Добро пожаловать в Кальдеру

***

<<В пустошах Прайриленда есть два вида законов: написанные чернилами на бумаге и выжженные порохом на совести. Мы живем по вторым>>

Воздух постепенно сменялся с пропахшего пеплом и удушающим дымом со сгоревшего ранчо, на свежий и приятный для носоглотки. Ароматы вольных лугов и бескрайних пустырей, горьковатой полыни, сухого разнотравья и лёгкая, едва уловимая нотка сосновой смолы, доносимая ветром с дальних предгорий. Женя втянула этот чарующий запах в себя. Наконец-то можно было свободно вздохнуть воздух, не боясь последствий, не боясь быть замеченной теми мутными мужчинами, что решили сжечь дотла её родной дом. На мгновение в глазах красноволосой мелькнула ненависть, движимая желанием мести. Сладкой, беспощадной мести. Она ехала на Комете, держась в седле уже увереннее, чем в ту первую ночь. Тело ныло, ожоги под бинтами напоминали о себе при каждом толчке, но это была уже не та всепоглощающая агония, что толкала её сквозь Пылающие Скалы. Это была боль выздоровления. Или привыкания. Сама кобыла шла медленно, все ещё была уставшей, как и хозяйка. Цокот копыт глухо отбивался от сухой травы пустоши, раздаваясь в тишине, повисшей между девушкой и тремя мужчинами, да прерываемый лишь ржанием коней, пением птиц и завыванием ветра, что над лугами был довольно нередким явлением. — Скоро будет Кальдера, — обернувшись, бросил Сайлас, сидевший на своем вороном коне впереди. – не отставай, Евгения. – А-ага… – немного неловко пробормотала в ответ девушка, дав шпоры Комете, дабы та побыстрее шевелила ногами. Аппалуза издала какой-то хриплый звук и слегка ускорилась, нагоняя Сайласа. Вдалеке виднелись редкие деревья. Не те могучие сосны, что росли у них на ранчо, а корявые, искривленные ветрами можжевельники и низкорослые дубы, цепляющиеся корнями за каменистую почву. Они выглядели такими же измученными, какой чувствовала себя Джин. Но они жили. Цеплялись, росли, назло всему. Прекрасное олицетворение её чувств. Дорога вильнула меж двух высоких скальных образований, похожих на сторожевые башни, и перед ними открылась долина, в центре которой, словно старый, полузабытый скелет, лежал город. Полуразрушенный, казалось бы, заброшенный город. На входе стояла табличка с вырезанной надписью: “Кальдера”. Та самая, про которую говорил Сайлас Клейтон. Но честно сказать, Женя ожидала другого. Процветающий лагерь, вместо каких-то заброшек, что навевали небольшое напряжение одним лишь своим видом. Город выглядел мёртвым. Полуразрушенные фасады салунов, покосившиеся вывески банков, проваленные крыши церкви. Но по мере того как они приближались, детали начинали складываться в иную картину. В стороне, рядом со старым, покосившимся дубом, мужчина в поношенной, но крепкой куртке колол дрова, ловко вгоняя топор в чурбаки. При звуке копыт он поднял голову, проводил их долгим, изучающим взглядом и вернулся к работе. Дальше было людей больше. Из-за угла выскочила пара детей, мальчишка лет десяти и девчонка чуть младше. Они с визгом носились друг за другом, гоняя перепуганных кур, которые с громким кудахтаньем разлетались в стороны. Мальчишка налетел было на лошадь Илая, замер на секунду, выпучив глаза, а потом, вместо того чтобы испугаться, восхищенно выдохнул: — Ух ты! Аппалуза! Дядя Сайлас, это ваша новая? Красивая какая! Сайлас даже не обернулся, только буркнул: — Не моя. Вон той девушки. И цыц отсюда, пока под копыта не угодили. Дети переглянулись, с любопытством уставились на Женю, но, заметив её перебинтованные руки и осунувшееся лицо, почему-то притихли и убежали дальше, только пятки засверкали. Странно было, может, она их напугала чем-то? А напротив, на втором этаже бывшего отеля, женщина средних лет с усталым, но спокойным лицом развешивала свежее постиранное бельё. Простыни, рубашки, какие-то лоскуты - всё это полоскалось на ветру, создавая странный, почти мирный контраст с облупившейся краской на фасаде. Женщина мельком глянула на всадников, перехватила взгляд Жени и... коротко кивнула. Без улыбки, без приветствия. Просто кивок. Не сказать, что дружелюбный, но и не угрожающий, презрительный. Что-то совсем иное. Женя растерянно кивнула в ответ. Попытавшись улыбнутся, но вышло криво, поэтому она неловко отвела взгляд и уткнулась в шею Кометы. Комета, почуявшая перемену обстановки, нервно прядала ушами, но шла ровно, доверяя хозяйке. Женя вдруг остро осознала, как сильно они с лошадью выделяются здесь. Не только новой, пятнистой шкурой среди обычных лошадей, но и своим состоянием, подавленным, с легким огоньком надежды в зеленых глазах. Она сжала зубы. Ничего. Освоится. Или помрет, прежде чем отомстит. Кто знает, как обойдется с ней жестокая судьба, в руках которой, она - кукла. Бездушная игрушка. Илай, ехавший справа, перехватил её взгляд и хмыкнул: — Не похоже на бандитский притон, да? Сайлас говорит, мы не банда. Мы - община. Разница есть, но честно, до сих пор называю нас бандой. Просто не такой как все. — Какая? — тихо спросила Женя, не отрывая глаз от развевающегося на ветру белья. — Банда грабит, чтобы жрать и пить, применяет насилие, — ответил Илай, и в его твердом голосе послышалась странная гордость. — А мы... мы ждём, ведем диалог, не нападаем первыми без необходимости. И готовимся к тому, чтобы наконец пожить мирной жизнью. И растим детей, чтобы они знали, за что мы боремся. Когда у тебя есть что терять, ты дерешься злее. Он поправил свою бороду, посматривая на Сайласа, а после снова обратив внимание на Женю. – Мы живем по своим законам, которые нам комфортны, вроде и бандиты, и ковбои, и злые люди, но с другой стороны, никогда не причиним вред невинным людям. – Понятно… – протянула Женя, посмотрев на Илая, который ободряюще улыбнулся. – Не волнуйся, быстро привыкнешь. Кальдера затягивает. Сама не заметишь, как станешь своей. – … В этот раз Женя промолчала. У неё не осталось ничего, что можно было бы терять. Кроме Кометы. И, наверное, этой новой, странной надежды, которая теплилась где-то в груди, несмотря ни на что. Может, стоит жить ради этого и ради её будущего? Они въехали на площадь, и Сайлас наконец остановился. Впереди был салун с покосившейся вывеской, которую закрепили на чем-то, чтобы та не упала. Видимо, веревки? Что ж. Начиналась новая жизнь. Новая и не менее интересная. Сайлас, Илай и Рик спешились, привязывая лошадей к специальным палкам, что были прибиты к земле и образовывали что-то типа заборчика, но на самом деле являлись коновязями. Женя поспешила повторить за ними и тут к ней обернулся уже Рик, который стоял у входа в салун. Сайлас и Илай видимо, уже были внутри. Рик был чуть старше неё - может, лет двадцать семь-восемь. Метис, смуглая кожа выдавала в нём индейскую кровь, а серые глаза - приблудившихся где-то предков-ирландцев. Длинные черные волосы были стянуты в хвост на затылке, на поясе висел нож с костяной рукоятью, а за спиной - легкий карабин. Он смотрел на неё спокойно, без той настороженной оценивающей жёсткости, что была у остальных. Скорее с любопытством и дружелюбностью. – Проходите, Евгения, не стойте. Нужно кое-что с Вами обсудить, – с дружеским теплом в голосе промолвил Рик, приоткрыв дверцы салуна, приглашая девушку зайти внутрь. Женя помялась, но потом зашла, поблагодарив парня. В салуне было не слишком много людей, всего лишь бармен - лысый мужчина, лет тридцати в легкой рубахе, джинсах и фартуке. Тряпкой протирал стаканы, посматривая на всех карими глазами исподлобья. На стуле сидел мужчина, возраста примерно Сайласа, может, чуть помладше, но тоже бородатый и серьёзный, на пыльном костюме висела потертая временем звезда. Бывший законник? Или шериф? Рядом с ним был Сайлас и Илай, разговаривали они тихо и спокойно. Значит, незнакомцу можно доверять. Наверно. Пахло деревом, старой кожей, табаком и чем-то съестным - кажется, где-то на заднем дворе варили похлёбку. Свет луны проникал сквозь мутные окна, и в его пыльных лучах танцевали пылинки. Когда Джин вошла, все трое повернули головы в её сторону, что сидели у барной стойки. Сам же бармен кинул лишь любопытный взгляд, но потом быстро потерял интерес. Наступила короткая пауза. Женя замерла у входа, чувствуя себя неловко под этими взглядами. Но потом “шериф” чуть заметно кивнул, словно одобряя её появление. Сайлас жестом поманил её подойти. – Иди сюда, Евгения, – позвал он. – Познакомься с шерифом. Он тут главный по справедливости. Джин сделала несколько шагов вглубь салуна, чувствуя, как поскрипывают старые половицы под ногами. Она подошла к столу, и Сайлас представил её: – Шериф Джон Морган. Человек, который держит Кальдеру от полного развала. А это - Евгения Картер. Та самая, с ранчо у Пылающих Скал. Шериф Джон поднялся со стула. Он был выше, чем казался сидя, и его рукопожатие оказалось крепким, без лишнего сюсюканья. – Слышал о твоей беде, девочка, – сказал он голосом низким. – Соболезную. Твой отец был хорошим человеком. Мы не смогли помочь, знали об этом, и это… – он запнулся, подбирая слово, – ...это останется на моей совести. Но теперь ты здесь. А значит, у тебя есть выбор: либо сдохнуть от горя и злости, либо стать сильнее и найти тех, кто это сделал. В Кальдере второе получается лучше, чем первое. Он чуть усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки - только суровая правда человека, который сам через это прошёл. – Садись, – кивнул он на свободный табурет. – Поешь сначала. Разговор потом. Ты выглядишь так, будто неделю не жрала горячего. Сэм! – крикнул он в сторону бармена. – Тарелочку того, что там у тебя в котле булькает. Для новенькой. Женя опустилась на табурет, чувствуя, как дрожат ноги от усталости. Илай ободряюще подмигнул ей. Рик присел на соседний стул, закинув ногу на ногу и положив карабин на колени - скорее по привычке, чем от недоверия. – Не дрейфь, – тихо сказал он ей. – Шериф суровый, но справедливый. Если он предложил поесть - значит, принял. Джин посмотрела на этих людей. Разных, потрепанных жизнью, но почему-то вызывающих доверие. Изгои. Беглецы. Те, кому не нашлось места в большом мире. Может, именно здесь было её место. Сэм (тот самый бармен) вернулся с дымящейся миской чего-то густого и ароматного. Поставил перед ней, довольно добро сказав: – Ешь. Бесплатно только первый раз. Потом за помощь нашей банде. И ушёл за стойку, снова принявшись за свои стаканы. Женя благодарно кивнула и взяла ложку, начав медленно есть горячую пищу. Живот заурчал - явный признак голода. Красноволосая раскрыла глаза, как только попробовала еду. Было вкусно, хотя на вид казалось, что это безвкусное месиво или что-то подобное. Была тишина, которую пока никто не решался прерывать, но пока Женя ела, Сайлас решил завести монолог. – Евгения, думаю, что стоит тебе рассказать о наших правилах. Женя подняла голову от миски, ложка замерла на полпути ко рту. Она кивнула, давая понять, что слушает, и отправила следующую порцию в рот - еда была слишком вкусной, чтобы прерываться надолго. Сайлас усмехнулся уголком губ. – Ешь-ешь. Пригодится. Правил у нас немного, но они железные. Запомни их раз и навсегда, если хочешь здесь остаться. Он загнул первый палец. – Первое. Мы не трогаем бедных. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Бедняк и так наказан тем, что родился не в том месте и не в то время. Грабить тех, у кого и так ничего нет - удел шакалов, а мы не шакалы. Если узнаю, что кто-то из наших обидел простого фермера, шахтёра или путника, у которого за душой только пара долларов – вылетит из Кальдеры быстрее, чем пуля из ствола. И не надейся, что кто-то заступится. Мы можем только долги вытряхивать и все. Второй палец. – Второе. Неубиваем без крайней нужды. Я понимаю, – он чуть прищурился, глядя на Женю, – что у тебя сейчас в голове одно: найти и уничтожить тех, кто сжег твой дом. И ты имеешь на это право. Но здесь, в Кальдере, пуля - последний аргумент. Сначала - предупреждение, потом - выстрел в ногу или руку, и только если совсем припрет - в сердце. Тот, кто убивает легко, сам становится хуже тех, за кем охотится. Мы не звери. Мы - люди, которые борются за справедливость. Запомни это. Третий палец. – Третье. Наша главная цель - “Стерлинг энд Ко” и все, кто на них работает. Сборщики налогов, охрана, подставные шерифы, доносчики, управляющие, которые выгоняют людей с их земли. Это - наша дичь. Всё, что мы делаем, должно бить по ним. Рельсы портим? Чтобы их поезда встали. Грузы воруем? Чтобы их карманы похудели. Сделки срываем? Чтобы они злились и ошибались. Мы - заноза в заднице этого гиганта. И пока они чешутся, люди на землях могут жить спокойнее. Сайлас помолчал, давая ей переварить услышанное. Женя жевала медленно, обдумывая каждое слово. Это было не то, что она ожидала. Не кровавая банда мстителей, а какие-то... партизаны со своим кодексом чести. – Есть еще четвертое, негласное, – добавил Сайлас тише. – Здесь, в Кальдере, все равны. Неважно, кто ты был раньше – фермер, шахтер, беглый каторжник или дочка владельца ранчо. Здесь ты - часть банды. Работаешь наравне со всеми, делишься едой, помогаешь другим, если им тяжело. И тогда тебе помогут, когда придет твой черед. Предательство карается смертью. Это тоже запомни. Он откинулся на столешницу позади, скрестив руки на груди. – Вопросы? Женя проглотила очередную ложку, облизала её и посмотрела на Сайласа. В её зелёных глазах больше не было той дикой, загнанной пустоты, что в первую ночь. Появилась осмысленность, пусть и с тенью усталости. – А если я встречу тех, кто сжёг мою семью, – спросила она тихо, но твёрдо. – И у меня не будет выбора, кроме как убить? Что тогда? Сайлас встретил её взгляд. В его стальных глазах мелькнуло что-то, может одобрение? Или Понимание? – Тогда, – ответил он спокойно, – ты сделаешь то, что должна. И мы прикроем твою спину. Потому что это и есть та самая крайняя нужда. Но только если ты точно будешь знать, что это они. Без ошибок. Без сомнений. Месть холодной головой делается, а не горячей. Рик, сидевший рядом, чуть заметно кивнул, подтверждая слова наставника. Дальше повисла тишина, в которой Сайлас распознал понимание. Вздохнув, он поднялся и махнув рукой, сказал. – Отдыхай, осваивайся, утром Рик и Илай покажут тебе как стрелять. Старина Джон покажет тебе, где можно будет прилечь. Илай и Рик встали следом, а на слова Клейтона почти синхронно кивнули. Скрипнула дверца, за ней исчезли троя. Женя проводила их взглядом и повернулась на звук смешка. Шериф уже успел зажечь сигару и закурить. Небольшой дымок закружил в воздухе и тут он промолвил. – Если пока не хочешь спать, то могу тебе рассказать о Кальдере. – Если можете. – ответила Женя, моргнув и с интересом уставившись на Джона. На самом деле, после еды сна ни в одном глазу не было, а вот истории слушать интересно. – Кальдера как ты увидела, местечко заброшенное и не построенное. На самом деле это даже идет нам на пользу, враги не сразу понимают - живо ли это место? Поэтому мы и не отстраиваем дома заново, да и нету у нас материалов. Золотая лихорадка тут была лет двадцать назад. Люди слетелись как мухи на мёд, отгрохали салуны, банки, церковь даже поставили - грехи замаливать, значит. – Он усмехнулся в усы. – Только золото быстро кончилось. Как вода в пустыне. И люди ушли. Кто дальше, кто назад, а кто и вовсе в землю лёг - от голода, от пули, от тоски. Он кивнул в сторону стойки, где Сэм всё так же лениво протирал стаканы. – Вон Сэм, например. Он тут с самого начала, ещё с золотой лихорадки. Барменом работал, когда город жил. А когда все ушли - остался. Говорит, привык уже. Теперь наша главная опора - и накормит, и напоит, и пулю лишнюю не возьмёт. Если надо. Женя посмотрела на лысого бармена. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову, встретился с ней глазами и коротко кивнул - всё видел, всё понимает. – А вы? – спросила Женя тихо. – Вы как здесь оказались? Шериф Джон усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – Я, девочка, был законником в Койот-Спрингс. Честным законником, представляешь? – Он пожевал сигару. – Пока не пришли люди "Стерлинг энд Ко" и не сказали: "Закрывай глаза на то, как мы землю у фермеров отжимаем, и получишь хорошую пенсию". А я не закрыл. И получил пулю в плечо и приказ: вали из города, пока жив. Вот и валюсь с тех пор по пустошам. А тут, в Кальдере, люди нашлись. Такие же, как я - кому закон дороже жизни, только закон этот не в бумажках прописан, а в сердце. И знаешь, в пустошах Прайриленда есть два вида законов: написанные чернилами на бумаге и выжженные порохом на совести. Мы живем по вторым. Вот только эта компашка жалких ублюдков желает смести все вокруге, подчинить себе и упиваться своей властью, живя по законам, установленным ими. Им глубоко плевать на мнения остальных. Он постучал себя по груди, туда, где под рубашкой билось сердце. – Теперь я здесь шериф. Сам себя назначил. Сам себя и сужу, если что не так. А люди верят. Потому что знают: Честный Джон слов на ветер не бросает. Женя слушала, и внутри неё что-то оттаяло. Не лёд - тот останется навсегда. Но хотя бы корка, сковывающая душу, становилась тоньше. – А Рик? – спросила она. – Он... он кажется хорошим. – Рик Санчес, – шериф одобрительно кивнул. – Лучший скаут во всём Прайриленде, хоть и молодой. Мать у него из племени, отец - ирландец, золотоискатель. Отец умер, когда Рик ещё мальцом был, мать вырастила в прерии. Он знает эти земли как свои пять пальцев. Где вода, где зверь, где враг залег. И человек он хороший. С ним не пропадёшь. Он внимательно посмотрел на Женю. – Ты ему понравилась, кстати. Он с незнакомцами обычно молчит, как рыба, а с тобой разговорился. Это хорошо. Рик чует людей. Если он к тебе потянулся - значит, не ошиблась ты с выбором. В дружеском контексте конечно, хах. Женя сначала смутилась, а потом с облегчением выдохнула. Не хватало ещё, чтобы в такое время о любви думать. Нет, пока любить она никого не хочет… Шериф хмыкнул, заметив её реакцию, и добавил уже серьёзнее: – Да ты не тужи. Здесь вообще не принято лезть в душу без спросу. У каждого своя боль, свои скелеты в шкафу. Рик просто... он видит в тебе родственную душу, наверное. Тоже рано отца потерял, тоже знает, что такое остаться одному в этом мире. Но он не пропал. И ты не пропадёшь. Женя кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Не от грусти – от чего-то другого. Может, от облегчения, что есть ещё в этом мире люди, готовые принять без условий. – Ладно, – шериф докурил сигару и затушил её о край стола, потом спрятал окурок в карман – здесь, видимо, каждая мелочь на счету. – Пойдём, покажу, где спать будешь. Комнатка маленькая, зато своя. И тихо. Соседи - стены старые, да мыши. Но мыши у нас прикормленные, Сэм их объедками балует, так что не бойся. Он поднялся и жестом поманил Женю за собой. Она встала, на секунду задержавшись, чтобы ещё раз окинуть взглядом салун. Они вышли через черный ход во внутренний дворик, заваленный каким-то хламом, но с аккуратно расчищенной тропинкой. Шериф указал на дверь в одном из полуразрушенных зданий. – Тут. Соседи слева - Рик, справа - пустует пока, бережем для новых. Напротив – склад с припасами, туда без нужды не ходи, Сэм ругается. И конюшня вон там, – махнул он в сторону навеса, где уже угадывался пятнистый бок Кометы. – Лошадь твою устроили, не волнуйся. Женя заглянула за угол и действительно увидела Комету, которая мирно жевала сено в компании пары других лошадей. Та подняла голову, узнала хозяйку и тихо фыркнула. – Спасибо, – сказала Женя тихо. Шериф кивнул. – Отдыхай. Утро раннее. Рик не любит, когда ученики опаздывают. И... – он замялся на секунду. – Добро пожаловать в Кальдеру, Джин. Рады, что ты с нами. Он развернулся и ушёл в темноту, оставив Женю одну перед дверью в её новое жильё. Она толкнула дверь. Внутри было темно и пахло пылью, но на узкой кровати лежало чистое, пусть и старенькое, одеяло, а на полу стояла миска с водой и огарок свечи. Женя зажгла свечу, присела на край кровати. Впервые за много дней она была одна. Не в бегах, не в седле, не под прицелом. Просто одна, в тишине, с возможностью просто сидеть и думать. Она посмотрела на свои руки. Перебинтованные, но уже чище. Скоро снимут повязки, и останутся шрамы. Напоминание. Напоминание о том, зачем она хочет продолжить жить. Ради мести. Ради… новых приключений? Устало вздохнув, красноволосая посмотрела на стул, что был неподалеку, там кажется, лежали новые сапоги. Ах, да, точно, её подпалились. Она посмотрела на свои ноги и тот самый ботинок, стенки которого отрывались от подошвы. Да, ей были нужны новые. Женя сняла их и кинула в угол комнаты, а потом шляпу сняла, положив её на прикроватную тумбу рядом. Завтра рано вставать и… видимо, теперь-то и стартовала её новая жизнь. Девушка слабо улыбнулась и плюхнулась на кровать навзничь, прикрывая глаза. Да здравствует свобода. Утро было уже чем-то новым. Будто она заново родилась. Почему-то после прихода в Кальдеру в голове было пусто и тихо, что странно для Жени, она же буквально пылает энергией. В окно ломился свет солнца. Он пробивался сквозь щели в ставнях, рисовал золотые полосы на пыльном полу, заставлял плясать пылинки в воздухе. Женя прикрыла глаза ладонью, привыкая к яркости. Она села, свесив ноги со старой, скрипучей кровати. Зевнула и потянулась. Взгляд зеленых глаз скользнул по помещению и остановился на поясе с кобурой револьвера, стетсоне и сапогах. Женя нахмурилась, свев брови к переносице, да резко встав, подойдя к предметам и быстро одев их, выскочила в коридор, чуть не сбив Илая, что стоял рядом с Риком и кажется, хотел уже постучаться в комнату Жени, дабы разбудить её. А она-то помнила о том, что сегодня её первый день в Кальдере и… тренировка? – Ух! – выдохнула Женя, резко отскакивая назад и хватаясь за стену, чтобы не потерять равновесие. — Ох-хо-хо! Осторожнее! — хрипло рассмеялся Илай, тоже отступив на шаг и поднимая руки в шутливом жесте капитуляции. Его добродушное лицо расплылось в улыбке. — А мы как раз шли тебя будить. Думали, придётся дверь ломать. Рик стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к косяку, с лёгкой усмешкой наблюдая за этой сценой. В руках он держал две кружки с дымящимся кофе. — Доброе утро, — сказал он спокойно. — Вижу, ты уже сама справилась. Кофе будешь? Джин перевела дух, поправила шляпу, которая чуть не слетела при столкновении, и взяла протянутую кружку. — Буду. Спасибо. — А мне? — обиженно протянул Илай, глядя на вторую кружку, которую Рик явно не собирался отдавать. — А ты уже пил, — невозмутимо ответил Рик, отхлебывая из своей. — И вообще, тебе вредно. Сердце. — Какое сердце?! У меня сердце здоровое, как у быка! — возмутился Илай, но в его голосе слышался смех. — Ладно, пошли уже. Они вышли во внутренний дворик. Утро в Кальдере уже вовсю вступило в свои права: солнце поднялось выше, заливая руины теплым золотым светом. Где-то кудахтали куры, из конюшни доносилось мирное фырканье лошадей, а воздух пах свежестью и дальними травами. Комета, увидев хозяйку, радостно заржала и высунула пятнистую морду из-за ограды. Женя подошла, погладила тёплую шею, почесала за ухом. — Доброе утро, девочка, — прошептала она. — Скоро вернусь. — Красивая лошадь, — заметил Илай, подходя ближе и протягивая руку, чтобы тоже погладить. Комета покосилась на него, но позволила. — Аппалузы умные. Будешь хорошо за ней ухаживать - век служить будет. — Я знаю, — Джин похлопала лошадь по крупу и вернулась к мужчинам. — Ну что, — Рик допил кофе и поставил кружку на ближайший ящик. — Готова к первому уроку? — А что именно будем учить? — спросила девушка, чувствуя, как внутри зашевелилось что-то похожее на волнение. Или это был страх? Нет, наверно все же волнение. — Всё сразу, — усмехнулся Илай. — Стрельба, верховая езда в условиях боя, ориентирование, ну и по мелочи - как чистить оружие, как разводить костёр в пустоши, как читать следы. Рик у нас спец по следам, я - по стрельбе и силе, Сайлас - по тактике и выживанию. Будешь учиться у всех по очереди. — А сегодня? — Сегодня - стрельба, — Илай хлопнул ладонью по кобуре на своём поясе. — Пойдём на юго-восток к небольшой роще деревьев. Посмотрим, что ты умеешь. А потом будем решать, чему тебя учить в первую очередь. Они двинулись через город. Кальдера просыпалась - из домов выходили люди, кто-то уже тащил вёдра к колодцу, кто-то чинил сбрую, кто-то просто сидел на крыльце и курил, провожая их взглядами. Женя ловила на себе эти взгляды - любопытные, оценивающие, но уже не враждебные. Вчерашнее знакомство явно пошло на пользу. Точнее, первая встреча. Просто увидели и все. Но от этого было не легче. Женя слегка стушевалась под этими взглядами. Стало как-то... некомфортно, что ли? Словно она была экспонатом в витрине, который все разглядывают, но никто не решается потрогать. Она опустила голову, пытаясь спрятаться под полями шляпы, но это помогало слабо - вишнёвые пряди так и норовили выбиться наружу, привлекая внимание. — Не обращай внимания, — раздался голос спереди. Женя подняла голову. Рик обернулся на ходу и шел спиной вперед, глядя на неё с лёгкой усмешкой. Это выглядело так легко и естественно, будто он всю жизнь только тем и занимался, что ходил задом наперёд по пересечённой местности. — Тут все не ожидали увидеть кого-то нового в наших развалинах, — продолжил он. — Особенно с такими волосами. — Он кивнул на её красную макушку. — Уникально. В хорошем смысле. Не прячься. — Я и не прячусь, — буркнула Женя, но шляпу поправила, открывая лицо. — Вот и молодец, — одобрительно хмыкнул Илай, шагающий рядом. — Ты теперь одна из нас. Пусть привыкают. А то засиделись тут без новостей. Они миновали последние дома и вышли за окраину. Впереди расстилалась выжженная солнцем прерия, кое-где поросшая жесткой травой и низкорослым кустарником. А на горизонте, ближе к скалам, темнела небольшая рощица - редкие для этих мест деревья, прижившиеся у подножия холмов, где, видимо, проходила какая-то подземная вода. — Вон туда, — Илай махнул рукой. — Там и устроим стрельбище. Место тихое, ветром не продувает, и люди лишние не шастают. По крайней мере, не должны. Дорога заняла минут двадцать. За них Илай и Рик успели многое рассказать, а также показать Жене. Например, что неподалеку от лагеря есть Койот-Спрингс - столица их штата и свободной территории Прайриленда, туда они обязательно как-нибудь зайдут, все покажут. Также показали в какой стороне находятся другие штаты. Это Женя возможно и знала, но некоторая информация была интересной, в новинку. – Илай, а Вы как попали в Кальдеру? – в один момент спросила Женя, поглядывая на старшего. Тот почесал бороду и хмыкнул, сбавляя шаг, чтобы поравняться с ней. – Хех, – протянул он, сбавляя шаг. – Я родился в поселке Драй-Галч. Дыре на северо-востоке от Койот-Спрингс. Там очень пыльно и все такие мутные, что глаз выколи. Обычно там беззаконие и прячутся все самые подлые бандиты на этом материке. Но, как видишь, – он развёл руками, демонстрируя свою внушительную фигуру, – живой. И даже относительно целый. Он усмехнулся, но в усмешке чувствовалась горечь. – Когда мне было лет двадцать, я ушел оттуда. Понял, что если останусь - либо сам стану таким же подонком, либо меня прирежут в какой-нибудь пьяной драке. Ушёл в никуда, с одним револьвером и парой долларов в кармане. И встретил Сайласа. Молодого, злого, но с правильными идеями. Мы стали товарищами и вскоре решили прерывать планы "Стерлинг энд Ко"... – он сплюнул на землю, словно само название было ядом. – Что такое “Стерлинг энд Ко”? – вдруг перебила Женя, нахмурившись. В этот раз заговорил Рик. – Железнодорожная компания, которая хочет сгубить все ради денег. В частности их лидер. – А кто их лидер? – Калеб. Калеб Стерлинг. Крупный барон, у которого целая наследная империя. Его фамилия известна всем, – он помолчал. – В честь них и назван штат Стерлинг, если ты не знала. – Я знала, – тихо ответила Женя. – Просто не связывала... Не думала, что это те же люди. – Те же, – подтвердил Илай, подходя ближе. – Они скупают земли, выгоняют людей, жгут дома тех, кто отказывается продавать. Звучит знакомо, да? Женя сжала челюсть так, что зубы скрипнули. Знакомо. До боли знакомо. – Мы за свободу, – продолжил Илай, его голос стал твёрже. – Ты это уже поняла. Вот поэтому и пытаемся всё это остановить. Не дать им заглотить весь Прайриленд. – А... понятно... – протянула Женя, поправив свою шляпу. Она смотрела куда-то вдаль, но вряд ли видела что-то, кроме того огня, что сжёг её дом. Внутри неё что-то вставало на свои места. Железнодорожная компания. Калеб Стерлинг. Барон с империей. Те, кто приходил к отцу, говорили о земле, о выкупе... Это были они. Или их люди. Теперь у неё было имя. Цель. Враг обрел лицо. Или это были… не они? Зачем такому влиятельному человеку кого-то из своих посылать? Хотя, в принципе не так и удивляет. Такие знатные люди своими руками ничего не сделают. – Что ж, – голос Рика вывел её из задумчивости. – Мы пришли. Они остановились на опушке небольшой рощицы. Деревья здесь росли редко, но давали достаточно тени, чтобы укрыться от палящего солнца. В центре прогалины Илай уже начал расставлять мишени банки, бутылки, дощечки с нарисованными кругами, что взял с собой в огромном мешке. А Женя даже не заметила сначала. – Давай сюда, – поманил он Женю. – Вставай на линию. Покажи, чему тебя учили. Женя подошла, машинально положила руку на кобуру. Отцовский "Уолкер" привычно оттягивал пояс, револьвер, что дал ей Сайлас, она решила не ломать зря, все же, её “Уолкер” стар, так что для тренировок в принципе подойдет. Она смотрела на мишени, но видела перед собой другое лица тех, кто пришёл ночью. Тех, кто служит этому Калебу Стерлингу. – Не спеши, – Рик встал рядом, проследив за её взглядом. – Я знаю, о чём ты думаешь. Но сейчас - только мишени. Учись попадать в них. А до людей доберешься позже. И доберешься лучше, если научишься стрелять. Женя кивнула, сбрасывая наваждение. Достала револьвер, проверила барабан. Взвела курок. – Ну что, – Илай отошёл в сторону, скрестив руки на груди. – Покажи нам, на что способна дочь Томаса Картера. Женя прицелилась. Первый выстрел. Мимо. Второй. Снова мимо. Третий. Банка подпрыгнула, но не упала - только царапина на жести, не более. – Дыши, – напомнил Рик. – Не забывай дышать. Женя выдохнула, прицелилась снова. Вспомнила, чему он учил её несколько минут назад, когда они шли. теория штука такая. Боль. Ярость. Направить, не прятать. Смотреть четко на объект. Выстрел. Банка слетела с ветки и покатилась по земле. – Есть! – выдохнула Женя, и на её губах впервые за долгое время мелькнуло подобие улыбки. Илай одобрительно крякнул. – Ну вот. Другое дело. Продолжай в том же духе. Солнце поднималось всё выше, заливая рощицу золотым светом. Выстрелы гремели один за другим, и с каждым разом Женя чувствовала себя увереннее. Боль никуда не делась, она оставалась внутри. Но кажется, что иногда она уходила вглубь души. И эти минуты, когда её не было, Женя могла дышать спокойно. И… стоит надеется, что в будущем, сможет дышать полной грудью, без опаски. Так, как сейчас.