Часть 33

Поздравляю вас с выходом новой части! Я рыдала Чтобы вам было больнее, ловите видео воспоминаний К'саари https://vt.tiktok.com/ZS91oAY1M/ Кири сделала шаг к брату, загораживая от него суету у хижины целителей. Она видела, как он застыл, как его зрачки расширились, отражая лишь страх и пятна крови на собственных руках. — Ло'ак, дыши, — мягко, но настойчиво произнесла девушка. Она положила ладонь на его грудь, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, словно пойманная птица. — Просто дыши. Ты здесь. Юноша вздрогнул. Его взгляд медленно сфокусировался на сестре, но в нём всё ещё не было привычной дерзости. Он выглядел потерянным, раздавленным тем, что увидел там, в лесу. — Кири... — только и смог выдавить Ло'ак. Его голос надломился, став совсем тихим. Нейтири, крепко прижимая к себе всхлипывающую Тук, поднялась на ноги. Она видела состояние сына и понимала, что шок вот-вот сменится осознанием, которое может окончательно его сломить. Женщина подошла к ним, стараясь говорить спокойно, хотя её собственные руки всё ещё подрагивали от переживаний за дочь. — Тук, Ло'ак, — начала Нейтири, окинув их взглядом, полным материнской боли. — Вам нужно привести себя в порядок. Она коснулась щеки Тук, стирая след грязи. — Идите к воде. Смойте это всё. Великая Мать сегодня была милостива к нам, но вы не должны нести этот ужас на своей коже. Ло'ак медленно опустил голову, глядя на свои ладони. Кровь К'саари уже начала подсыхать, стягивая кожу липкой коркой. Он понимал, что мать права, но ноги казались свинцовыми. Каждое движение ощущалось как предательство по отношению к той, что сейчас боролась за жизнь. Кири взяла брата за руку, мягко увлекая его в сторону мелководья. — Тук, идем, — тихо позвала она младшую, не отпуская Ло'ака. Нейтири проводила их долгим, тяжелым взглядом. Она глубоко вдохнула и направилась к хижине целителей, куда муж унёс К'саари. — Тебе нужно прийти в себя, — негромко произнесла старшая сестра. Она опустилась на колени в прозрачную воду, омывая плечи и лицо Туктирей, но её слова предназначались брату. — Лекари сделают все возможное. А мы будем молить Великую Мать, чтобы она выжила. Тук снова тихо всхлипнула, позволяя Кири смывать грязь и чужую кровь. Малышка вздрагивала от каждого прикосновения, всё еще чувствуя тот холодный ужас и свист пуль над головой. Ло'ак стоял по пояс в воде, словно не замечая её ласковой прохлады. Он не двигался, всё ещё смотря на свои руки, с которых медленно, тонкими нитями стекала алая вода. В прозрачной глади океана он видел не своё отражение, а бледное лицо К'саари и тени прошлого. Перед глазами с беспощадной четкостью всплывала гибель брата. Тот же запах железа, тот же хаос и его собственное бессилие. Тогда он не смог спасти Нетейама. И теперь эта рана — точь-в-точь такая же — казалась ему приговором. Он чувствовал, что если К'саари не выйдет из той хижины, то какая-то часть его души навсегда останется там, в лесу, под тем старым деревом. — Она не умрет... — его голос был едва слышным, надтреснутым. — Она не может умереть так же. Он резко опустил руки в воду, с силой растирая кожу, словно пытаясь содрать с себя не только кровь, но и вину, которая жгла сильнее любого ожога. Тем временем возле хижины целителей ждали Джейк и Нейтири. Мужчина мерил шагами помост, то и дело останавливаясь и вглядываясь в колышущийся полог входа. Тяжелое чувство дежавю давило на грудь, мешая дышать. Опять кто-то умирает. Опять эта проклятая человеческая сталь, которую так ненавидели на'ви, а он использовал забирает жизни прямо у него под боком. Джейк стиснул зубы. Да, он хотел, чтобы К'саари ушла. Он злился на неё, не доверял и считал угрозой для своего дома. Но он хотел, чтобы она ушла живой, на своих ногах, а не затихала сейчас на циновке в луже собственной крови. Перед глазами всё ещё стояло растерянное, почти безжизненное лицо Ло'ака. Сын смотрел на раненую девушку так же, как смотрел на Нетейама — с той же невыносимой смесью вины и боли. А заплаканная, испуганная Тук? Она так привязалась к этой «пепельной девчонке». Если К'саари не выживет, это разобьет младшей дочери сердце. Нейтири стояла неподвижно, прислонившись спиной к опоре хижины. Её взгляд был направлен в сторону океана, где Кири омывала младших, но мысли явно были здесь. — Ты видел их, Ма'Джейк? — тихо спросила она, не оборачиваясь. — Тех, кто стрелял. Мужчина покачал головой. — Тук сказала, что это были на'ви. Мангкван, — Джейк остановился и тяжело посмотрел на жену. — Видимо, застряли тут после сражения. Тоновари и его люди ищут их. В этот момент полог хижины шевельнулся, и оттуда вышла Цирея. Её руки были по локоть в воде и травах, а лицо выражало крайнюю степень усталости. Джейк и Нейтири одновременно подались вперед, замирая в ожидании вердикта. Ло'ак на мелководье тоже заметил движение у хижины. Он замер, боясь увидеть, как Цирея просто покачает головой. — Как она? — задала вопрос Нейтири. Голос её, обычно твердый, сейчас слегка дрогнул. — Мы смогли остановить кровь, — будущая цахик опустила голову, не в силах выдержать их взглядов. — Но это всё, что мы можем на данный момент. Рана слишком глубокая, и... огонь внутри неё всё ещё горит. Следом из хижины вышла пожилая целительница. Её величественная осанка и суровое лицо не предвещали добрых вестей. Как раз к этому моменту к помосту подбежали Ло'ак, Кири и всё ещё всхлипывающая Тук. Ло'ак дышал тяжело, его глаза лихорадочно метались от отца к входу в хижину. ​Она обвела взглядом семью Салли. Её взор задержался на Ло'аке, чьи руки всё ещё хранили бледный след крови раненной девкшки. ​— Жизнь чужачки в руках Великой матери, — холодно и прямо произнесла она. — Я сделала, что могла, но её дух блуждает слишком далеко от тела. Если доживёт до завтра, значит, обошлось. Если нет — Эйва призовёт её к себе. ​Слова женщины ударили Ло'ака под дых. «Если доживёт». Опять эта неопределенность, опять ожидание смерти, которое выматывало сильнее самого боя. Он сделал шаг вперед, желая войти внутрь, но рука Джейка легла ему на плечо, удерживая на месте. ​— Сейчас ей нужен покой, Ло'ак, — негромко сказал отец, хотя сам едва сдерживал внутреннее напряжение. ​Юноша всхлипнул, этот звук был полон отчаяния, и нервно отошёл в сторону. Он не мог находиться здесь, под этим тяжелым взглядом отца и холодным спокойствием целительницы. Каждый вдох давался с трудом, словно воздух рифов стал слишком густым. ​Тук, услышав неутешительные слова, снова закрыла лицо руками. Кири приобняла сестру, притягивая её к себе, но её собственный взгляд был устремлен куда-то в пустоту — она пыталась почувствовать К'саари через шепот леса, через биение жизни острова, но слышала лишь тревожную, неровную тишину. Эйва молчала, словно сама затаила дыхание, наблюдая за угасающей искрой жизни мангкванши. ​Джейк посмотрел на жену. В её глазах он увидел отражение собственной тревоги, смешанной с чем-то новым — осознанием, что эта девчонка-изгой только что заплатила самую высокую цену за жизнь их ребенка. ​— Идите домой, — тихо скомандовал Джейк, обращаясь к детям. — Нейтири, забери их. Я побуду здесь ещё немного. Ло'ак даже не обернулся. Он стоял у края помоста, глядя на то, как тучи вновь начали сгущаться, предвещая бурю. Океан внизу потемнел, отражая тяжелое, свинцовое небо. Он не собирался уходить. Не в этот раз. Нейтири неспешно увела дочерей, напоследок кинув грустный взгляд на сына. В её глазах было только горькое понимание той боли, которую сейчас проживал её мальчик. Цирея подошла к юноше, её шаги были почти бесшумными. — Ло'ак, — девушка мягко положила руку на его плечо, чувствуя, как он напряжен, словно натянутая тетива. — Мы старались. Сделали всё, что было в наших силах. Осталось только ждать. Тот ничего не ответил, лишь закрыл лицо рукой, с силой сжимая переносицу, пытаясь сдержать подступающие слезы и унять дрожь. Старые воспоминания о смерти брата били по нервам, как разряды молний. Перед глазами всё плыло: то бледное, затихающее лицо Нетейама на скалах, то К'саари, сползающая по стволу дерева. Эти два образа сливались в один нескончаемый кошмар. — Это не должно повториться, — наконец выдавил он сквозь зубы. Его голос был сиплым и едва узнаваемым. — Только не снова, Цирея. Я не выдержу этого еще раз. Рифовая на'ви не нашлась, что ответить. Она просто стояла рядом, разделяя с ним эту тяжелую тишину, пока первые крупные капли дождя не начали разбиваться о плетеный настил. Джейк, стоявший у входа в хижину, наблюдал за сыном. Он видел эту борьбу, эту ярость и бессилие. Он знал, что сейчас никакие слова не помогут. Буря внутри Ло'ака была куда опаснее той, что собиралась над океаном. Дождь усилился, превращаясь в плотную стену, скрывающую деревню. — Пойдем внутрь, — неожиданно бросил Салли, обращаясь к сыну. Джейк понимал, что оставлять Ло'ака одного под этим ливнем, наедине с его призраками, сейчас было опасно, и домой он тоже явно идти не спешил. Мужчина откинул тяжелый полог хижины и вошел. Младший Салли коротко кивнул подруге, благодаря за поддержку, и спешно последовал за отцом, словно боясь, что тот передумает. Внутри пахло густо и тяжело: смесью едких лекарственных трав, морской соли и железистым, бьющим в нос запахом крови. Это сочетание ароматов заставило Ло'ака на мгновение задержать дыхание. Девушка лежала на циновке неподвижной бледной тенью. При тусклом, мерцающем свете биолюминесцентных ламп её кожа казалась почти серой. Грудь К'саари едва заметно вздымалась — дыхание было тяжелым, сиплым, с натужным свистом. Веки её слегка подрагивали, будто даже в беспамятстве она пыталась убежать от тех, кто настиг её в лесу. Джейк молча присел на корточки с одной стороны, проверяя повязку. Она уже пропиталась красным, но свежая кровь больше не текла. Ло'ак опустился на колени напротив, с другой стороны от неё. Он смотрел на её лицо, вновь лишенное той дерзости и холода, с которыми она обычно смотрела на мир. Девушка казалась совсем маленькой и хрупкой, как тогда на косе в бурю. Юноша медленно протянул руку, но замер в паре сантиметров от её ладони, не решаясь коснуться, будто его прикосновение могло разрушить ту тонкую нить, на которой еще держалась её жизнь. — Она спасла Тук, папа... — прошептал он, не поднимая глаз. — Она могла просто убежать, но она её закрыла. — Я знаю, — тяжело вздохнув, произнес мужчина. Прогнозы явно были неутешительные, как и вид девчонки. Джейк потер переносицу, раздумывая, принимать ли решение. Слишком много рисков, слишком много старых связей, которые он старался не беспокоить без крайней нужды. Но глядя на Ло’ака, который буквально рассыпался на части от вины, он понял: иного пути нет. Он поднес руку к передатчику на шее — прибор всё ещё был при нем. — Норм, Макс... Кто-то слышит меня? Ло'ак удивлённо поднял взгляд на отца. Тот связывался с лагерем Оматикайа. В тишине рифовой хижины, среди запаха трав и соли, звук настройки частоты казался чужеродным, как скрежет металла по стеклу. — Прием, — повторил Джейк, его голос стал жестким. На той стороне раздалось шуршание, помехи шторма забивали эфир, но наконец пробился ответ. — Да, Джейк. Что случилось? — голос Макса Пателя был приглушенным. Джейк коротко, по-военному обрисовал ситуацию: огнестрел, большая потеря крови, критическое состояние. — Уф, — протянули на том конце, — Хоть не опять припадок Кири. — Норм... — жалобно протянул Ло'ак, даже не думая о том, что тот вряд ли его слышит. Ему стало обидно за сестру, но больше всего — страшно за ту, что лежала перед ними. — Будем часов через шесть, — отрезал Норм. Голос его стал деловым. — Раньше не прорвемся, фронт слишком тяжелый, Самсон просто не вытянет. Шесть часов. Слово «шесть» повисло в воздухе, как смертный приговор. Ло’ак посмотрел на К’саари. Её серую кожу и почти белые губы. Она едва заметно втягивала воздух, и каждый такой вдох казался последним. — У неё нет шести часов, Норм! — Джейк не выдержал, голос сорвался на рык. — Она уходит. Если вы не поторопитесь, вы прилетите к телу. — Мы сделаем всё возможное, Джейк, — ответил Макс, и связь оборвалась коротким щелчком. Мужчина медленно опустил руку. Он посмотрел на сына. Ло’ак сидел, сгорбившись, сжимая пальцы К’саари. В его глазах было столько боли, что Джейку на мгновение стало трудно дышать. — Шесть часов, папа... — Ло’ак поднял на него взгляд, полный отчаяния. — Она не дотянет. Салли старший подошел и тяжело положил руку сыну на плечо. В его жесте была и поддержка, и попытка заглушить собственную тревогу. — Дотянет. Она выжила там, где другие ломались, — твердо произнес он, глядя на неподвижное тело девушки. Ло'ак лишь покачал головой. Он не верил словам, он верил тому, что видел: серой коже, рваному дыханию и холоду, который, казалось, уже начал исходить от циновки. — Слышишь? Шесть часов. Всего шесть часов, — тихо прошептал он, не обращая внимания на отца, обращаясь только к ней, в надежде, что цифры смогут удержать её здесь. Джейк вновь тяжело вздохнул и поднялся. Он видел, что сын сейчас находится в том состоянии, когда лишние слова только мешают. — Побудь с ней. Я проверю, как там Тук, — негромко сказал он и вышел, оставив их наедине с гулким шумом шторма. Юноша кивнул и уселся, подогнув под себя колени и обнимая их. Он чувствовал себя маленьким перед лицом этой надвигающейся тьмы. В голове набатом бился один и тот же вопрос: почему так произошло? Почему этой девушке, которая и так видела в жизни лишь пепел и жестокость, всегда приходилось страдать? Почему Пандора, такая щедрая к другим, была так скупа на милосердие для неё? Спустя время к нему пришло страшное, леденящее понимание. Если она сейчас умрет, он даже не сможет связаться с ней через Древо Душ. На'ви верили, что жизнь — это энергия, взятая взаймы, которая возвращается к Эйве. Но К'саари была другой. Она не знала Эйвы, не знала соединения с предками и деревом. Её народ выживал вне этих связей, в пустоте. Если К'саари уйдет, то навсегда. Она не станет голосом в священной роще, не обнимет его через нейросеть планеты. Она просто исчезнет, как дым над потухшим костром. Юноша закусил губу так сильно, что почувствовал металлический вкус крови, внутри всё заныло от жгучей, несправедливой боли. Это осознание окончательности пугало больше всего. Если бы она просто улетела, он бы смог её искать, прочесать все леса, найти её по следам, вымолить прощение... но если она умрет — это конец. Полная, абсолютная тишина, в которой он никогда больше не услышит её голоса. Он передвинулся ближе и осторожно коснулся кончиками пальцев её здоровой руки, боясь спугнуть тот крошечный остаток тепла, что в ней теплился. — Пожалуйста... — выдохнул он в пустоту хижины. — Только не навсегда.