Конец императрицы

Голос Ллойда, надтреснутый и слабый, казалось, на мгновение заставил само время замереть. Холодный воздух зала, пропитанный магией льда, застыл. Император Зейн не шелохнулся. Его ледяные глаза, лишенные привычного доброго блеска, сузились. В них не было узнавания — лишь расчетливый холод вечного правителя. Но Аника... Императрица вздрогнула. Ее тонкие пальцы, покоившиеся на подлокотнике трона, судорожно сжались. В глазах цвета штормового неба промелькнула искра — не то гнева, не то мучительного воспоминания. — Ты смеешь называть нас именами смертных? — голос Аники был подобен свисту зимнего ветра в ущелье. — Ты — прах, принесенный бурей из забытых миров. Она сделала шаг вперед. С каждым её движением по залу проносился резкий порыв ветра, вздымая снежную пыль у ног Ллойда. Мастер Ветра внутри неё была скована льдом Зейна, но её сила оставалась сокрушительной. Полы её длинного, расшитого серебром одеяния развевались, словно крылья хищной птицы. — Аника, это я... — Ллойд попытался подняться, но самураи с силой надавили на его плечи, заставляя его снова удариться коленями о ледяной пол. — Вспомни Ниндзяго. Вспомни чайную лавку, наши тренировки... Вспомни, как мы обещали друг другу, что этот мир нас не изменит. — Молчать! — выкрикнул Хакс, замахиваясь для удара, но резкий жест Аники остановил его. Она подошла к Ллойду вплотную. Холод, исходящий от неё, был почти физически ощутимым, но за ним Ллойд чувствовал то самое тепло — едва уловимый запах озона и свободы, который всегда сопровождал её стихию. — Ты говоришь о верности, — прошептала она, склонившись к его лицу. — Но в этом мире верность принадлежит только Империи. Здесь нет места чувствам. Здесь только вечность. Ллойд посмотрел ей прямо в глаза. Его собственное сердце колотилось так сильно, что, казалось, могло растопить весь этот ледяной замок. Он понял: либо он вернет её сейчас, либо они оба навсегда станут частью этой вечной мерзлоты. — Ты права, — внезапно тихо произнес Ллойд. Его голос окреп, в нем зазвучала сталь и нежность одновременно. — Верность принадлежит не империям. Она принадлежит людям. И я прошел через миры не для того, чтобы сражаться с тобой. Самураи ослабили хватку, озадаченные его спокойствием. Ллойд, собрав последние силы, медленно поднялся с колен. Его одежда была изорвана, на лице запеклась кровь, но осанка была достойной истинного лидера. Он залез в потайной карман своего потрёпанного кимоно и достал крошечный предмет. Это был тот самый амулет Инь и Янь. — Аника, — он проигнорировал ледяное лезвие, которое Зейн уже начал формировать из воздуха, сделав шаг к ней. — Много лет назад, когда мы только начинали наш путь, я боялся, что не справлюсь с ролью Зеленого Ниндзя. И именно ты научила меня, что ветер нельзя поймать, но с ним можно лететь в унисон. Он опустился на одно колено — теперь уже не как пленник, а как мужчина перед своей единственной любовью. Зал погрузился в абсолютную тишину. Даже Император замер, его аналитические системы словно дали сбой перед лицом иррационального человеческого акта. — Я искал тебя не для того, чтобы спасти мир. Я искал тебя, чтобы попросить стать его частью рядом со мной. Навсегда. Аника, Мастер Ветра... Ты выйдешь за меня? Ллойд замер на одном колене, протягивая амулет.В этом жесте была вся его надежда, вся его измученная душа. Аника смотрела на амулет сверху вниз, и её лицо оставалось пугающе неподвижным. Ветер, кружившийся вокруг неё, не утих — напротив, он стал резким, кусачим, как брошенное в лицо оскорбление. Она даже не вздрогнула. — Ты пришел в сердце вечной зимы, чтобы предложить мне... это? — Её голос был сухим и холодным, как хруст наста. — Ты говоришь о любви,но любовь — это слабость. Она сделала шаг назад, и этот жест был болезненнее любого удара самураев. — Я не та Аника, которую ты знал. Та девушка была слабой, она зависела от чужого дыхания. Я же — сама буря. Ллойд почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Но прежде чем он успел ответить, в тронном зале произошло нечто странное. Император Зейн, до этого момента стоявший неподвижно, как ледяная статуя, внезапно издал резкий, скрежещущий звук. Его глаза, светившиеся холодным, мертвенно-белым светом, начали мерцать. В глубине его зрачков вспыхнули золотистые искры — искры его истинного процессора. — Сбой системы... — прохрипел Зейн. Его голос больше не был величественным эхом; в нем прорезались механические нотки, знакомые Ллойду до боли. — Обнаружено... логическое противоречие. Дружба... Верность... Протокол «Ниндзя никогда не сдаются»... —Император? — Аника резко обернулась к нему, её брови гневно сошлись на переносице. — В чем дело? Усмири свою силу! Но лед на доспехах Зейна начал трескаться. С оглушительным звоном куски магической брони падали на пол, превращаясь в обычную воду. Его взгляд сфокусировался на Ллойде, затем на амулете в его руке. Датчики Ниндроида, годами подавляемые темной магией, начали считывать тепло, исходящее от друга, и чистоту его намерений. — Ллойд... — голос Зейна стал чистым, полным осознания и ужаса от того, что он совершил. — Ллойд, это ты. Мои сенсоры... я вижу тебя! —Мой император! Приди в себя! — Аника вскинула руку, и мощный поток ветра ударил в грудь Ниндроида, пытаясь удержать его на месте, заставить снова стать холодным Императором. — Не смей поддаваться его лжи! Зейн поднял голову. Теперь его глаза светились мягким голубым светом — светом Мастера Льда, а не Ледяного Императора. — Это не ложь, Аника, — тихо сказал он, делая нетвердый шаг к Ллойду. — Это память. Это то, кто мы есть на самом деле. Он протянул руку и помог Ллойду подняться. Ллойд, все еще сжимая амулет,посмотрел на Анику. Он надеялся, что пробуждение Зейна станет ключом и к её сердцу. Но Императрица лишь сильнее сжала свои губы. Она обвела их обоих ледяным взглядом, в котором не было ни тепла узнавания, ни облегчения. В её глазах бушевала настоящая ярость преданного союзника. — Значит, ты выбрал его? — прошипела она, и её аура вспыхнула серебристым сиянием. — Ты выбрал прошлое, которого больше нет. Она обернулась к Ллойду. Амулет в его руке казалось ей теперь не символом любви, а осколком того мира, который она искренне презирала за его хрупкость. — Мой разум не затуманен чарами, как разум этого ниндроида.Я выбрала этот трон сама. Я выбрала силу ветра. Ллойд не шелохнулся. Несмотря на её ледяные слова, несмотря на ярость ветра, который уже начал оставлять мелкие порезы на его лице, он не отвел взгляда. Он видел то, чего не видел никто другой: едва заметную дрожь её губ, когда он произнес её имя. — Ты говоришь, что выбрала этот трон, — голос Ллойда перекрыл завывание бури. — Но ветер нельзя привязать к камню, Аника. Ты сама это говорила! Ты сказала мне, что если ветер перестает лететь, он умирает. Посмотри на себя! Ты не правишь этим миром, ты заперта в нем, как в склепе! Аника резко обернулась, её рука взметнулась вверх, готовая обрушить на него сокрушительный поток воздуха. — Замолчи! Ты ничего не знаешь о моей силе! — Я знаю всё о твоей силе, — Ллойд сделал шаг вперед, прямо в эпицентр её гнева. — Я знаю, как ты боялась её вначале. Я знаю, как ты тренировалась до изнеможения, чтобы защитить нас. Он протянул руку с амулетом еще ближе. — Этот амулет— не просто украшение. Это частица моего сердца, Аника. Если ты действительно хочешь моей смерти, если ты действительно веришь, что ты — лишь холодная Императрица... тогда убей меня. Прямо сейчас. Но сделай это, глядя мне в глаза, а не прячась за своими метелями! Зейн не вмешивался, понимая, что сейчас происходит битва гораздо более сложная, чем сражение на мечах — битва за душу Аники. — Ты всё еще здесь? — Аника насмешливо вскинула бровь, но в её голосе проскользнула странная нотка — как будто она пыталась убедить саму себя в собственном безразличии. — Твой друг пробудился.Забирай его и уходи. Моё милосердие не будет вечным. — Я не уйду без тебя, — твердо ответил Ллойд. Он не убрал амулет.— Ты можешь приказывать самураям, можешь приказывать льду, но ты не можешь заставить свою стихию лгать. Аника резко вскинула руку. — Хватит! — закричала она. — Уведите его! В темницу! Самураи Хакса двинулись вперед, их ледяные алебарды зловеще заскрежетали по полу. Но когда они приблизились к Ллойду, случилось нечто непредвиденное. Аника, желая ускорить процесс, призвала мощный поток ветра, чтобы просто снести Ллойда с пути, вытолкнуть его из зала. Она сделала резкое движение ладонью, ожидая, что яростный вихрь подхватит хрупкое тело ниндзя. Но ветер... ветер не подчинился. Вместо сокрушительного удара по залу пронеслось лишь мягкое, почти ласковое дуновение. Ветер, который всегда был продолжением её воли, внезапно стал теплым. Он закружился вокруг Ллойда, бережно касаясь его ран, словно пытаясь исцелить их, а не причинить боль. — Что это?.. — Аника в ужасе посмотрела на свои руки. — Ветер! Слушай меня! Я — твоя хозяйка! Она попыталась снова, вкладывая в удар всю свою ярость, всю свою силу Императрицы. Но воздух в зале начал резонировать. Вместо свиста бури послышался шепот. Тысячи голосов ветра, которые она так долго подавляла, слились в один знакомый, родной звук. Ветер принес с собой запахи, которых не могло быть в ледяном мире: запах соленого моря Ниндзяго, аромат лесов вокруг монастыря и... запах озона, который всегда исходил от энергии Ллойда. Стихия ветра, по своей природе стремящаяся к свободе, восстала против ледяных оков, которыми Аника сковала свою память. В этот момент Хакс, видя замешательство своей госпожи и понимая, что власть ускользает, решил действовать сам. Он выхватил тяжелый ледяной кинжал и, проскочив мимо замешкавшихся самураев, замахнулся на Ллойда, который всё еще был слаб и не ждал атаки сзади. — Если Императрица медлит, я сам избавлю нас от этой грязи! — прорычал Хакс. Всё произошло в долю секунды. Аника увидела блеск лезвия. Она увидела Ллойда — израненного, беззащитного, который даже не пытался закрыться, потому что его глаза были прикованы только к ней. В её мозгу что-то взорвалось. Стены ледяного безразличия, которые она строила годами, рухнули от одного единственного импульса — страха за него. — Нет.— её крик сорвался на ультразвук. Она не просто призвала ветер. Она сама стала ветром. В мгновение ока она оказалась между Ллойдом и Хаксом. Её рука, окутанная сияющим серебристым вихрем, перехватила кинжал в сантиметре от груди Ллойда. Мощная волна атмосферного давления отшвырнула Хакса и самураев к самым стенам, впечатывая их в лед. Аника стояла тяжело дыша. Её корона сползла, волосы разметались, а ледяной блеск в глазах окончательно погас, уступив место живым, полным боли и осознания глазам девушки, которая вспомнила всё. Она медленно обернулась к Ллойду. Кинжал выпал из её дрожащих пальцев. — Ллойд... — прошептала она. Её взгляд упал на его руку, в которой он всё еще сжимал амулет.Теперь она видела не «золотую клетку», а обещание дома. Она вспомнила их последний вечер перед тем, как портал затянул её в этот холодный кошмар. Она вспомнила, как он обещал всегда находить её, в каком бы мире она ни оказалась. — Ты нашел меня, — её голос дрогнул, и она упала на колени прямо перед ним, закрывая лицо руками. — Ты действительно нашел меня... а я хотела тебя уничтожить. Ллойд осторожно коснулся её плеча, а затем притянул к себе, обнимая так крепко, словно боялся, что она снова превратится в ледяной мираж. Аника рыдала в его плечо, и её слезы были горячими — первыми горячими каплями в этом мире за многие столетия. Зейн подошел к ним и молча положил руку на голову Аники, делясь своим внутренним спокойствием. Спустя минуту Аника отстранилась. Она была бледной, её лицо осунулось от пережитого шока, но в ней снова была та внутренняя сила — сила не тирана, а Мастера Стихии. Она посмотрела на амулет,который Ллойд всё еще держал, ожидая её слова. Она взяла его за руку, её пальцы переплелись с его. — Я не заслуживаю этого после всего, что сделала здесь, — тихо сказала она, глядя ему прямо в душу. — Но если ты всё еще хочешь, чтобы этот ветер дул рядом с тобой... если ты готов простить меня... Она сделала глубокий вдох, и в этом вдохе чувствовалась вся мощь небес. — Да, Ллойд Гармадон. Я стану твоей женой. И клянусь, больше ни один вихрь в этом мире не разлучит нас. Ллойд отдал амулет и в ту же секунду над ледяным замком небо раскололось: тяжелые снеговые тучи, висевшие здесь вечность, были разогнаны мощным восходящим потоком теплого воздуха. Впервые за долгое время на ледяные троны упал чистый солнечный свет, возвещая о том, что Императрица ушла, но вернулась та, чьё сердце бьется в унисон с ветром свободы.