Bonus

Они медленно ехали по опустевшему вечернему городу. Улицы, ещё недавно переполненные людьми и машинами, теперь казались пустыми — лишь редкие фонари отбрасывали дрожащие круги света на асфальт. Тишина, нарушаемая лишь мерным шумом двигателя, окутывала их. Сынчоль вёл машину уверенно, но бережно — так, чтобы не потревожить хрупкое спокойствие Хелы. Его правая рука лежала на её колене, пальцы нежно поглаживали бедро, передавая безмолвное: «Я здесь. Ты в безопасности». Левой рукой он ловко держал руль, время от времени чуть сжимая её колено. Хела накрыла его руку своей, сжимая пальцы, впитывая тепло, которое медленно вытесняло холод, сковывавший её изнутри. — Здесь я живу, — тихо произнёс он, сворачивая к воротам просторного дома. Оказавшись внутри, Хела невольно замерла, оглядываясь. Пространство дышало уютом и порядком — ничего показного, только сдержанная элегантность и вкус. Высокие потолки, холодные оттенки дерева, мягкие линии мебели. В воздухе витал едва уловимый аромат его парфюма — запах дома.  Она медленно прошла вглубь, касаясь пальцами гладкой поверхности столика в прихожей.  «Как много он работал, чтобы иметь такое, — подумала она, и в груди шевельнулось что‑то похожее на гордость, — И как мало я знала о нём на самом деле». — Держи, — раздался его голос за спиной. Она обернулась. Сынчоль протягивал ей полотенце и свою футболку — мягкую, черную, всё ещё хранящую его запах, — Душ в конце коридора. Его тон был спокойным, почти будничным, но в глазах читалась забота. Хела взяла вещи, кивнула и направилась в указанном направлении. Дверь ванной закрылась за ней, оставляя наедине с тихим шумом воды, которую она включила, не дожидаясь, пока та нагреется. Горячие струи обрушились на плечи, смывая напряжение, усталость, липкий след чужих прикосновений. Она закрыла глаза, позволяя теплу проникнуть глубже, растворить остатки страха. Вода стекала по лицу, оставляя дорожки вниз.  Выключив воду, она вытерлась, натянула его футболку. Та оказалась слишком большой — подол спускался чуть ниже середины бедра. Мокрые волосы растрепались по футболке, придавая девушке домашний вид.  Она вошла на кухню. Сынчоль что‑то делал у кухонной тумбы. Хела не раздумывая подошла к нему и обняла сзади, прижимаясь щекой к его широкой спине. Ткань его футболки была мягкой под её кожей, а тепло его тела — таким родным, что на мгновение ей показалось, будто все эти годы разлуки — лишь дурной сон. Сынчоль замер. На секунду — едва уловимую. Потом его плечи расслабились, а на лице расцвела улыбка. Улыбка, полная невысказанных слов, воспоминаний и тихой радости, что его маленькая мечта осуществилась.  Сынчоль развернулся к ней — медленно, словно давая ей время отступить, если она захочет. Но она не отступила. Он смотрел на неё сверху вниз. Она уже и забыла, как он умеет смотреть на нее. Его лицо было так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своих губах. — Я скучал, — практически шёпотом произнёс он, и его губы едва коснулись её губ. Это было не полноценное прикосновение, а лишь лёгкая провокация, словно он проверял, готова ли она, хочет ли этого. Она не ответила словами. Вместо этого одним уверенным движением приподнялась на носочки и впилась в его губы — страстно, отчаянно, с той самой необузданной искренностью, которая была только её, только их. Она целовала его так, как умела целовать только она — не щадя себя, не сдерживаясь, отдаваясь моменту целиком, до цветных кругов перед глазами.  Сынчоль на мгновение замер, будто не веря, что это происходит на самом деле. А потом ответил — так же жарко, так же отчаянно. Его руки обхватили её талию, притянули ближе, пока между ними не осталось ни малейшего расстояния. Она чувствовала под пальцами его сильное накаченное тело, что напрягалось от каждого её прикосновения. Все те поцелуи, что были между ними в прошлом растворились, стали блеклыми по сравнению с этим поцелуем. Он целовал её так, словно пытался наверстать все те дни, когда не мог этого сделать. Она стонет ему в губы, когда парень прижимает её ближе к своему разгоряченному телу, давая почувствовать собственное желание от такого покладистого, родного тела в руках. Хела борется с желанием просто запрыгнуть на него, попросить прижать её к кухонному шкафу и сделать все, что ему заблагорассудится. Пусть легкомысленно. Пусть слишком быстро. Она хотела его. Она изголодалась по его прикосновениям и поцелуям, и не могла насытится этим мгновением. До дрожи в коленях и покалывания в кончиках пальцев. И лишь надеялась, что его желание сводит его с ума не меньше. Сынчоль подхватывает её — легко, уверенно. Хела инстинктивно обвивает его бёдра ногами, прижимаясь ещё теснее. Его губы снова находят её губы — жадно, нетерпеливо, с той страстью, которую больше невозможно сдерживать. Он несёт её через дом — оставляя позади кухню, где так и остались стоять две чашки с остывающим чаем. Каждый шаг отдаётся в её теле пульсирующим волнением, каждый вздох становится всё прерывистее. Она мечтала повторить ту страсть между ними, о, как она мечтала, даже после стольких лет одна лишь мысль о нем заставляла тело девушки реагировать незамедлительно.  В спальне он аккуратно опустил её на свою кровать — мягкую, пахнущую им, его теплом, его присутствием. Он навис сверху. Их взгляды встречаются. Они тяжело дышат. Ещё утром они жили в разных мирах — она прятала боль за маской равнодушия, он боролся с чувством вины и тоской по тому, что казалось безвозвратно утраченным. А сейчас… сейчас они здесь, вместе. Сынчоль медленно проводит пальцами по её щеке, спускаясь к шее, ощущая, как под его прикосновением учащается пульс. Она закрывает глаза, отдаваясь этому ощущению — ощущению того, что она наконец рядом с ним. — Ты уверена? — шепчет он, заглядывая в её лицо, словно ищет подтверждение.  Хела не выдерживает и переворачивает их, сама удобно устраиваясь на его бедрах и безжалостно целуя. Его широкие ладони обхватывают её бедра — мнут, не жалея собственной футболки, которая к слову уже успела приглянуться девушке. Она жмется ближе, двигая бедрами вверх и вниз по его возбуждению, что ощущается даже сквозь ткань его джинс. А стоит ей оторваться от его губ и запрокинуть голову, чтобы сделать жадный вдох, он впивается в её шею, одной ладонью зарываясь в её мокрые после душа волосы, что спадали на его лицо. Хела ловит слишком острые ощущения, которые сносят крышу моментально.  На её шеи уже образуются бордовые отметины от его губы, а Хела не прекращает двигать бедрами, с удовольствием слушая его тихие редкие стоны и наслаждаясь от давящих ощущений. — Скажи, — требует он, опаляя дыханием её ухо, — Тебе было хорошо с другими? С кем ты пыталась забыться… — на его вопрос она снова целует его, стараясь снова и снова напомнить себе, как только он умеет хорошо целовать её.  — Только с тобой, — тихо, с придыханием отвечает она.  Его руки повсюду. Он не пытается её раздеть, но проникает под ткань, заставляя выгибаться в собственных руках и стонать в голос, когда его руки ощутимо сжимают её грудь. А уже через секунду длинные сильные пальцы парня отодвигают её нижнее белье и проходятся по влажным складочкам. Знакомое чувство, но такое приятное. Хела дергается, прикрывая глаза, закусив губу, от приятных ощущений, не желая сдаваться в его руках так быстро, но проигрывает, как только пальцы начинают массировать набухший до предела комок нервов. Он знает как сделать ей хорошо.  — М-м.. Сынчоль… — голос срывается на стон, а глаза жмурятся от наступившего удовольствия.  Девушка впивается пальцами в его плечи. Ей мало. Хочется всего и сразу. Она тянет руки к его ремню, быстро расстегивая его. Руки дрожат, и она наконец добирается до желаемого. Сынчоль внимательно наблюдает за девушкой, за её взглядом, за реакцией и усмехается её удивлению, ведь в прошлый раз девушка не сумела рассмотреть его достаточно хорошо.  — Чёрт… — шепчет девушка, закусив губу, проводя рукой по всей длине.  — Не переживай… — шептал он, сжимая её бедра, — Больно не будет. Ты же знаешь.  Она изо всех сил старается отключить поток мыслей, когда медленно опускается на него. В сознании словно щёлкает невидимый переключатель — острота наслаждения притупляется, но Хела не позволяет себе отступить. С сосредоточенной решимостью она направляет в себя горячую, пульсирующую плоть, и с губ срывается приглушённый стон. Голова сама запрокидывается, когда она в полной мере ощущает его размер внутри — плотное, почти обжигающее соприкосновение с разгорячённой, жаждущей плоти. Вслушивается в сдавленный стон Сынчоля, ловит его прерывистое дыхание. Он безоговорочно отдаёт ей полную власть, чутко следит за каждой её реакцией, боясь причинить боль. Хела тихо, почти жалобно скулит, постепенно опускаясь всё глубже, едва сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Тело вспоминает давно забытые ощущения, и она замирает на мгновение, пытаясь привыкнуть к ним. — Потерпи. Сейчас станет легче, — шепчет он, и его губы тут же находят её кожу — целуют беспорядочно, хаотично, везде, куда удаётся дотянуться. Каждое прикосновение — попытка сгладить, смягчить, превратить непривычное в желанное.  Она начинает двигаться. Размеренно и медленно поначалу. Вверх и вниз. Ощущая, как внутренние мышцы сжимают крепкую плоть. Хела не контролирует дыхание и стоны. Весь дискомфорт быстро проходит, сменяя чувства на приятные, почти головокружительные. Парень подхватил женские бедра, постепенно наращивая темп, а длинные полосы от её ногтей на его торсе увеличивались на глазах. Комната наполнилась шлепками бёдер и громкими стонами. Хела ощутила, как возбуждение внизу живота нарастает, неминуемо приближая её к пику. Она даже не успевает ничего осознать и тем более сказать. Оргазм взорвался вихрем экстаза и её ноги задрожали. Девушка упала на его грудь не в силах сдерживать весь тот льющийся с её губ бред вперемешку с его именем, ощущая как движения внутри нее немного замедлились от пульсации. Сынчоль держится, не сдается, а она не в силах держать себя в руках, только не сейчас, когда их тела так идеально подходят друг другу.  Пока девушка еще не пришла в себя, обмякнув в его руках, Сынчоль меняет положение, нависая сверху над ней. Он входит в нее резко, ощущая как девушка сильнее сжимает его, пульсируя изнутри после только что полученного оргазма, от чего он низко стонет и продолжает активно двигаться. Движения размашистые, двигаться трудно, но он не отступает.  — Сынчоль… нет… — шипит она от дискомфорта, извиваясь в его руках, но через секунду голос срывается на стон, ощущая как новая, более сильная волна удовольствия неутолимо приближается к ней, и конечности сводит судорогой.  Слёзы скапливаются в уголках её глаз от того как сильно, он держал её извивающиеся тело под собой и насколько она была еще чувствительна. Завтра точно останутся синяки. Плевать. Она сжимает края подушки у своего лица, выгибаясь в пояснице. Он останавливается ровно на границе между эйфорией и реальностью, из-за чего слышит разочарованное возмущение: — Нет, не останавливайся, — умоляла она его, чувствуя, как соленые слезы шипят глаза, — Пожалуйста… Сынчоль… Он не может ничего поделать, когда Хела смотрит на него умоляющими глазами. Парень продолжает двигаться в лишь ему известном ритме, ловит губами протяжные женские стоны и углубляет поцелуй, впитывая новую волну стонов девушки. Ему давно не было так хорошо. Ни с кем. Только с ней.  Горло дерёт от того, сколько она стонет, чуть ли не задыхаясь от переизбытка удовольствия. Он хватается на изголовье кровати и наращивает максимальный темп. У обоих словно жизнь проносится перед глазами, мелькая яркими фейерверками. Хела истошно кричит, когда всё тело сводит в дикой разрядке и заставляет почти что потерять сознание. Спина изгибается дугой, а ткань под ее руками трещит от напряжения. Но все это усиливается, когда Сынчоль громко рычит, и выходя из девушки, и она чувствует теплую жидкость на своем бедре, а простыни под ней намокают от собственного оргазма.  Сынчоль наблюдая за тем, как подрагивает ее тело, тяжело дышит, склоняясь над девушкой. И он клянется, что прилагает очень много сил, чтобы не возбудиться вновь, наблюдая за тем, как раскрасневшаяся Хела с растрепанными волосами нервно сжимает края подушки у своего лица. Плевать, что он, кажется, сломал кровать, что постельное белье испачкано — он может купить еще тысячу кроватей и комплектом постельного белья, если на нем будет лежать зарёванная от удовольствия Хела.  Девушка прикрывает глаза, чувствуя как силы покидают её, ощущая уже где-то на периметре сознания, как парень аккуратно стирает с нее следы их бурной ночи. 

***

Утром Хела проснулась от едва уловимой вибрации телефона. Сонно приоткрыв глаза, она на мгновение растерялась — вокруг царила совершенно незнакомая обстановка. Мягкий свет пробивался сквозь плотные шторы. В воздухе витал едва уловимый аромат знакомого мужского парфюма, смешанный с теплом чужого тела. Она ощущала тяжёлую руку на своей талии и слышала размеренное дыхание рядом. Каждое движение отдавалось в теле приятной истомой. Осторожно развернувшись, Хела округлила глаза от изумления: Сынчоль спал рядом, нежно прижимая её к себе. Его лицо в утреннем свете казалось ещё более привлекательным — расслабленные черты, длинные тёмные ресницы, контрастирующие с бледной кожей. Он вчера отлично поработал.  В груди разлилось тёплое чувство, от которого сердце затрепетало. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули волной, вызывая румянец на щеках. Стараясь не разбудить спящего, Хела аккуратно высвободилась из его объятий. Она оставила поцелуй на его щеке. Каждое движение требовало предельной осторожности — она боялась нарушить его покой. Бесшумно подняв с пола свой телефон, девушка на цыпочках направилась к двери спальни, стараясь не шуметь. Едва переступив порог, она прижала телефон к уху. — Хела, твою мать, ты где?! — раздался в трубке взволнованный голос Наны, — Я уже оставила тебе, наверное, тысячу голосовых! — Я… — Хела замерла, услышав за спиной неясные звуки из спальни. Ноги предательски подкашивались, дрожь пробежала по всему телу. Она прислонилась к стене, пытаясь собраться с мыслями, — Давай дома поговорим, я сейчас приеду, — торопливо проговорила она, одновременно натягивая шорты. — Ты там с кем‑то? — в голосе сестры прозвучало неподдельное удивление. — Дома расскажу, — почти беззвучно прокричала девушка в динамик, поспешно натягивая футболку и завершая звонок. Опершись о стену коридора, Хела попыталась унять нервную дрожь. Взгляд невольно упал на зеркало напротив.  Отражение поразило её: взъерошенные волосы, шея, усыпанная бесчисленным множеством засосов, несколько синяков на бёдрах. Но несмотря на всё это, на лице играла счастливая, почти блаженная улыбка. Хела спустилась на первый этаж, на ходу вызывая такси через приложение. Экран смартфона мерцал в полумраке прихожей, отсчитывая минуты до прибытия машины.  Она уже потянулась к дверной ручке, как вдруг сильные руки мягко, но уверенно обхватили её за талию, прижимая к прохладной поверхности двери. Девушка вздрогнула, ощутив за спиной тепло обнажённого торса. Его дыхание коснулось затылка, посылая волну мурашек по спине. — Хочешь сбежать, после того как прошлую ночь просила меня не останавливаться? — его голос прозвучал низко и хрипло, с лёгкой насмешкой. Он наклонился, и его губы едва коснулись мочки её уха, отчего по телу пробежала дрожь. Хела закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями, но близость его тела лишала всякой способности рассуждать здраво. — Мне… мне нужно домой, — прошептала она, чувствуя, как дрожит собственный голос, — Сестра переживает… Он медленно развернул её к себе, внимательно вглядываясь в лицо. В утреннем свете, пробивающемся сквозь витражное стекло у входа, его глаза казались почти чёрными — глубокими, пронзительными, читающими каждую её мысль. — Я отвезу тебя, — произнёс он твёрдо, не отрывая взгляда. Хела замерла. Воздух между ними будто наэлектризовался. Она хотела что‑то ответить, но он мягко прикоснулся губами к её губам, останавливая поток ее мыслей. — Никаких «но», — тихо добавил он, улыбаясь краешком губ, — Давай попробуем снова?