Глава 24 Karma police

      — А на что ты способен? — поинтересовалась я у кинжала, раздумывая, как бы его протестировать. Ответ пришел мгновенно и отчетливо, словно я прочитала инструкцию: клинок звали «Мерси» — «Милосердие». Имя всплыло в голове по-английски, видимо, потому что общение было бессловесным. Его суть была проста: он всегда бил в цель. Без промаха. Находил уязвимое место. Если у меня была воля — он прокладывал путь.       С подробным маршрутом, который вручил мне Лань Сичэнь, мой план с эротическими рисунками окончательно утвердился в качестве основного. Я потратила немало времени, делая селфи в стиле «ню», а затем адаптировала их в графический материал категории 18+. Вы наверняка знакомы с жанром: губы, грудь, изгиб бедер в самых разных комбинациях, лишь намекающих на то, что все эти части принадлежат реальному человеку. Такие картинки могут быть стильными, меланхоличными или экспрессивными — на любой вкус. Но не мои. Мои были порнографичными донельзя: одна графичная объемная иллюстрация сексуальной доступности за другой       Цзини должны были находиться в пути четыре дня. Я знала, где они остановятся, кто будет готовить им еду, во сколько они прибудут и когда уезжают. Мои рисунки просачивались в покои Цзинь Гуаньшаня: то на подушку, то под кувшин с вином после ужина.       Я превратила это в целое представление. Заказала у портного плащ из дешевой шерсти с огромным капюшоном. Подложила накладки на грудь и бедра, утянула талию — и для искажения фигуры, и для пущего эффекта. Для верности добавила каблуки. И финальный штрих — расшила край тонкой вуали бисером, чтобы он таинственно мерцал и позванивал под капюшоном.                    Пришлось попрактиковаться в придыхании и «сексуальном» голосе — честно говоря, сложнее всего было не заржать и не выйти из образа. К прихвостням ордена Цзинь я подкатывала в своем таинственном прикиде, не забывая о тематических взятках. Вы скажете: «Да не может этот бред сработать!» Мол, превратиться в роковую соблазнительницу куда сложнее. И… ну да, в общем-то, вы правы.       Но Цзини — безвкусные, чванливые хамы, и мне нужно было дурачить их всего по паре минут за раз. Своей походкой, осанкой и этим дурацким голосом с придыханием я транслировала им: «Я вас уничтожу», — но благодаря всем этим побрякушкам они воспринимали это исключительно в эротическом ключе. А еще я им платила. Почему богачи так падки на взятки? Загадка природы, но факт остается фактом. В моем случае подкупом служили пузырьки с виагрой в стиле сянься. Ребята были в полнейшем восторге.       Так что прихвостни Цзинь исправно доставляли мои послания. На обороте каждого рисунка я ставила цифру — обратный отсчет: три, два, один. И на четвертый день картинка пришла уже вместе с адресом.              Место я выбирала довольно тщательно . Первым делом я думала о себе: нужно достаточно уединения для решения дела и четкий путь для отхода после. Но даже в случае успеха я не хотела, чтобы те, кто сдал мне комнату или одолжил домик, поплатились за мое преступление. Если истинного виновника нет под рукой, всегда велик соблазн повесить всех собак на первого встречного.       Наконец, локация должна была быть «горячей». Ну, вы понимаете, в стиле «S-E-X-Y». Старый заброшенный сарай для инструментов в эту эстетику никак не вписывался. К счастью, после войны симпатичных, но пустующих зданий было хоть завались.       В итоге я обосновалась в здании бывшей школы. Стены, сад, несколько маленьких комнат и черный ход — то, что доктор прописал. Добавив свечей, факелов, занавесок и подушек, я превратила это место в некое подобие… карманного борделя.       И это сработало! Как я уже говорила, я не была уверена, что смогу долго удерживать образ при личной встрече. Поэтому я соорудила себе некое подобие пеньюара — не совсем голая, но очень близко — и дополнила его длинным палантином, в который вшила кармашек для духовного кинжала. А еще я несколько раз просматривала свиту Цзиней в бинокль, чтобы точно узнать Цзинь Гуаньшаня в лицо и не прирезать по ошибке какого-нибудь случайного похотливца.       Когда он действительно переступил порог школы, весь страх, который я так старательно сдерживала, обрушился на меня лавиной. Я планировала соблазнительно привалиться к дверному косяку в мерцающем свете дюжины свечей, но он посмотрел на меня — а я ведь еще по опыту с Вэнь Чжулю знала, что в лицо им смотреть не стоит, — и его идиотская самодовольная ухмылка мгновенно стала острой, волчьей.       И тут я запаниковала. Моё тело просто взбунтовалось, наплевав на все планы. Меня накрыл первобытный ужас, и я бросилась вглубь здания. Цзинь Гуаньшань, этот «очаровательный» господин, разумеется, пустился в погоню.       Он поймал меня — потому что был быстрым, а мои мозги в это время позорно прятались где-то в пятках, — и я его ударила. Даже не знаю, что тут еще добавить. Думаю, он ожидал, что я буду беспомощно отбиваться, что я и делала, но в руке у меня было «Милосердие», а уж оно-то знало свою работу. Кинжал практически сам дернул мою руку вперед. Я ударила его трижды — дважды в сердце, — прежде чем он отшвырнул меня коротким ударом тыльной стороны ладони. Плечо встретилось со стеной и хрустнуло; я приложилась головой, и к головокружению подкатила тошнота и кричащая боль, растёкшаяся по всей груди.       Я переложила кинжал в другую руку (та еще работала) и решила довериться его точности. «Прямо в глаз», — подумала я, отправляя его в полет. Кинжал вошел аккурат в глазницу.       Я сорвала занавески, которые развесила по комнате — они не только создавали атмосферу, но и скрывали надписи «насильник», которыми я густо усеяла стены буквами в три фута высотой. Я добавила это обвинение отчасти как «ложный след» — чтобы все решили, будто Цзинь Гуаньшаня прикончила одна из его жертв, а не я, — а отчасти потому, что знала: это чистая правда.       Цзинь Гуаньшань заслужил умереть в вечном позоре.       Я схватила кинжал, зажмурилась, выдирая его из глазницы, и, яростно матерясь, кое-как втиснула руки в простую одежду. Стражник в золотых одеждах попытался преградить мне путь у задних ворот — он услышал крик. Его я тоже убила. Возможно, это заставляет меня выглядеть быстрой или крутой, но на деле я была просто полуголой женщиной (зрелище отвлекающее, угрозы не предвещающее) с кинжалом, который делал за меня всю грязную работу.       Этот страж довел общее число моих убийств за всю жизнь до трёх. На одно больше, чем я планировала, и на три больше, чем вообще рекомендуется для душевного спокойствия.       Мой путь отхода состоял из трех этапов. Плечо было так разворочено, что организм включил защитную реакцию — шок и легкую диссоциацию. Признаки скверные, но в тот момент полезные. Я пробралась через лес к первому пункту, где припрятала коробку со сменной одеждой и аптечкой. Повязала палантин через плечо вместо поддерживающей повязки и облачилась в «костюм №1» — разношерстное тряпье нищенки. Наряд роковой соблазнительницы отправился в опустевшую коробку, а пара огненных талисманов уничтожила все улики.       Затем я поковыляла ко второму пункту — комнате в прибрежном постоялом дворе. Мне пришлось лезть в окно с одной рабочей рукой; я то и дело пыталась схватиться за раму второй, из-за чего чуть не отключалась от боли, но всё же просочилась внутрь. Там меня ждал еще один комплект одежды и деньги. Я запихнула тряпки нищенки в мешочек цянькунь, тщательно отмылась и переоделась в «костюм №2» — изможденную домохозяйку.       Я подумывала поискать лекаря, но отказалась от этой идеи — слишком опасно делать это так близко к месту преступления. Поэтому я двинулась к третьему пункту: переправилась на пароме через широкую реку с сильным течением, а потом протопала еще десять миль по пересеченной местности до пещеры, где оставила все свои пожитки.       Там, на третьей точке, я наконец-то снова стала самой собой и позволила врачу заняться моим плечом. Лекарь посоветовал покой. Мне хотелось рассмеяться боли в лицо и гордо зашагать прочь, но слово «покой» подействовало как заклинание.       Покой.       Покой…       Да, пожалуй.