Канун

      Зима в этом году на Парадизе выдалась мягкая, но снежная: пушистые белые хлопья как зарядили с конца ноября, так и продолжали сыпаться, укутывая «остров демонов» своим пышным покровом. И если в столице под действием смеси из соли и песка, щедро высыпаемых на проезжую часть дворниками, снег моментально превращался в мерзкую коричневую грязь, то в пригороде нужно было приложить немало усилий, чтобы победить метровые сугробы. Оживлённые тракты обернулись в практически непроходимый для лошадей и повозок путь. Титанические способности в данном случае пришлись бы весьма кстати. Жаль, что они были недоступны Аккераманам. Или не жаль.       Леви остановился и коротким движением утёр мокрый лоб. Всё утро он сначала чистил при помощи лопаты тропинку от построек бывшей фермы Райссов до леса, а теперь на скрипучих деревянных салазках тащил из этого самого леса внушительную ель. Зря он отказался брать лошадь, как предлагала Её Величество, но возиться с упряжью ради одной единственной ёлки было лень. Почему-то не лень было помогать королеве Хистории устроить праздник на Рождество для сирот и детей бедняков.       Большинство элдийских аристократических семей считали королеву откровенной чудачкой: что за причуда, вместо того чтобы организовать бал в Митре, она торчит где-то на задворках стены Сина в детском приюте? И что это за праздник такой — Рождество? В столице Парадиза уже много лет был в моде культ Стен, и праздники тут отмечали соответствующие: День Дара (вознесение благодарностей с молитвами за возведение трёх стен) или Зимний карнавал (когда сжигали гигантское чучело титана). Рождество же казалось то ли чем-то ужасно старомодным, то ли наоборот, навязанным иноземным влиянием марлийской культуры (эти высоколобые вельможи и сами пока не определились). Во всяком случае, именно жилища марлийцев, постепенно появляющиеся на острове, могли похвастаться в декабре рождественскими елями и венками. До этого одни лишь питейные заведения Парадиза в зимний период украшали еловыми ветками вход и крыши. И вот теперь законная королева стен взялась возродить странный праздник с хвойными деревьями в качестве убранства. И начать решила с детей.       Протащив дерево до главного жилого корпуса фермы-приюта, Леви аккуратно перенёс ёлку на террасу и, прежде чем пройти самому внутрь, тщательно обмёл сапоги веником, стряхивая снег. В воздухе приятно пахло печным дымом, значит, в доме уже протоплено. Нужно было найти королеву для дальнейших указаний, ибо сам Леви ни черта не разбирался в детских праздниках.       Её Величество обнаружилась на небольшой кухне за удивительным занятием: Хистория аккуратно отрезала лоскутки блестящей бумаги, похожей на фольгу, и заворачивала в неё сладости, горой сваленные на столе. Это были орехи, яблоки, шоколадные конфеты и пряники различной формы. Рядом с королевой также лежала жестяная коробка со швейными принадлежностями. Леви молча стоял на пороге, скрестив руки на груди и наблюдал за ней.       — А, капитан Леви, — не поднимая головы, заметила его королева. — Вы уже принесли ёлку?       — Как ты и приказала: самую пушистую. Ваше Величество. — Леви так и не смог привыкнуть обращаться к соплячке из 104-го «на Вы», но всё же старался не забывать присовокуплять её королевское звание. Звучало немного необычно, но, кажется, королеве было всё равно. Странная девушка — «королева-пастушка». — Что это за хлам? — указал он подбородком на груду сладостей на столе.       — Это не хлам, а сладкие украшения на рождественское дерево, — спокойно объяснила Хистория, не отрываясь от своего занятия. Серебристая фольга шуршала под тонкими пальцами.       — Только зубы портить детям, — фыркнул Леви и прошёл на кухню поставить чайник на чугунную плитку внутри печи. Невыносимо хотелось глотнуть горячего после морозного леса.       — Их порадуют эти маленькие подарки, — тем временем возразила ему королева. — Поможете развесить? — В отличие от Леви, она всегда обращалась к нему исключительно с почтением. — Пока дети заняты в классах. Это должен быть сюрприз, — она улыбнулась краешками губ и наконец-то подняла на него свои огромные голубые глаза.       — Сначала определись, куда лучше ставить дерево, — напомнил Леви, отводя взгляд.       — Тут и думать нечего: в столовую, конечно же, — ещё больше улыбнулась Хистория. — Это самый наш большой «зал» на ферме.       «Значит, ещё придётся сдвигать столы к стенам», — подумал Леви, сразу прикидывая фронт работ, и молча отправился выполнять указание королевы, пока греется чайник.       Идея устроить для обездоленных детей рождественскую ёлку захватила Хисторию: что может быть прекраснее украшенного сладостями и игрушками вечнозелёного дерева? Ощущение праздника и волшебства не покидало и саму королеву, пока она готовила украшения, заворачивала в блестящую обёртку яблоки и конфеты, покрывала золотистой краской орехи в скорлупе. Ей даже казалось, что она получит не меньшее, если не большее, удовольствие от праздника, чем её подопечные. Всё, чего Хистория была лишена в детстве, живя на этой ферме, она стремилась с щедростью восполнить в жизни других детей. И Рождество стало тем воплощением чуда, которое ей требовалось для этой цели.       Неожиданно она нашла союзника в лице капитана Леви. Сам проживший много лет в Подземном городе сиротой, сильнейший воин человечества откликнулся на стремление Хистории покончить с катакомбами, борделями и больными беспризорными детьми. И эта поддержка была королеве дороже, чем фальшивые, снисходительные улыбки её подданных-аристократов. Не потому, что власть её опиралась по большому счёту на разведкорпус, но потому, что мнение капитана стало важно для неё лично. Это чувство было одновременно и болезненным, и вдохновляющим — стремление доказать своему бывшему командиру, что она достойная королева, а не случайно подвернувшийся козырь в их с Эрвином игре.       Она с гордостью и внутренним удовлетворением осмотрела ёлочные сладости, упакованные и раскрашенные самым изысканным образом. Завтра к вечеру дети обдерут все подарки с ёлки, но сегодня, в сочельник, дерево будет блистать. Несъедобные игрушки и свечи дополнят картину. Хистория собрала в небольшую плетёную корзинку сладости, игрушки, прочие украшения для Рождества и отправилась оценить дерево, доставленное капитаном в такую вьюгу прямо из леса.       — Ваше Величество, мы проверили: все продукты для завтрашнего праздничного обеда подготовлены, — окликнула её в коридоре госпожа Аделина, главная экономка приюта. Несмотря на молодость, эта женщина стала настоящим спасением для не самой опытной в хозяйственных делах Хистории.       — Спасибо большое! — искренне произнесла королева. — Полагаю, с мясом проблем не возникло? — после возвращения земель Марии скотоводческие хозяйства постепенно возрождались, однако до сих пор в некоторых регионах ощущался недостаток и дороговизна мясных продуктов. Её Величество старалась держать эту проблему в поле своего зрения.       — Всё будет как Вы и хотели, — успокоила её госпожа Аделина. — Мы приготовим блюда из индейки, а также свиные чиполаты. В качестве сладкого: пудинг и пирог, а на завтрак дети отведают сдобных лепёшек с мёдом, — с улыбкой закончила экономка и почтительно поклонилась.       Хистория искренне улыбнулась в ответ и отправилась дальше на поиски капитана Леви.       К слову, погода была самое то для Рождества: такого снегопада Хистория не помнила за все свои годы жизни на этой ферме. Под защитой высоких сугробов, вместе с детьми, капитаном и несколькими помощниками на ферме, она чувствовала себя отрезанной от остального королевства. Приятное ощущение. Ей нравилось уединённое очарование этого места, хотя временами прошлое омрачало память королевы. Именно здесь она жила с матерью свой первый десяток лет, но так и не сумела стать для неё любимой дочерью. Как ни старалась угодить, а бывшая любовница Рода Райсса неизменно отшвыривала её от себя с таким отвращением, словно Хистория была мерзкой крысой, пробравшейся в амбар с зерном. Она тянулась к матери всем сердцем, терпела побои и, что ещё хуже, равнодушие, и не оставила бы попыток добиться взаимности, кабы не нож дяди Леви — Кенни Аккермана. Какая ирония. Несколько лет спустя уже сам капитан будет отшвыривать Хисторию и избивать свою будущую королеву накануне вступления на престол. Именно в тот момент, в ней опять вспыхнуло знакомое, то самое чувство, словно Леви Аккерман превратился в замену её холодной и отрешённой матери.       Только, в отличие от Альмы, с капитаном Леви получилось всё иначе. Она увидела в его стальных глазах уважение довольно скоро: как только взялась решать проблемы людей из трущоб, до которых короне много лет не было дела. И ещё: капитан Леви больше не был равнодушным к Хистории.       Когда она принесла корзинку с украшениями в столовую, он уже закончил устанавливать дерево в углу и теперь бодро подметал полы от насыпавшихся иголок. В помещении, помимо ёлки, немногочисленные воспитательницы приюта расставили вазы с еловыми лапками по всему периметру — теперь в воздухе витал приятный хвойный аромат. Хистория окинула взглядом главную виновницу торжества: Рождественское дерево и без украшений выглядело шикарно! Выше капитана Леви раза в полтора, свежая, пушистая ель! От неё ещё пахло морозным лесом.       — Капитан! — восхищённо выдохнула Хистория. — Лучше дерева и быть не может!       Леви откинул с глаз отросшую чёлку и взглянул на королеву. Её восхищённый возглас заставил капитана невольно улыбнуться. Снова. Неудивительно, что в разведкорпусе эта девчонка пользовалась такой популярностью как у мужской части солдат, так и у женской: все в лепёшку ради неё готовы были разбиться. Наверное, это хорошее свойство для королевы. Даже в её внешности присутствовало нечто ангельское: золотисто-светлые волосы, лучистые голубые глаза, точёная фигурка. И в накинутой поверх белого платья старой солдатской куртке Хистория выглядела трогательно и беззащитно. Она сама была как игрушечный ангел на ёлку. Но больше всего Леви становилось не по себе, когда королева улыбалась. Например, как сейчас.       — Соплякам понравится, — уверенно кивнул он, также оглядывая дерево. — А этот хлам точно нужен?       — Конечно же нужен! — направилась к ёлке королева, воодушевлённо потрясая своей корзинкой. — Со сладостями, игрушками и свечами это дерево превратится в настоящий символ Рождества!       — Ну уж нет, — решительно пресёк её последнюю идею Леви. — Жечь свечи на дереве я не позволю! Хочешь устроить пожар и спалить ферму к чертям собачьим? Так бы сразу и сказала.       — Но… — королева расстроенно моргнула, однако не нашлась, что возразить. А потом вдруг снова воссияла: — У нас же остались кристаллы! На ёлке будем использовать титаническое освещение, а свечи расставим на столах!       Сказано — сделано! И вот уже Леви притащил деревянную табуретку (ни королева, ни капитан не доставали до верхних веток) и, как идиот, развешивал украшения да золочёные орехи под строгим руководством королевы.       — Не туда! Игрушки вешаем повыше, а сладости на нижние ветки, чтобы дети смогли их достать! Эта лошадка не сочетается с шишкой! — командовала соплячка. Появилось ощущение, что она таким образом мстила Леви за месяцы муштры в разведкорпусе. — Этот кристалл закрепите на верхушке!       — А я говорил, что сначала надо было все кристаллы развесить и только потом твои шишки с лошадками! — отбивался капитан.       — Закрепим их по принципу свечей. У Вас хорошо получается, — добавила на всякий случай Хистория.       Светящиеся титанические кристаллы, словно сосульки, мерцали на ели. В сгущавшихся сумерках это выглядело действительно завораживающе. Леви спустился с табуретки и отошёл на пару шагов назад, оглядывая их с королевой совместное творение. Она всё ещё возилась с нижними ветвями, прикрепляя петельки с золочёными орехами. Кропотливая работа. Леви волей-неволей снова залюбовался не ёлкой, а Её Величеством. Это её стремление позаботиться о сиротах отзывалось где-то в глубине души давно забытым теплом. Почему-то каждый раз, когда он оказывался на этой ферме рядом с Хисторией, он начинал то и дело вспоминать свою мать.       Каких только игрушек не раздобыла королева, чтобы порадовать своих подопечных! Несколько фигурок из стекла были явно творением мастеров Марли, а значит, самыми дорогими. Шарик, покрытый сверкающей красной краской с золотистым узором из блёсток, миниатюрная хижина с заснеженной крышей, рыба с детально прорисованной чешуёй и то ли шишка, то ли виноград — Леви так и не смог определить. Всю эту роскошь он лично развесил ближе к верхушке их ели. Игрушки элдийских мастеров кустарного производства не отличались изысканностью, но были по-своему хороши: из дерева, папье-маше, канители, ваты и фольги. Он был готов побиться об заклад, что дети из Подземного города дар речи потеряют от этих кукол и лошадок. В качестве завершающего штриха королева намотала на ёлку несколько метров стеклянных бус, тоже явно с материка.       — Что это за трава? — Леви настороженно покосился на корзинку королевы: после того как они развесили все украшения, на дне её остались небольшие пучки зелёного растения с крохотными белёсыми шариками. Каждый пучок был перевязан небольшой красной лентой.       Хистория лукаво улыбнулась.       — Никогда не слышали про омелу, капитан?       — Тц, откуда бы? — буркнул Леви с таким видом, будто это растение не сулило ему ничего хорошего.       — Её нужно повесить прямо под потолком, — объяснила она. — Или над входом, под дверным косяком. Если под омелой окажутся парень с девушкой, то они должны поцеловаться — такова традиция, — щёки королевы слегка порозовели.       — Это в детском-то приюте?       — Просто традиция, эти зелёные веточки так красиво выглядят! И отгоняют злых духов! — затараторила Хистория, смущённо перебирая свою траву.       — Глупая традиция, — пожал плечами капитан и пошёл в чулан за молотком и гвоздями, чтобы было на что повесить омелу.       На этой отрезанной от всего королевства ферме Леви чувствовал себя спокойно и, как ни странно, на своём месте. Почти что как в разведкорпусе в былые времена. Сейчас его родное подразделение стало больше политической силой, а не военной, и Леви, не привыкший к этикету, интригам и прочей обязательной в высоких кругах чуши, ощущал себя слегка дезориентированным. Но не рядом с королевой. С Хисторией всё было по-другому. Скорее всего, так и было правильно, ведь разве не за этим вывели клан Аккерманов? Чтобы защищать королевский род. Интересно, как это ощущалось со стороны Её Величества?       Когда они закончили все приготовления в столовой, время уже близилось к полуночи. Снег продолжал тихо падать за окном, рождественская ночь обещала снова завалить их непроходимыми сугробами. Леви досадливо цыкнул, прикинув, сколько ему с утра придётся добираться до бани и конюшни. Впрочем, сопляки, скорее всего, только обрадуются подобной погоде. Проследив взглядом, как Хистория торопливо гасила все свечи, Леви решил подождать её около двери. Даже повзрослевшая бывшая разведчица продолжала быть такой хрупкой на вид, что он всерьёз опасался, как бы она не осталась ночевать в столовой: тяжёлая дубовая дверь заедала время от времени. Он придержал её одной рукой, пропуская вперёд королеву.       — Спасибо, что подождали, капитан! — отчего-то вспыхнув, проговорила Хистория. На мгновение они оба оказались прямо под омелой, висевшей аккурат над входом в их «рождественский зал». Леви задержал дыхание, когда девушка миновала его. И что за глупость — целоваться под какой-то омелой, когда можно сделать это в любом другом месте?       — Доброй ночи, капитан!       — Доброй ночи, Ваше Величество!