Глава 10

— Отец, мне нужно тебе кое-что рассказать, — с порога сообщил Драко, просунув голову в кабинет. Люциус даже не вздрогнул — в последнее время он воспринимал эту фразу почти философски. С тех пор как Волан-де-Морт окончательно канул в лету и метки исчезли, жизнь лорда была спокойной, но от этого не стала менее интересной. Драко сотоварищи уже давно окончили Хогвартс и, по-традиции год путешествовали по миру. Сам Драко, Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер, Рональд Уизли, Теодор Нотт, Пэнси Паркинсон, Винсент Кребб и Грегори Гойл — компания была… скажем так, разношёрстная, но удивительно крепкая. Вернувшись, каждый начал устраивать жизнь по-своему. Поттер, в лучших традициях древнего рода с сомнительной склонностью к героизму и взрывоопасным экспериментам, отучился на мастера-артефактора. Теперь он официально мог не просто ломать магические вещи, но и собирать их обратно — иногда даже правильно. Грейнджер, ко всеобщему изумлению, выбрала не политику и не карьеру в Министерстве, а пошла учиться на колдомедика. Что особенно раздражало Люциуса — компанию в учёбе ей совершенно неожиданно составил его собственный сын. — Он умен, талантлив, перспективен! — возмущался Люциус на очередном семейном собрании. — Я мечтал о его политической карьере! А он... лечит. — Люциус, ты сам едва не умер трижды за последние два года, — сухо заметила Нарцисса.  Это было правдой: они со Снейпом увлеклись одним перспективным ответвлением алхимии и иногда их заносило. — Будет кому хотя бы стазис наложить. Но Драко оказался упёртым. Вполне в духе своего отца, кстати — что и раздражало Люциуса больше всего. Он напомнил родителям, что у них теперь ещё двое детей, которые вполне могут продолжить славное семейное дело. После пары недель глубоких размышлений, пяти бутылок виски и одной неудачной попытки уговорить Драко хотя бы годик поработать в Отделе Международного Сотрудничества, Люциус с неохотой признал: возможно, сын всё же прав. В октябре 1995 года у Малфоев родились близнецы — мальчик и девочка. Сейчас им уже по восемь лет, и они вовсю готовятся к поступлению в Хогвартс. С энтузиазмом, магическими выбросами и полным домом летающих предметов. — Как быстро летит время… — всё чаще ловил себя на этой мысли Люциус, глядя, как его восьмилетний сын гоняется за павлинами на метле, а дочь под присмотром домовика в подвале пытается создать философский камень. Из безопасных ингредиентов, конечно. И вот, старший сын не только нашёл своё призвание — все же вполне респектабельное — но и привёл в дом жену. Джиневру Уизли. Люциус содрогнулся. Как тогда, когда ему приснился жуткий сон про рыжеволосых Малфоев, гарцующих по саду на его любимых павлинах. Правда, содрогнулся скорее уже по привычке — не первой свежести ужас, давно прирученный. Общение с разросшимся до устрашающих масштабов кланом Блэков (в который входила, между прочим, его собственная супруга, и теперь уже все трое детей) сделало своё дело. Джиневра, кстати, оказалась не промах. Неожиданно увлеклась журналистикой — и теперь вела личную кампанию против Риты Скитер. Причём с неплохими такими результатами: по остроте пера миссис Малфой-младшая явно не уступала ветерану Пророка, и, что особенно нравилось Поттеру — тот не упускал случая похвалить за это подругу —, не прибегала при этом к самопишущим перьям с функцией «вырви из контекста и преувеличь». А потом Драко с Джинни заявили, что ждут пополнение. Близнецов. Люциус тогда, к своему изумлению, не почувствовал желания посетить французское поместье и пробыть там месяцев шестнадцать. Наоборот, с лёгкой тревогой, но вполне искренне подумал: — А хватит ли комнат на всех? И тут же мысленно пересчитал: северное крыло — раз, восточное — два, западное — еще отстраивается после нашествия кланов Уизли, Блэков, Тонксов и Поттера с невестой, зимний салон можно переделать, оранжерею закрыть… Словом, настоящий дедушка. Поттер и Грейнджер, напротив, были парой увлечённых и слегка рассеянных исследователей: свадьбу они откладывали уже пятый раз. Ученичество, научные исследования, попытки овладеть новым мастерством — всё казалось важнее и торжество всё никак не могло состояться. Но в этот раз, судя по всему, дело наконец сдвинется с мёртвой точки — свадьба должна состояться этим летом. Сириус Блэк, к удивлению всего магического мира (и особенно тех, кто знал его в юности), внезапно остепенился. Его избранницей стала Флёр Делакур — та самая, с которой он впервые пересёкся ещё на чемпионате мира по квиддичу, а затем продолжил знакомство во время Турнира Трёх Волшебников. Из них вышла пара красивая, яркая и временами откровенно взрывоопасная, но все, кто видел их вместе, единодушно признавали: в семье царила искренняя, неподдельная любовь. Нарцисса и Люциус радовались за них. После всех страданий Сириус наконец был счастлив — и, по-хорошему, заслуженно. Блэк также стал официальным опекуном младшего Поттера — юного Томаса. Тот оказался на редкость умным ребёнком: вежливым, вдумчивым, любознательным, с блестящими зелёными глазами и способностью говорить со змеями. Вопреки всем прогнозам, Том поступил на Когтевран. Профессор Флитвик буквально светился от гордости, хвалил мальчика при каждом удобном случае и даже подумывал предложить ему ученичество сразу по окончании Томом пятого курса. Сам же мальчик гордо называл Сириуса отцом, а Флёр — мамой, и в этом маленьком семейном кругу всё было удивительно правильно. Гарри и Гермиона тоже проводили с ним немало времени. Между братьями — несмотря на происхождение — установилась крепкая ментальная связь: они улавливали эмоции, обрывки мыслей и, по утверждению Грейнджер, даже умудрились выработать примитивную форму мыслеобмена. Гермиона тщательно документировала эти моменты, делая записи для будущих исследований, а Гарри заявлял, что просто «чувствует брата». Рональд Уизли, как и грозился, пошёл в Аврорат. Он дослужился до главы группы быстрого реагирования и даже вел лекции для новичков. Женился на Лаванде Браун, и недавно у них родилась дочь. Празднование рождения малышки Люциус наблюдал из окна своей спальни. Был третий час ночи, шум разносился по всему поместью, а толпа нетрезвых Уизли, Поттера, Драко с компанией, смеясь и обнимаясь, в очередной раз перекрашивали павлинов. Один уже успел обзавестись полосками и стал похож на гриффиндорский галстук. Люциус без лишних слов вышел в коридор, аккуратно взял свою любимую вазу и унес её в спальню. От греха подальше. Северус Снейп покинул Хогвартс после выпуска крестника. Он полностью ушёл в исследования, прославился в международных кругах, запатентовал более двадцати новых зелий и теперь принимал клиентов строго по предварительной записи. Очередь к нему была расписана на год вперёд. Дамблдор до недавнего времени занимал пост директора Хогвартса. После того, как Волан-де-Морт канул в небытие, а мальчик Том вырос прекрасным юношей, чьи мысли были сосредоточены исключительно на академических успехах, а на мировое господство ему было откровенно плевать, Альбус начал подумывать о заслуженном покое. Мечтал заняться исследованиями, дочитать давно забытые фолианты и, возможно, наконец дописать мемуары (или хотя бы первую главу). Когда Поттер узнал, что директор тридцать лет назад передал свой дом в Годриковой Впадине на благотворительность, а сам всё это время жил в школе, и теперь на пенсии ему попросту некуда идти, он возмутился. Возмутился не абстрактно, а очень конкретно: собрал всех знакомых (а это не меньше трехсот магов!), организовал фонд — и всё втайне от самого Дамблдора. Оказалось, что у директора было куда больше благодарных учеников, чем кто-либо думал. Кто-то помнил, как он помог поступить в магическую академию, кто-то — как замолвил словечко за родного брата в Министерстве. Кто-то просто не забыл, как в трудную минуту Альбус сказал одну-единственную фразу, которая расставила всё по своим местам. Дамблдор, как известно, ничего никогда не просил взамен. Он был убеждён, что все его ученики навсегда остаются его учениками. Фонд собрался внушительный. Выкупили небольшой участок в Хогсмиде, пригласили надёжную строительную бригаду, и через неделю на месте пустыря стоял уютный двухэтажный коттедж с большой библиотекой, просторным кабинетом и камином. Когда Поттер отправил патронуса с просьбой о помощи, Альбус почти мгновенно материализовался в огне своего верного феникса с тревогой в глазах и готовностью вытащить своего любимого ученика хоть из Азкабана. Когда же понял, в чём дело, — прослезился. Тут же все вокруг начали бурно обсуждать отделку дома и якобы срочно интересоваться размером подвала и чердака. Впрочем, "пенсия" оказалась у Дамблдора весьма активной: уже через месяц он организовал в своем новом доме летние курсы подготовки к Хогвартсу, куда ходили и магглорожденные, и чистокровные дети. Альбус лично создавал порталы для учеников, чтобы дети могли попадать к нему из любой точки Британских островов. Коллеги и бывшие выпускники постоянно захаживали "на чай", советовались, делились сплетнями. Иногда он проводил открытые лекции в Хогвартсе, которые могли посещать все желающие. Скучать ему было откровенно некогда. — Так что ты хотел, Драко? — Люциус вынырнул из воспоминаний и посмотрел на сына, всё ещё стоящего в дверях кабинета. — Я собираюсь на стажировку в Германию, и мне нужен твой совет, — с лёгким волнением ответил тот. Люциус выдохнул с облегчением. Никаких василисков, церберов, чокнутых профессоров, Тёмных лордов, Турниров Трёх Волшебников. Просто обычная взрослая жизнь. Совет по карьере. С этим он справится. Легко. — Хорошо, сын, — сказал он, улыбаясь, — рассказывай, что там за стажировка.