин, а после - на саму мадам. - Старпом, первый помощник капитана все-таки, - вопрос и объяснения были больше риторическими. Рулин не намеревалась оскорбить Ховарда или как-то его задеть, скорее, просто решила поддержать диалог. - Не поверите, мадам, но выходные бывают и у старпомов, - ехидство вышло кривым, ведь, откровенно говоря, Глен и сам понимал, что пить пора бы прекращать. Но он устал и, то ли из упрямства, то ли из глупого желания впечатлить подобной дуростью даму, демонстративно хлебнул еще прямо из горла. – Подобные дни выдаются редко, так что... не осуждайте меня. - И в мыслях не было, - мадам в подтверждение своих слов одним глотком осушила весь свой стакан и протянула руку Глену. Они просто стояли рядом, наблюдая за вереницей гостей, танцующих, пьющих, поздравляющих. За аркой слышалась ругань и смех – кто-то сцепился в драке. Причины никого не интересовали, ведь свадьба без пары сломанных носов считалась неудачной. Глен подливал Рулин вина, когда ее стакан пустел, сам же пил все меньше и меньше. Рядом с мадам появлялись будоражущие чувства и желание прикоснуться к нефритовой белоснежной коже. Ощущения были вполне знакомыми, вот только притягательность именно этой женщины возводили их в абсолют. Хотелось узнать, в алкоголе ли дело, или Рулин сама по себе производила такой волнующий эффект? Заиграла медленная мелодия. Толпа разбилась на пары, и Ховард невольно покосился на Рулин. На каблуках она ровнялась с ним ростом. Черные волосы убраны в низкий пучок с изящной заколкой в виде цветов лотоса. Золотые серьги с рубинами качались и позвякивали в такт немногочисленных движений. - Не хотите потанцевать? – Глен протянул руку в приглашении. Мадам посмотрела на Ховарда, его широкую ладонь и обманчиво-сдержано расплылась в улыбке. Она не колебалась, ответила на жест, но не отпустила в сторону танцующих пар, неожиданно сильно потянув Ховарда на себя. - Мы не знаем их танцев, - шепнула Рулин прямо в ухо Глена, кладя его руку себе на талию. Дыхание сбилось, будто после очередного круга местного хоровода. Голова пошла кругом от густого аромата жасмина, который ранее дразнил только легким шлейфом, а теперь окутал вуалью, отделяя от остального мира. - Откуда вы знаете, что я не в курсе? - хрипло вторил ей Ховард, задев губами золотую серьгу с рубином. - Я видела, как вы путались ранее, - ее пальцы скользнули выше плеча, задевая тонкую кожу, где уже бешено бился пульс. - Туше, - ком застрял в горле, и больше Ховард не смог ничего выговорить. Они медленно плыли в такт песни. Шумы стихли, краски размылись, оставив только четкий силуэт этой восхитительной женщины. Рулин казалась обманчиво хрупкой. Под пальцами, даже сквозь слой плотного шелка Глен чувствовал сильную спину. Вдоль ровного ряда позвонков напрягались и расслаблялись мышцы под кожей холодной, действительно похожей на белоснежный нефрит. Глена выжигали изнутри, грудь сдавливало от короткой возможности очертить изгибы этого точеного тела. Бедра, талия, грудь - все в Рулин было идеальным. Настолько, что стало страшно, но этот сиюминутный испуг задавила сама Мадам, прижавшись теснее. Колено Ховарда будто бы невзначай оказалось между ногами Рулин. Юбка задралась, полностью оголив белоснежное бедро с маленьким кусочком черного контура рисунка. Всего мгновение, но Глен успел различить тонкую длинную птичью лапку. Это превратилось в извращенную игру - коснуться словно бы невзначай, получить улыбку или реакцию в глубине омута черных глаз. Ответить тем же, ощутив острые ноготки на груди, под расстегнутой рубахой или мимолетное касание чужого дыхания на собственной шее. Глен не вел и не был ведом. Хоть он и почти принял свой проигрыш, они на равных, исследовали друг друга с интересом двух хищников. Непонятно, почему именно это пришло в голову, но Рулин иначе описать не получалось. Из-под опущенных ресниц смотрели не испуганные внезапной близостью глаза – мадам вовсе не смущалась, не краснела. Она прекрасно понимала, что делает и так же осознавала, чем занимается Глен, подбадривала его тем неумолимым очарованием, свойственным женщинам, способным поставить мужчину на колени. И Ховард готов был пасть ниц за возможность повторения этого волшебного момента. - Вы пахнете морем, - Рулин приблизилась к его уху и вдохнула аромат от волос. - А вы жасмином, - ответил Ховард, зарывшись носом в изгиб женской шеи. Ему неважно было, как они выглядели со стороны в самом центре весьма традиционного общества. И откровенно плевать, что скажет Этан, если узнает о такой вольности с пассажиркой первого класса. Даже возможные слухи не сильно-то трогали. В конце концов, Глен – старпом, его слово второе, после слова капитана, и пресечь сплетни не составит никакого труда. С затихшей музыкой взять себя в руки стало гораздо проще, но выпустить из рук такую сирену казалось смерти подобно. Глен нуждался в большем, хотелось попробовать на вкус эти губы, очертить пальцами скулы и утонуть в черном водопаде волос. Рулин околдовала, и глядя в прекрасное лицо с хитрой улыбкой и искрящиеся торжеством глаза, Ховард даже не удивился. Лишь несколько уязвленная гордость удержала от принятия полной капитуляции, и немного охладила пыл. Формальный поклон в благодарность за танец, кивок головы от мадам и молчание - единственный якорь от нужды прощаться. - Что ж, мистер Ховард, - теперь стало легче различать интонации. Мадам кокетничала, и ее голос умасливал слух, оседая тяжестью и томлением где-то в животе, но и предвкушением горького расставания. – Формальную часть свадьбы я пропустила, но свое участие обозначила. Теперь же, думаю, мое присутствие на этом празднике жизни необязательно. - На правах вашего внезапного кавалера могу ли я просить о чести проводить вас? – Глен выставил вперед локоть, и Рулин скользнула к нему, давая свое тихое согласие. - Только до ворот. Дальше меня ждет экипаж. На улице действительно стоял фаэтон, а рядом с ним мордастый высокий увалень с бритой головой. Выглядел он, конечно, солидно и напрягся, стоило Рулин выйти из чужого двора в сопровождении чужака. Поводья держал кучер и косился на явного охранника с долей неприязни. - Мне распорядиться, чтобы подготовили шлюпку? – Ховард помог мадам подняться в экипаж. Охранник захлопнул дверцу и забрался рядом с кучером, отчего повозка немного качнулась и просела. - Не стоит, - Рулин улыбнулась и высунулась из окошка. Она вытащила трубку, закурила и выдохнула сладковатый дым в лицо Глена. – Я остановилась в гостинице у ратуши, но говорить, в какой именно не буду. Чуть протрезвев вдали от жара празднества, Глен понимал, что не стоит продолжать их личную игру, но искра начала разгораться, а тушить ее никому не хотелось. - Не смею на это и надеяться, - горячие мужские губы припали к женским пальцам, но смотрел Ховард прямо на мадам, которая, видимо, ожидала чего-то подобного и потому просто улыбнулась и наклонилась ниже. - А вы надейтесь, мистер Ховард. У вас есть все шансы. Фаэтон дернулся, унося Рулин вверх по улице, где начиналась главная площадь и заканчивался нижний город. От схлынувшего возбуждения произошедшей встречи, от вина и танцев ноги держали с трудом. Глен дрожал и испытывал ни с чем не сравнимый восторг. Женщины, как правило, млели от его внимания, но эта… эта самого Ховарда ввела в оцепенение, заставила смущаться и желать так, как никого раньше. Прибитый этими эмоциями, Ховард опустился на ближайшую скамью под густым кустом бугенвилии и прислонился спиной к ледяной стене. Цветы полностью скрывали его от внешнего мира, что было Глену только на руку. Некоторые фонари уже потушили, а небо робко тронула розоватая предрассветная дымка. Людей стало меньше, изредка кто-то вдалеке горланил пьяные песни, но даже нимфы любви уже спрятались в своих домах в ожидании следующей ночи. В полумраке и прохладе Глен слушал собственный стук сердца и вглядывался в густую темноту переулка в стороне. Он ничего не ждал, а просто переводил дыхание. Короткая минута покоя – вот чего сейчас так не хватало. Но даже она рассыпалась от глухого стона в глубине. Поначалу Ховард подумал, что это поздние клиенты борделей, и даже позавидовал счастливчику, кому попалась такая способная девчонка. Вот только стон этот был слишком хриплым и будто булькающим. Глен невольно напрягся. Он смотрел в прореху между зданий, готовый в любой момент сорваться с места. А спустя несколько мучительных минут ожидания оттуда вышел не довольный джентльмен, а мисс Уорен. Даже в рассветных сумерках Глен видел нездоровую улыбку и румяные щеки, словно только что леди испытала то удовольствие, доступное только женщинам. Ховард знал это лицо, разомленное и расслабленное. Следом появился мистер Бейтс с улыбкой во все его веснушчатое лицо. - Помогло? – юноша достал из нагрудного кармана платок и протянул его мисс Уорен. Она протерла лоб и шумно выдохнула. «Вот тебе и благородная аристократия с их снобизмом и холодностью,» - подумал Глен. Ему хотелось рассмеяться, но смех застрял в горле, когда в руках леди сверкнуло лезвие. Она тщательно его протерла все тем же платком, а потом выкинула в канавку под ногами, где быстрый ручеек сточных вод унес тряпицу в туннели под городом. - О, да, - мисс Уорен опустила голову и поправила подол бежевого платья. – Вот ведь, - Ховард проследил за ее взглядом. Вся юбка до середины колена окрасилась бурыми пятнами. – Жаль. Мне это платье нравилось. - У тебя полно других. Не думаю, что это проблема, - мистер Бейтс пожал плечами и жестом пригласил леди следовать за ним. - Надо заглянуть к мадам и одолжить что-нибудь. И, наверное, поужинать, - ее тон был таким непринужденным, что у Глена снова побежали мурашки по спине. - Не проблема. Я знаю, где она остановилась, - юноша уже отошел достаточно далеко, чтобы голос лишь эхом доносился до Ховарда. Мисс Уорен ничего не ответила и просто следовала за своим поверенным. Двигаться стало неимоверно сложно. На краю сознания еще билась мысль, что, возможно, эти двое просто предавались любви – Аль-Вастан вполне располагал к этому. Но эта грязь на платье... Только когда улица опустела, Глен решился встать. С каждым шагом в груди все леденело, и в темноте мерещилась оторванная рука. Или нога. Или другая часть тела. В голове запульсировало. Левое плечо прошибло резкой болью, и от неожиданности Ховард тихо замычал. Все пережитое яркими картинками мелькало перед глазами. Тогда тоже был рассвет. Гром пушек. Скрежет искореженного металла. Крики. Всепоглощающая боль от огня. И тела. Десятки плавающих в черном море спин. Он сглотнул. Дернулся, сбрасывая с себя наваждение, чтобы снова очутиться на краю темноты подворотни. В нос ударил запах железа. Пальцы дрожали, и чиркнуть зажигалкой с первого раза не удалось. Слабое пламя осветило голубоватые стены. Шаг. Еще один. Осторожный и робкий – третий. Глен замер, ступив в огромную бурую лужу. Он вытянул руку, но тела на земле не нашел. И тогда взгляд Ховарда устремился вверх. Стена окрасилась в пурпур. На ней, приколоченный гвоздями, обмяк человек. На черной одежде не было видно крови, а лицо почти полностью скрывал платок. Плотную куртку распороли. А вместе с ней и живот. Все внутренности, еще скользкие и блестящие в свете зажигалки, медленно сползали на землю. Ховард отступил и уперся в противоположную стену. И только отсюда он увидел, что кровью несчастного за его спиной нарисовали огромный силуэт в виде раскрывшего крылья ворона.