Часть 1

Обычный рабочий день. Хаджиме Коконой сидел в кабинете. Очередная проверка всей документации раз в две недели. Мужчина с длинными волосами цвета жемчуга сверял документы в руках, глядя на компьютерные отчеты. Его глаза всегда были пусты, будто он чего-то хочет, но всегда это теряет. Или же просто чего-то боится, вот и пытается отталкивать от себя всех своей пустотой. Хотя, в компаниях он был всегда тем самым прилипалой с длинным языком. Кстати, этот длинный язык умеет делать много вещей. Слышится звук открывающейся двери, и Коконой, не глядя в ту сторону, говорит: — Нет, я не буду кофе, — говорил он точно своей секретарше. — Даже… Если кофе очень горячий? — молодая девушка, стоя в одной только его рубашке, чулках и туфлях на каблуке, крутит галстуком в руке, держа в другой чашечку эспрессо. Офис уже погрузился в полумрак, работники разошлись, а пальто оставлено в приемной. Всё-таки день всех влюблённых. Хотелось поздравить как-то по-особенному. Длинноволосый поднимает взгляд на девушку, а после откладывает бумаги на край стола в стопку. Сложив руки в замок на столе, он наклонил голову набок и устало разглядел ее. — Тоже из этих романтиков, которые отмечают этот чертов день влюбленных? — с легким смешком спросил тот. — Нет, но подумала, что кто-то слишком заработался, что совсем забыл навестить своего котенка! Т/И и Коко встречались уже около двух лет. Нет, это вообще-то были не совсем такие привычные отношения. Хаджиме вообще ничего не предлагал, а Т/И сама додумала у себя в голове, что они парочка. Тот приезжал к ней раз в пару дней. Или вызывал к себе на работу, в квартиру, ресторан, чтобы провести время вместе. Она романтизировала то, чего априори не было. Чмокнув воздух ярко-красными губами, брюнетка подошла к столу Коко, поставила чашечку на столешницу, а после забралась тому на колени. Она ему нравилась. До чертовых вот этих ваших бабочек в животе, но мужчина старался не думать о ней, прогоняя все мысли о том, что могло бы быть у них все как у всех всякой всячиной. Работой, рубиловом каким-нибудь, кровью, мясом. Просто, потому что боится привязаться. Как было это с его первой любовью. До сих пор в свои тридцать не отойдет никак после потери Акане. Т/И стала неплохо его отвлекать, но… что если при его образе жизни — она пострадает? — Хорошо… Чего хочет котенок? — спросил он. — Котенок хочет своего тигра… — шепчет она в его губы, чуть причмокивает их, кусает нежно, игриво смотря в его глаза. Да. Ей понадобилось сильно пересилить себя, чтобы приехать. Он почти никогда не писал без повода первым. Да, иногда дарил подарки и не дешевые, но ей все это было не нужно. — Но он совсем обо мне забыл… — Я работаю, — смотрит на ее губы, а после поднимает взгляд, рассматривая эти блестящие глаза, в которых утонуть хочется, чтобы никто о тебе и не вспомнил, — Но могу уделить тебе время… До утра… Она чуть дует губки бантиком. — Ну-у… До утра, значит до утра! — произнесла Т/И несколько грустновато, — Снимешь обёрточку? — спрашивает, кивая на рубашку, под которой красовался красивый комплект кружевного белья, купленный недавно специально для него. Хаджиме тяжело вздохнул и по талии наверх повел руками, коснувшись плеч, с которых спустил рубашку девушки. Зацепил лямки белья. Чертов лифчик! Все же видно из-за этого кружева! — Можем переместиться на диван… Или хочешь на столе? — прожигает он ее взглядом, поглаживая оголенную спину, а после цепляет замочек, намереваясь его расстегнуть. Она ничего не отвечает, берет дело в свои руки, готовая взять свое прямо на этом чертовом стуле. Аккуратное красивое тело поддается вперед, прижимаясь грудью к его груди. Брюнетка чуть ерзает на его коленях, принимая удобное положение, а после целует его губы. Такие желанные, чаще грубоватые в поцелуе, но ей это нравится. Он пальцами разжал лифчик, и тот упал, оголяя грудь. Мужчина прислонился к ней, разорвав поцелуй и принялся посасывать, гладя ее тело и плавно подлезая к ткани белья внизу. Отодвинув кромку, он ловко пролез к тому, что его интересовало. Фаланга пальца вошла в лоно, принимаясь заходить все глубже и глубже, пока его орган твердеет. Она знает, когда ей нужно взять, и он готов терпеть, если она не захочет подарить ему удовольствия, переняв все себе. Девушка елозит по его коленям, с каждым толчком пальцев намокая все больше. Тихо постанывает в его губы, гладит его плечи, грудь, иногда переходя на спину. Пальчики расстегивают рубашку, царапают кожу наманекюренными пальчиками, а сама она еле терпит. Т/И отстранилась первой, опустилась с его колен на пол, устроившись между ног, расстегнула ремень, пуговицу на брюках, оттянула край боксеров, вынимая его возбужденную плоть из плена ткани. Она прошлась вдоль ствола языком, облизнула головку, собирая выступающую капельку и приняла его в рот, смачивая слюной. Дверь открылась после короткого стука. — Хаджиме, домой идешь? Снова допоздна… Это был Инуи. Он переживал за друга, иногда заходил проведать и отправить домой, если тот задерживается слишком часто. Т/И так даже больше нравится. Когда он строит из себя серьезность, сидя за своим рабочим местом, а она протирает колени на полу. И плевать ей кто и что подумает, если заметит ее за такой непристойностью. — М? — перевел он взгляд с низа на друга и кивнул, — До утра. У меня пять килограмм бумаги на столе, — кивнул он в сторону края стола, пока внизу все тянуло настолько сильно, что даже взгляд помутнел. Т/И знает, что делать, и от этого башню сносит. — Уверен? Все-таки праздник… Могли бы сходить куда холостяцкой компашкой. Хайтани звали в клуб! — продолжал тот, явно не улавливая эту романтичную обстановку в районе стола, где уже по самую глотку в себя пихали Хаджиме младшего. — А-ах… — напрягся тот, что аж перестал дышать, — Нет, сегодня точно нет. Хочу закончить и пропасть на недели две, чтобы никто не трогал. Поэтому… Ух, черт… — выдыхает длинноволосый, цепляясь пальцами за ручки кресла, — Э… Надо было не есть ту курицу. Гастрит снова… Раз… М… Разыгрался… — Ладно… — Инуи посмотрел на того как-то косо, — Тогда до понедельника? — кинул тот, а потом направился прочь, закрыв за собой дверь. Т/И остановилась ровно за мгновение до того, как он дошел бы до пика, словно нарочно припоминая ему, что он лишил ее внимания. Она выпустила орган из ротика и, водя по нему пальчиками, положила голову на колено, хитро смотря снизу. — Вау! Надо же! Прямо сто-олько работы! — тянет та, как лисичка. Коконой ее даже не видит из-за белой пелены перед глазами, что рассосалась так быстро. — Сядешь?.. — дышит он прерывисто, но так громко и тяжело. Т/И снова ничего не говорит. Убирает волосы с плеч, выбираясь из-под стола как кошечка, снова садится на его колени, приподнимается и, отодвинув белье в сторону, усаживается на его член с пошлым стоном. — Черт… — шипит он как змей и встает вместе с ней, подходя к стене. Когда девушка коснулась ее спиной, то мужчина стал вбиваться в нее настолько сильно, что могло показаться, что он на нее злиться. Но он настолько наполнен огромным количеством чувств к этой особе, что по-другому даже и не знает, как показать. Она обнимает его за шею, обхватив ножками снизу, запрокидывает голову вверх, прикрывая глаза от удовольствия. Кусает свои губы от наслаждения и этой чертовой заполненности внутри. Хочется срывать горло в криках, чтобы весь мир услышал, как ей хорошо, но она лишь стонет и поскуливает ему на ушко и царапает спину, потому что ему так нравится. Хаджиме сдается первый. И это первый раз, когда он так поступил. Не мог он сегодня сдерживаться, не мог он не думать о ней в этот ужасный праздник. Он кусает ее за шею и вдалбливается до тех пор, пока член не упадет. И черт с ним, с этими бордовыми пятнами на ее фарфоровой коже. Пускай все знают, что она чья-то, а он будет знать, что она его. Но скажет ли он ей об этом? — Люблю тебя… — в очередной раз шепотом произносит она, обмякая в его руках. Знает, что не услышит слов в ответ, но все равно говорит их ему. Через десяток минут, приведя себя в порядок, девушка снова уйдет, как и всегда, оставив за собой только легкий след парфюма, что тот подарил ей. И снова будет ждать его звонка. *** Прошло несколько дней. — О, Коко, а это не та машинка, что ты прикупил пару месяцев назад? Типа «эксклюзив», — кивает Хайтани на экран телевизора за бизнес-обедом. Сводка новостей, голос корреспондента, что не слышно за разговорами посетителей ресторана, необычайно наполненного в такой час. Розовый автомобиль, пожалуй, единственная модель которого была в этом чертовом городе, стоял возле столба в таком состоянии, что сложно было представить, что кто-то остался жив. А ведь они должны были сегодня встретиться! Т/И так долго ждала его отпуска, чтобы провести время вместе. У мужчины со рта все посыпалось, словно он из мультика был. Он вытер рот салфеткой и резко вскочил из-за стола, уходя на выход без всяких объяснений. Что он чувствует? Слишком страшно, больно, но страха больше. Он ведь ее любит. Коконой приехал к центральной улице минут за пять, объезжая все дворы, подрезая всех и вся. После эти штрафы оплатит, или даже лишиться прав. К черту эти проблемы. У него есть другая. Мужчина пробирается сквозь толпу людей и идет к карете скорой помощи. — Мужчина! — кричит санитар, везущий на каталке труп, прикрытый мешком. Коконой словно не слышит. Его уже отталкивает, руки заламывают, но ему все-таки удается убрать краешек мешка, чтобы увидеть лицо человека. — Твою мать… — проговорил тот, а после был захвачен в наручники. *** Уже вечером Хаджиме выпустили из участка. Спасибо Инуи. Больше и человеческое спасибо. Длинноволосый сразу же поехал на адрес Т/И, когда узнал от друга, что с ней все в порядке. А касательно авто… Кто-то нарочно подрезал тормоза. Видимо из зависти, что девушке из небогатой семьи такой подарок дорогой сделали. А может и бывшие постарались? Думали, заметит, придется отдавать за ремон, а оно вон оно как… Стук в двери, напряженная рука, в которой букет и губа подбита. Хаджиме просто сопротивлялся при аресте. Она открылась через пару минут. На пороге стояла девушка в халатике с полотенцем на голове. — Хаджиме? Разве… мы договаривались не через несколько часов? — удивленно спрашивает та. Новостей она не видела. Проспала почти до вечера, позвонила в полицию за угон авто, которое не увидела в окно, и начала сборы. — Рот закрой и пройди на кухню. Сядь на стул и вот это забери, — резко он вручил ей цветы. Когда такое было, чтобы он не через курьера их присылал? — Ладно… — она взяла букет и собиралась было уйти, как тут же обернулась, — А…Хаджиме, прости, я… недоглядела! Забыла машинку на сигнализацию поставить, как кто-то тут же этим воспользовался и… — И я попросил закрыть рот, — продолжил он за нее. Плевать было на ту машину. Еще такую отцепит на автомобильном рынке. Ему не жалко ресурсов. Главное, что она сейчас была жива! Он проходит на кухню за девушкой и становится к кухонному гарнитуру, поясницей касаясь края. Руки у груди, ноги перекрещены. Он даже не разулся! Полы он мыть будет?! Он сейчас об этом вообще не думает. — А теперь ответь на вопрос… У тебя телефон сломан? — Нет… — тихо ответила она, — Забыла вчера в машине, когда возвращалась с торгового центра… Даже в полицию пришлось звонить со стационарного… А что… такое? Коконой дует губы, подбирая слова, а после глаза прикрывает и голову опускает вниз, отвечая: — Ты слишком умело заставляешь мое очко сжиматься… — Да что случилось то? — девушка не понимает и от того сильно раздражается, — Если так передернуть надо было — приехал бы сам. Я же говорила, что весь день дома буду… А если за машину, то я предупреждала, что это слишком дорогой подарок для такого района! — Нет больше твоей машины и чувака, который ее у тебя угнал, — поднял взгляд на Т/И, рассмотрев ее мельком. — Завтра у тебя будет два телефона. Один можешь оставлять в машине, второй держать при себе! Девушка губы поджала. — Там… с тормозами что-то в последнее время было… Все время забывала доехать до мастерской… Ну… Жалко, конечно. Т/И поднялась из-за стола и подошла к Коко. — Она же застрахована! Не волнуйся! — та потрепала его по волосам, — Ну… а… телефон сама себе куплю. Итак, на меня горы золотые тратишь. Будешь чаю, пока собираюсь? — Нет. Я хочу с тобой поговорить. И срать я хотел на тачку. Другую тебе возьму, — мужчина резко подводит ее к стулу и усаживает на стул, собираясь силами. — Как сказать?.. Вот… Ты говорила, что любишь меня… Почему? Она смотрит на него снизу, хлопая ресницами. — Тоже спросил! — выдала девушка, — Так разве же скажешь? Ну… Наверное, в первую очередь, потому что мне нравится проводить с тобой время… И… Приятна твоя компания… Ты уделяешь мне внимание, хоть иногда и хотелось бы, чтобы его было побольше, а почему ты спрашиваешь вдруг? — Потому что я тебя люблю. Но я боюсь… Не тебя. Вообще ситуации в целом. Мне тяжело понять и принять, что у нас может быть что-то большое, и наши отношения движутся к этому чему-то большому. Либо нам прекратить все, либо… Мне обратиться к врачу… Потому что я блять не могу уже, как хочу быть рядом с тобой! Т/И мягко улыбнулась, хоть и читалось что-то такое грустное в этой улыбке. — Хочешь все прекратить? Или… Я не понимаю… что такого может случиться, что ты боишься? — Я боюсь привязаться. А это, черт возьми, уже происходит. Я мать его каждый день думаю о тебе, каждый день пытаюсь тебе написать что-то с твоими любимыми смайликами, но не могу. Не могу просто и все. Как ссаный подросток, — разъясняет он, махая руками. Девушка снова поднимается с места, а после обнимает его за пояс. — Тогда просто не бойся! — она тихо хихикнула, чуть прищурившись, — Я же рядом! — Легко сказать, — проговаривает тихо, обнимая ее в ответ. Коконой с минуту молчит, а затем, все обдумав, решает спросить. — Не хочешь стать моей насовсем? Выйти за меня замуж. Он уже решил. Если не она, то никто. — А? — девушка даже отстранилась, чуть так выгнувшись в другую сторону, чтобы видеть его лицо. — Это что, предложение? — Да, — дергает он ногой от нервов и губу нижнюю прикусывает. Т/И улыбнулась и кивнула. — Я согласна… — ответила она и придвинулась обратно, тут же нежно целуя его губы. И плевать, что в такой странной обстановке. У девушки тут мечты исполняются! Тот в ступор впал, словно не он говорил о женитьбе. Он кладет ладонь ей на затылок и впервые за такое долгое время целует ее без всяких грубостей, показывая все свои чувства. Конечно, ему еще негладко придется со всем этим принятием, но девушка точно поможет ему справиться. Еще через год ухаживаний и отшиванием лишних глаз от своей жены, за очередным ревностным порывом, Т/И сообщит ему о своей беременности. И какие тут мысли о том, что жена от тебя уйдет, когда вы уже счастливые родители?