Бонус: Наш маленький мир

За окном лишь начинало светать, когда первые, донельзя осторожные лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные шторы, окутывая спальню нежным, тёплым золотистым сиянием. Феликс проснулся первым. Медленно разлепив веки, он тут же коснулся губ лёгкой улыбкой. Лина всё ещё спала, прижавшись к нему всем телом. Её голова покоилась на его плече, а тонкая ладонь, словно живая, покоилась на его груди. Во сне она казалась такой безмятежной, умиротворённой, что Феликс, затаив дыхание, любовался ею, не в силах отвести взгляд. Он осторожно, стараясь не потревожить её сладкий сон, убрал непослушную прядь волос с её лица. — Доброе утро… — прошептал он так тихо, что слова едва могли вырваться из груди. Лина приоткрыла глаза, на её губах заиграла та самая, до боли знакомая улыбка, та, в которую он когда-то без памяти влюбился. — Доброе… — промурлыкала она, потягиваясь к нему с нежным, ласковым поцелуем. — Уже проснулся? — Потому что рядом со мной самая красивая девушка на свете. — Льстец, — она чуть пожурила его, но взгляд её смеялся. — Муж, — исправился он с довольной, как у чертёнка, улыбкой. Лина тихо рассмеялась, заглушая смех новым, коротким поцелуем. — Люблю тебя. — И я тебя люблю. Они ещё несколько мгновений лежали в нежных объятиях, впитывая эту драгоценную, ускользающую тишину. Но эта идиллия была недолгой. — МАМА! ПАПА! Дверь спальни распахнулась с такой силой, что, казалось, вот-вот слетит с петель. В комнату, словно вихрь, ворвалась Ари. Её любимая пижамка была слегка помята, а волосы растрёпаны, будто она только что пережила настоящий ураган. — Вы опять спите?! — её звонкий голос пронзил утренний воздух. Не дожидаясь ответа, девочка с разбегу запрыгнула на кровать, прямо между родителями, вызывая у Лины тихий смех. — Ари! Осторожнее! — Я осторожно! — парировала она, усаживаясь поудобнее. Феликс обнял дочь одной рукой, ощущая её тёплое, детское тельце. — Доброе утро, принцесса. — Доброе! А почему взрослые так подолгу спят? — Потому что взрослые тоже устают, милая. — А я нет! — Это мы заметили, — усмехнулся Феликс. Ари села поудобнее, её взгляд перебегал с мамы на папу. — А что мы сегодня будем делать? — Сначала позавтракаем. — Потом? — Отвезём тебя в детский сад. — Потом? — У нас с мамой будут дела. — Потом? — Заберём тебя. — Потом? Феликс сделал вид, что глубоко задумался, тщательно подбирая слова. — Потом… будем отвечать ещё на сто твоих вопросов. Ари звонко рассмеялась, её смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков. — У меня их больше! — Я даже не сомневался, — хитро подмигнул он. Вдруг её взгляд стал серьёзным, внимательным, когда она уставилась на отца. — Пап… — М-м? — А ты сегодня снова айдол? Феликса подкосило от смеха. — Конечно. — А вчера? — Тоже. — А ночью? — Ночью я был просто твоим папой. Девочка довольно закивала, довольная таким ответом. — Мне этот папа нравится больше. Лина тихонько улыбнулась, наблюдая за этой трогательной сценой. Феликс притянул дочь ближе, обнимая её крепче. — Знаешь… мне тоже. Через полчаса вся семья уже сидела за кухонным столом. По дому разносился волшебный аромат свежих панкейков, заботливо приготовленных Феликсом для девочек и себя. Ари с аппетитом уплетала лакомые кусочки, одновременно рассказывая всё, что успело прийти ей в голову за это утро. — А знаешь, пап, вчера Сонхи сказала, что динозавры были зелёные! — Возможно. — А я думаю, что они были розовые! — Почему? — Потому что так красивее! Феликс рассмеялся, поражённый такой детской логикой. — Очень весомый аргумент. Лина покачала головой, улыбаясь. — По-моему, спорить с ней бесполезно. — Я это уже понял. Закончив завтракать, Ари вдруг хитро прищурилась, её глаза заблестели предвкушением. — А можно сегодня после садика мороженое? Феликс бросил быстрый взгляд на Лину. Лина посмотрела на Феликса. — Если будешь хорошо себя вести, — одновременно произнесли они. Девочка радостно захлопала в ладоши. — Обещаю! Через некоторое время они уже выходили из дома. Феликс привычно подхватил маленький рюкзачок Ари. Лина заперла дверь, щелчок замка прозвучал как финальный аккорд. Ари крепко взяла обоих родителей за руки, сплетая их пальцы в единый, тёплый узел. Втроём они направились к машине. Феликс окинул их взглядом — сначала на жену, потом на дочь. Когда-то он думал, что самым ярким светом в его жизни будут прожекторы сцены, ослепляющие вспышки камер. Но теперь он точно знал: самый тёплый, самый настоящий свет ждал его каждое утро здесь, дома. И именно ради этих двух девочек он был готов снова и снова выходить на любую сцену мира, неся в сердце их любовь. После завтрака Феликс, Лина и Ари приехали к детскому саду. — Хорошего дня, принцесса, — Феликс присел на корточки перед дочерью, ласково поправляя её рюкзачок. — И вам! Только не скучайте без меня! — Постараемся, — с улыбкой ответила Лина. Ари крепко обняла сначала маму, потом папу, помахала рукой и, с радостным криком, побежала к своим друзьям. Феликс проводил её взглядом, в его глазах мелькнула лёгкая грусть. — Когда она успела так вырасти?.. Лина мягко взяла его за руку, её прикосновение успокаивало. — Для нас она всегда будет маленькой. Он улыбнулся, чувствуя тепло её ладони. — Это точно. Через двадцать минут они уже входили в просторный спортивный комплекс, воздух которого был пропитан ароматом резины, пота и какого-то неуловимого, спортивного запаха. — Кажется, все уже здесь, — сказал Феликс, оглядываясь по сторонам. У дальней стойки разминались Минхо и Хёнджин. Увидев друзей, они одновременно подняли руки в приветственном жесте. — О, наконец-то! — улыбнулся Хёнджин. — Опаздываете, семейные люди, — с ухмылкой добавил Минхо, его глаза искрились задором. — Это ты говоришь человеку, который десять минут искал любимую бутылку дочери перед выходом? — рассмеялся Феликс, вспоминая недавнюю утреннюю суматоху. — Не напоминай… — Минхо махнул рукой, давая понять, что воспоминание ещё слишком свежо. Все трое рассмеялись, их смех эхом отразился от стен спортзала. Неподалёку уже занимались Джессика и Иви. Лина подошла к ним, её лицо озарилось радостью. — Девочки! — Лина! — они крепко обнялись, чувствуя тепло дружеского прикосновения. — Как Ари? — Скоро в первый класс… Даже не верится. Иви улыбнулась, её голос был полон нежности. — Соа недавно сказала, что хочет стать художницей, как папа. — Уже рисует на стенах? — хитро прищурилась Лина. — Пока только в альбомах… хотя одну стену мы уже перекрашивали. Все дружно рассмеялись, вспоминая детские шалости. Тем временем мужчины начали тренировку. Минхо закончил подход и тяжело дыша, сел на скамью. — Ну что… рассказывайте. Как семейная жизнь? Феликс пожал плечами, его взгляд был полон спокойствия. — Отлично. Только по утрам я просыпаюсь не от будильника. — А от Ари? — улыбнулся Хёнджин, его голос звучал мягко. — Именно. — Повезло тебе, — усмехнулся Минхо. — Мой сын уже не будит. Теперь он просто пишет сообщения из своей комнаты: «Пап, можешь принести воды?» — Серьёзно? — засмеялся Феликс, представляя эту картину. — Абсолютно. Хёнджин покачал головой, в его словах прозвучала нотка умиления. — Соа пока приходит лично. Обычно часа в семь утра. И обязательно приносит Кками. — Чтобы он тоже тебя разбудил? — спросил Феликс, угадывая продолжение. — Именно. Все трое рассмеялись, их смех смешался с гулом спортзала. Через несколько минут разговор становился всё более непринуждённым. Минхо хитро посмотрел на друзей, его глаза заблестели лукавством. — Признавайтесь… когда последний раз спали на диване? — Почему сразу на диване? — удивился Феликс. — Потому что иногда лучше самому уйти, чем продолжать спор. Хёнджин усмехнулся, поднимая бровь. — Ни разу. — Правда? — Мы просто миримся быстрее. Минхо усмехнулся, но любопытство так и горело в его глазах. — И в чём твой секрет? Тренируешь силу воли? Или у вас там особая техника семейных переговоров? — Техника есть, — Хёнджин хитро прищурился. — Но она работает только когда Соа не видит. Или когда мы уверены, что она уже видит десятый сон. — Ну давай, рассказывай, — Феликс присел на соседнюю скамью, сложив руки на груди, его взгляд был полон ожидания. — А то Минхо сейчас лопнет от любопытства. — Представь, — начал Хёнджин, чуть подавшись вперёд, его голос стал тише, словно он раскрывал священную тайну. — Мы поругались. Из-за ерунды: я не закрыл тюбик с краской, она сказала, что я вечно разбрасываю вещи. Слова летят, воздух искрит. И тут я просто замолкаю. Смотрю на неё. Она на меня. И в этом взгляде — всё. Никаких слов больше не надо. Через три минуты мы уже не помним, кто что сказал. Потому что обиды тают там, где есть настоящее тепло. — То есть вы просто… — Минхо красноречиво замолчал, пытаясь осознать услышанное. — Именно, — Хёнджин широко улыбнулся, его глаза сияли. — Но, повторяю, только когда Соа нет рядом. Или когда дверь в её комнату плотно закрыта и за ней тишина. — А если она дома и бодрствует? — спросил Феликс, хотя уже знал ответ, его голос был полон понимания. — Тогда мы миримся по-другому, — Хёнджин посерьёзнел, но в голосе появилась неожиданная нежность. — Иви злится. Я вижу, что она вот-вот взорвётся. Тогда я зову Кками. Он подбегает, виляет хвостом, тычется мокрым носом в руку Иви. Она пытается сохранить серьёзное лицо, но Кками начинает ластиться, прыгать на колени и заглядывать в глаза. Иви не выдерживает — улыбается. И пока она гладит собаку, я подхожу, обнимаю её и шепчу на ухо: «Помиримся? Я больше так не буду». — И всё? — Минхо не мог поверить своим ушам. — Всё, — кивнул Хёнджин, его глаза сияли. — Потому что когда есть ребёнок, ты не можешь устраивать многодневные войны. Ты должен быть примером. И мы показываем Соа, что ссоры — это нормально, но важно уметь возвращаться друг к другу. — А если Соа уже в кроватке, но не спит? Ну, просто лежит, разглядывает потолок, думает о чём-то своём? — спросил Феликс, его голос был полон нежности и заботы. — Я проверяю, — Хёнджин сделал паузу, словно раскрывая какой-то секрет, его голос стал ещё тише. — Открываю дверь на полсантиметра. Если Кками лежит на полу — значит, она ждёт сказку. Я беру книжку, сажусь рядом, читаю. Иви подходит, садится с другой стороны. Пока мы читаем, обида растворяется. Мы соприкасаемся плечами, я накрываю её ладонь своей. Она сжимает пальцы в ответ. И когда Соа засыпает, я закрываю дверь, и мы остаёмся вдвоём. И тогда уже можно говорить на любом языке — словами или без них. Но чаще — без. Минхо хмыкнул и покачал головой, в его взгляде смешались удивление и восхищение. — Вы серьёзно никогда не ругаетесь по-крупному? — Ругаемся, — Хёнджин усмехнулся, его глаза заблестели. — Иви — вспыльчивая. Я — упёртый. Бывает, что и посуда летает. Но у нас есть правило: мы не ложимся спать злыми. Если Соа рядом — она нас соединяет. Если Соа нет — мы соединяемся сами. И всегда быстрее, чем кажется. Феликс подмигнул другу, его голос был полон искренности. — У тебя есть ядерный аргумент. В прямом смысле. И я говорю не про керамику. — А какой у тебя? — Минхо перевёл взгляд на Феликса, его голос звучал с явным любопытством. — Я просто помню, зачем я просыпаюсь по утрам, — Феликс улыбнулся, и в его голосе зазвучала чистая, незамутнённая искренность. — Когда видишь лицо того, кого любишь, все обиды кажутся бумажными. — Вот именно, — сказал Хёнджин, его взгляд был полон понимания. И в этот момент он поймал взгляд Иви. Она стояла у стойки с гантелей в руке, смотрела на мужа и чуть приподняла одну бровь. Он не сказал ни слова — просто кивнул. Она кивнула в ответ. И улыбнулась. — Я же говорю, — тихо добавил Хёнджин, поворачиваясь к друзьям. — Полкомнаты, один взгляд — и мы уже помирились. Даже если двадцать минут назад я забыл купить апельсиновый сок. Все трое засмеялись, и гул спортзала накрыл их дружный, раскатистый смех. Минхо сделал глоток воды, его взгляд был задумчив. — А ещё знаете… есть одна вещь, которую мне никто не рассказывал до свадьбы. — Какая? — спросил Феликс. — Что половина кровати официально перестаёт принадлежать тебе. Феликс рассмеялся, соглашаясь. — Половина? Ты ещё оптимист. — У тебя хуже? — Ари ночью иногда приходит к нам. Хёнджин понимающе кивнул, в его глазах мелькнула искра сопереживания. — У нас тоже бывало, — начал он. — Просыпаюсь… Кками, наш пушистый компаньон с шерсткой цвета полуночи, лежит у ног, Соа, наша маленькая звездочка, свернулась клубочком между нами, а я где-то на самом краю двуспальной кровати, как будто случайно забытый. — И это называется двуспальная кровать, — драматично вздохнул Минхо. — Будто спим в одной колыбели. Разговор, начавшийся с бытовых зарисовок, неожиданно перешёл на работу, на ту самую, что когда-то поглощала их целиком. Феликс задумчиво провёл ладонью по прохладному стеклу, наблюдая за танцующими в воздухе пылинками. — Знаете… Иногда сложно поверить, сколько времени прошло. Казалось бы, вчера мы были полны юношеской дерзости, с горящими глазами и с такой энергией, что можно было свернуть горы. — Да… — тихо согласился Хёнджин. — Время летит незаметно, особенно когда строишь такую жизнь. — Но ведь Stray Kids всё ещё существуют, — улыбнулся Минхо, его улыбка осветила комнату, словно солнечный луч. — Это то, что остаётся неизменным. — Конечно, — ответил Феликс, его взгляд вернулся к друзьям, и в нём снова заиграли знакомые искорки. — Просто теперь всё иначе. Мы выросли, и наши приоритеты изменились. — Меньше туров. Бесконечных перелётов, где воздух пропитан запахом чужих городов и усталости. — Теперь даже путешествие в другую страну кажется чем-то особенным, — добавил Хёнджин. — Зато больше времени дома, — с наслаждением закончил Минхо, представляя уют, тепло и привычные запахи — запах свежесваренного кофе по утрам, запах любимых книг, запах домашнего очага. Феликс улыбнулся, его улыбка достигла глаз. — Помните, как раньше могли улететь почти на три месяца? Три месяца в дороге, будто мы странники, вечно в поисках чего-то неуловимого. — А теперь максимум на несколько недель, — сказал Минхо, в его голосе звучало удовлетворение. — Мы сами настояли на таком графике. Это было нашим общим решением, нашим желанием обрести равновесие. — И я ни разу об этом не пожалел, — тихо добавил Хёнджин, его голос стал ещё мягче, наполняясь нежностью. — Когда возвращаешься домой, а Соа, наше маленькое солнце, бежит к двери с восторженным криком: «Папа приехал!»… никакие стадионы, никакие овации не заменят этого чувства. Это якорь, который держит меня на плаву. Феликс посмотрел на друзей, его сердце наполнилось теплом. — Сцена всегда будет частью нашей жизни. Это наш воздух, наша страсть. Но теперь мы выходим на неё уже не только ради себя. Мы выходим ради тех, кто верит в нас, кто ждёт нас, кто вдохновляет нас. Минхо хлопнул его по плечу, его кожаный браслет тихо звякнул. — Вот это ты красиво сказал. Прямо в точку. В это время, где-то в соседнем зале, девушки заканчивали свою тренировку. Их движения были отточены, но в глазах читалась усталость. Феликс подошёл к Лине, её волосы были слегка растрёпаны, а на щеках играл лёгкий румянец. Он протянул ей бутылку воды, его движения были наполнены заботой. — Устала? Она сделала несколько жадных глотков, освежающая влага приносила облегчение. — Немного. — Молодец. Он нежно поцеловал её в висок, словно пытаясь передать ей всю свою любовь и признательность. Хёнджин, который был рядом, помог Иви убрать коврик. Минхо уже держал полотенце для Джессики, и её улыбка сияла. Девушки переглянулись, в их глазах мелькнула знакомая искорка. — Они становятся всё заботливее с каждым годом, — тихо сказала Джессика, её голос звучал немного удивлённо. — Или просто начинают понимать, что спорить с нами бесполезно, — улыбнулась Лина, её глаза блестели. — Мы знаем, чего хотим. — Мы всё слышали! — громко сказал Минхо, поворачиваясь к ним. — И всё равно согласны, — рассмеялся Хёнджин, его смех был таким заразительным, что невозможно было не улыбнуться. Все снова дружно засмеялись, нарушая вечернюю тишину. Когда компания уже собиралась расходиться, Хёнджин вдруг вспомнил, на его лице промелькнула лёгкая задумчивость. — Кстати… недавно мы с Иви снова были в картинной галерее. — С Соа? — спросил Феликс, в его глазах вспыкнул интерес. — Да. Она уже понимает, что картины нельзя трогать руками. И даже пыталась рассказать мне, какая ей понравилась больше. У неё уже есть свой взгляд. Феликс задумался. Его взгляд невольно скользнул к Лине, словно ища подтверждения своей мысли. Она мгновенно всё поняла без слов, на её лице появилась нежная улыбка. — После садика? Он улыбнулся в ответ, предвкушение играло в его голосе. — После садика. — Ари уже достаточно взрослая для своей первой настоящей картинной галереи. И Лина согласно кивнула, её сердце наполнилось теплом. После тренировки Феликс и Лина заехали за Ари в детский сад. Девочка, с её озорными карими глазами и копной светлых волос, первой выбежала к родителям, едва увидев их машину, её маленькое сердечко забилось быстрее. — Папа! Она с разбега бросилась Феликсу в объятия, её маленький вес ощущался знакомым и таким родным. — Привет, принцесса. — А куда мы сейчас поедем? — спросила она, её голос был полон предвкушения. Феликс загадочно улыбнулся, его глаза сверкнули. — Это сюрприз. — Я люблю сюрпризы! — воскликнула Ари, её глаза загорелись. Лина тихо, но с нежностью, засмеялась. — Тогда садись скорее в машину. Через некоторое время они остановились у современного здания с огромными стеклянными окнами, отражавшими лучи солнца. Ари подняла голову, её взгляд был полон любопытства. — Это что? — Картинная галерея, — ответил Феликс, его голос был спокойным и уверенным. — Там картины живут? — спросила она, её воображение уже рисовало чудесные миры. Он улыбнулся. — Можно и так сказать. — А они разговаривают? — Нет. — Жалко… — её губки немного опустились. Они вошли внутрь. В просторных белых залах царила почти полная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кондиционеров и отдалёнными шагами других посетителей. На стенах висели десятки картин — яркие, спокойные, абстрактные, реалистичные, каждая со своей историей, со своим настроением. Ари сначала послушно шла рядом с родителями, держась за руку Феликса. Но уже через минуту любопытство взяло верх, пересилив воспитание. — Мам! Пап! Смотрите! — воскликнула она, её голос эхом разнесся по залу. Она побежала к следующему залу, её маленькие ножки быстро несли её вперёд. — Ари… — негромко позвал Феликс, его голос был полон нежности, но и лёгкого беспокойства. Девочка уже почти дотронулась до большой картины, её пальчики тянулись к яркому полотну. Он быстро подошёл к ней и мягко взял её за руку, его прикосновение было успокаивающим. — Солнышко. Она виновато посмотрела на него, её глазки опустились. — Что? Феликс присел рядом, чтобы быть с ней одного роста, его взгляд был заботливым. — Здесь нельзя бегать. — Почему? — Потому что здесь люди любуются искусством. Многие художники тратили месяцы, а иногда даже годы, чтобы создать одну картину. Если случайно задеть её, можно испортить чью-то большую мечту. Ари внимательно слушала, её лоб был слегка нахмурен. — А руками тоже нельзя? — Нет. — Даже одним пальчиком? — Даже одним. Она немного задумалась, обрабатывая новую информацию. — Им будет грустно? Феликс кивнул, его голос звучал искренне. — Очень. Девочка опустила голову, её плечики ссутулились. — Тогда я не буду. Он улыбнулся и погладил её по волосам, его прикосновение было ласковым. — Спасибо. Потом слегка наклонился к ней и тихо сказал, его голос звучал как секрет. — А знаешь… если ты сегодня будешь внимательно смотреть картины и хорошо себя вести, в конце мы купим тебе что-нибудь на память. Глаза Ари сразу загорелись, её лицо расцвело улыбкой. — Правда? — Обещаю. — Тогда я буду самой тихой девочкой! Лина, наблюдавшая за ними, улыбнулась, её сердце переполнилось любовью. — Вот теперь можно спокойно смотреть выставку. Они медленно переходили из одного зала в другой, словно экскурсия. Феликс рассказывал дочери о картинах, его голос звучал увлечённо. — Видишь эту? — Угу. — Художник хотел показать море перед грозой. — А почему оно такое тёмное? — Потому что иногда картина передаёт не только то, что человек видит, но и то, что чувствует. Цвет, форма, линии — всё это помогает выразить эмоции. Ари задумалась, её маленький лоб был наморщен. — Значит… если я нарисую маму розовой, это тоже будет искусство? Лина рассмеялась, её смех был лёгким и мелодичным. — Почему именно розовой? — Потому что это мой любимый цвет. Феликс улыбнулся, его глаза были полны обожания. — Думаю, мама не будет против. Через несколько залов Ари уже сама ходила медленно, сложив руки за спиной, словно настоящая маленькая посетительница музея. Иногда она останавливалась перед картиной почти на минуту, внимательно вглядываясь в детали. — Пап. — Да? — Эта мне нравится. — Почему? — Она добрая. Феликс внимательно посмотрел на полотно. На нём были изображены отец и маленькая девочка, идущие за руку вдоль моря, их фигуры были выполнены в тёплых, мягких тонах. Он невольно улыбнулся. — Мне тоже. Когда выставка подошла к концу, они зашли в небольшой сувенирный магазин при галерее, где пахло бумагой и красками. Феликс присел рядом с дочерью, его взгляд был полон нежности. — Ну что, обещание нужно выполнять. Ари долго выбирала подарок, её взгляд метался по полкам. Сначала рассматривала магниты. Потом карандаши. Потом блокноты. Наконец остановилась возле красивого набора открыток с репродукциями известных картин и маленького альбома для рисования. — Можно это? — спросила она, её голос звучал робко, но с надеждой. — Конечно. — Правда? — Ты сегодня заслужила. Она крепко обняла папу, её маленькие ручки сжали его шею. — Спасибо! Лина улыбнулась, наблюдая за этой сценой. — Теперь у нас дома появится художник. Феликс посмотрел на дочь, его взгляд был полон гордости. — Может быть. Он вспомнил, как когда-то Хёнджин рассказывал ему о своих первых рисунках, о том, как он боялся показать их миру. И подумал, что неважно, станет ли Ари художницей, музыкантом или выберет совсем другой путь. Главное — чтобы она всегда могла заниматься тем, что делает её счастливой, что зажигает огонь в её глазах. Взяв родителей за руки, Ари радостно зашагала к выходу, её шаги были лёгкими и быстрыми. После картинной галереи Ари ещё долго не могла успокоиться. Эмоции переполняли её. Она сидела на заднем сиденье и держала в руках свой новый альбом для рисования, проводя пальцами по его гладкой обложке. — Папа, а можно я дома нарисую картину, которую видела? — спросила она, её голос был полон энтузиазма. — Конечно. — А если я нарисую её неправильно? — в её голосе появилась нотка тревоги. Феликс посмотрел на дочь через зеркало заднего вида, его взгляд был ободряющим. — Тогда это будет уже твоя картина. Твоё видение. Ари задумалась, её губки слегка приоткрылись. — Даже если она будет не похожа? — Даже если вообще не будет похожа. Главное — твои чувства. Лина улыбнулась, её взгляд встретился со взглядом Феликса. — Видишь? Искусство не всегда должно быть правильным. Оно может быть любым, если оно искреннее. — А папа тоже иногда рисует неправильно? — спросила Ари, переводя взгляд на отца. Феликс сделал вид, что глубоко оскорблён, приложив руку к груди. — Я? Никогда. Лина тихо рассмеялась, её смех был мелодичным. — Конечно-конечно. — Я всё слышал, — тихо сказал Феликс, но в его голосе звучала усмешка. — Мы знаем. Ари захихикала сидевшая на заднем сиденье, её смех был чистым и звонким. — Мама победила! Феликс вздохнул, делая вид, что сдаётся. — Сегодня все против меня. — Нет, — серьёзно сказала Ари, её взгляд был полон решимости. — Я за тебя. Он улыбнулся, его сердце наполнилось теплотой. — Вот теперь я спокоен.

❤️💍🍼

Ресторан был красивым и уютным, с приглушённым светом и тихой музыкой. Большие окна отражали огни вечернего города, создавая атмосферу романтики, а внутри царила спокойная, расслабляющая атмосфера. Но больше всего Ари заинтересовала детская зона, расположенная в отдельной части ресторана, ярко освещённая и полная игрушек. — Можно туда? — спросила она, едва они вошли, её глаза блестели от нетерпения. Лина посмотрела на Феликса, ожидая его согласия. — Конечно. Пока Ари отправилась в детскую комнату, полная радости и предвкушения, Феликс и Лина заняли столик неподалёку, их столик был у окна, с видом на вечерний город. Они могли видеть дочь через стеклянную перегородку, но при этом у них наконец появилось немного времени поговорить спокойно, без посторонних звуков. Лина положила руку поверх его, её пальцы нежно коснулись его. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она, её голос звучал мягко и с заботой. — После тренировки? — спросил он, зная, что она имеет в виду нечто большее. — После всего. Феликс улыбнулся, его улыбка была искренней и немного усталой. — Хорошо. — Только хорошо? — её взгляд был полон нежности. Он немного подумал, собирая мысли в единое целое. — Счастливо. Лина посмотрела на него, в её глазах отражалось глубокое понимание. Феликс перевёл взгляд на Ари, наблюдал за ней через стекло, за её безмятежной игрой. — Иногда я смотрю на неё и думаю, что не понимаю, как всё так быстро произошло. Словно вчера была крошечным комочком, а сегодня уже самостоятельная личность. — Что именно? — спросила Лина, зная, что он имеет в виду. — Мы познакомились. Потом шоу. Потом свадьба. Потом она. — он произнёс это с лёгкой улыбкой, вспоминая их стремительное прошлое. — А теперь она скоро пойдёт в первый класс и уже спорит со мной о динозаврах. — И, кажется, всегда выигрывает. — добавила Лина, посмеиваясь. — К сожалению. Лина улыбнулась, её рука нежно сжала его. — Ты волнуешься из-за школы? — Немного. — Почему? Феликс задумался, его взгляд устремился вдаль. — Потому что она становится самостоятельнее. Уходит из-под моего крыла. Он посмотрел на дочь, которая в этот момент пыталась объяснить другой девочке правила какой-то игры, её маленькие ручки жестикулировали. — Я понимаю, что это хорошо. Я хочу, чтобы она росла. Чтобы познавала мир. Просто… — Тебе хочется, чтобы она оставалась маленькой. — закончила Лина, её голос был полон понимания. — Да. Лина сжала его руку, её прикосновение было успокаивающим. — Она всё равно всегда будет твоей маленькой девочкой. Феликс улыбнулся, его сердце наполнилось теплом. — Даже когда ей будет тридцать? — Особенно тогда. Через несколько минут официант принёс первые блюда, их ароматы наполнили воздух. — Ари! — позвала Лина, её голос был звонким. Девочка тут же прибежала к родителям, её глазки сияли. — Я уже хочу есть! — Мы так и поняли, — улыбнулся Феликс, наблюдая за её предвкушением. Ари уселась на своё место, её движения были быстрыми и скоординированными. Лина помогла ей с едой, а сама продолжила разговор с Феликсом, её взгляд был сосредоточен на нём. — Кстати, ты уже знаешь, когда будет благотворительный вечер? — Примерно через две недели. — Ты снова будешь участвовать? Феликс кивнул, его взгляд был решительным. — Да. Мы собираем средства для нескольких организаций, которые помогают детям. Это важно. Лина улыбнулась, в её глазах читалось уважение. — Ты всегда так серьёзно к этому относишься. — Потому что дети не должны оставаться одни со своими проблемами. Они — наше будущее. Он ненадолго замолчал, его взгляд стал задумчивым. — Мне просто хочется сделать хоть что-то полезное. Внести свой вклад. Лина посмотрела на него с тёплой улыбкой, словно солнце. — Ты уже много делаешь. — Я знаю, что не могу помочь всем. Но могу помочь тем, кто нуждается в моей помощи. Феликс накрыл её руку своей, его прикосновение было нежным. — Поэтому я и хочу продолжать. Ари, которая до этого внимательно слушала разговор взрослых, вдруг подняла голову, её глазки были полны любопытства. — Папа, а ты опять будешь петь? — Возможно. — А я могу прийти? — её голос звучал с надеждой. — Конечно. — А я могу тоже пожертвовать деньги? Феликс улыбнулся, его сердце наполнилось гордостью. — Ты можешь сделать что-нибудь своими руками. Например, нарисовать открытку и подарить её кому-нибудь. Это тоже будет твой вклад. Ари задумалась, её лоб слегка наморщился. — Тогда я нарисую много. — Я в этом не сомневаюсь. — ответил Феликс, его голос был полон уверенности. Спустя некоторое время Ари, с глазами, сияющими предвкушением, снова отправилась в детскую комнату, оставляя за собой шлейф лёгкого парфюма, смеси ванили и чего-то неуловимо детского. Феликс проводил её взглядом.. — Знаешь, я иногда думаю о том, что мы всё ещё выступаем, — произнёс он, оборачиваясь к Лине. — Скучаешь по старым временам? — спросила она, её голос был мелодичным, как журчание ручья. — По некоторым вещам, — признался Феликс, его губы тронула слабая, едва заметная улыбка. Он немного помолчал, словно собирая мысли в единое целое. — По ощущению сцены. По тому, как мы все вместе стоим перед тысячами людей, чувствуя их энергию. — Но теперь у вас другой график, — мягко заметила Лина, поправляя выбившуюся прядь. — Да, — подтвердил Феликс. Он улыбнулся, на этот раз искреннее. — Мы сами его изменили. Раньше могли уехать на несколько месяцев. Сейчас стараемся не пропадать так надолго. — Из-за детей? — уточнила она. — Из-за семей, — поправил её Феликс, его взгляд стал теплее. Он посмотрел на Лину, на эту женщину, ставшую его опорой и смыслом. — У каждого теперь есть люди, которые ждут его дома. Лина мягко улыбнулась, её глаза заблестели. — И ты не жалеешь? Феликс тут же покачал головой, его тёмные брови сошлись на переносице. — Ни секунды. Я люблю сцену. Люблю музыку. Люблю ребят. Stray Kids всё ещё огромная, неотъемлемая часть моей жизни. — Он снова улыбнулся. — Но раньше я возвращался домой и думал: «Наконец-то можно отдохнуть». Лина внимательно посмотрела на него, подмечая каждую перемену в его лице. — А теперь? Феликс посмотрел на неё, и в его глазах отразилось всё тепло их общего мира. — Теперь я думаю: «Наконец-то я дома». Лина широко улыбнулась, её сердце наполнилось нежностью. — Это было очень красиво. — Я иногда умею, — с иронией ответил Феликс. — Иногда, — согласилась Лина, смеясь. — Лина, — шепнул он, притягивая её к себе. Она рассмеялась, прижимаясь к его груди. В этот момент к столику вернулась Ари, её детское лицо было озарено счастьем. — Папа! — воскликнула она, её звонкий голос звенел радостью. — Да? — отозвался Феликс, его взгляд смягчился. — Я хорошо себя вела. Феликс сделал вид, что изучает её с максимальной серьезностью. — Правда? — Да. — Никого не обижала? — Нет. — Не бегала по ресторану? — Нет. — Не пыталась залезть на стол? Ари немного помолчала, её глазки лукаво блеснули. — Только чуть-чуть. Феликс прикрыл глаза ладонью, изображая лёгкое отчаяние. Лина рассмеялась. — Но ты обещал, — напомнила Ари, напоминая ему о данном слове. — Я обещал, — кивнул Феликс, возвращаясь в реальность. Он взял меню. — Выбирай десерт. Глаза девочки тут же загорелись, в них отразился яркий огонёк предвкушения. — Брауни! — Конечно. — С мороженым! — Хорошо. — И шоколадным сиропом! Феликс посмотрел на неё, на эту маленькую копию их обоих. — Ты очень быстро вошла во вкус. — Я просто знаю, чего хочу, — уверенно заявила Ари. — Уверенная женщина, — прокомментировал Феликс. Лина улыбнулась, глядя на свою дочь. — Вся в тебя. — Я бы сказал, что в тебя, — возразил Феликс. — Нет, в тебя, — настаивала Лина. Ари с гордостью посмотрела на родителей, её маленькое личико озарила счастливая улыбка. — Я в вас обоих. Феликс и Лина переглянулись, их взгляды встретились, полные любви и нежности. — Вот это правильный ответ, — сказал он, возвращаясь к меню. Когда принесли брауни, Ари нетерпеливо схватила первую ложку. Её глаза тут же расширились от восторга. — Вкусно? — спросила Лина. — Очень, — подтвердила Ари, отправляя в рот ещё один кусочек. Потом вдруг посмотрела на Феликса, её личико стало самым серьёзным на свете. — Но папины брауни вкуснее. Он замер, не веря своим ушам. — Правда? Ари кивнула, подтверждая свои слова. — Да. Феликс расплылся в довольной, сияющей улыбке. — Ты слышала? Лина покачала головой, тоже улыбаясь. — Конечно. — Моя дочь признала, что я готовлю лучше. — Она сказала, что твои брауни вкуснее, — уточнила Лина. — Не всё остальное. — Не разрушай момент, — попросил Феликс, обнимая дочь. Ари рассмеялась, крепко обнимая отца. Феликс наклонился к ней и поцеловал в макушку. — Спасибо, принцесса. — А когда мы будем дома, ты приготовишь? — с надеждой спросила она. — Конечно, — пообещал Феликс. — Завтра? — Договорились. — И можно будет есть тесто? Феликс задумался, оценивая масштаб возможного бедствия. — Немного. — Много? — Ари, — мягко напомнил он. — Ладно, немного, — согласилась она, хотя в глазах ещё горел озорной огонек. Лина улыбнулась, глядя на них. И вдруг подумала, что счастье иногда выглядит именно так. Не как идеальный вечер. Не как дорогой ресторан. А как ребёнок, испачкавший губы шоколадом, мужчина, который слишком гордится своими брауни, и разговоры о будущем, которые не пугают. Потому что будущее теперь было их общим, а значит, наполненным этими простыми, но такими ценными моментами.

❤️💍🍼

Стоило Феликсу сказать: — Ну что, поедем выбирать тебе вещи к школе? Как девочка тут же оживилась, ее глазки засияли. — Прямо сейчас?! Лина рассмеялась, предвкушая предстоящие приключения. — Сейчас. — А можно выбрать всё самой? — с надеждой спросила Ари. Феликс переглянулся с женой. — В разумных пределах. — А что значит «в разумных»? — уточнила Ари, пытаясь уловить суть. — Это значит, что ты не купишь десять рюкзаков, — пояснил Феликс. Ари задумалась, приложив палец к губам. — А девять можно? Феликс прикрыл глаза ладонью, изображая предельную усталость. — Я уже жалею, что мы начали этот разговор. Лина только засмеялась, наслаждаясь их игрой. Торговый центр встретил их яркими витринами, пульсирующей музыкой и огромным количеством людей. Ари сразу же схватила родителей за руки, её маленькие пальчики крепко сжимали их ладони. — Сначала рюкзак! — Хорошо, — согласился Феликс, с готовностью следуя за своей дочерью. Они вошли в магазин школьных товаров. На стенах были выставлены рюкзаки самых разных цветов и размеров, каждый из которых обещал свои уникальные приключения. Ари остановилась, её взгляд метался от одного к другому, словно она искала ту самую, единственную вещь. — Этот! — воскликнула она, указывая на яркий, украшенный звёздочками рюкзак. — Нет, этот! — Через секунду она уже держала другой, с изображением любимого мультгероя. — А этот ещё лучше! Лина улыбнулась, предвидя неизбежное. — Кажется, нам понадобится время. — Я могу выбрать все три, — предложила Ари, её голос звучал так убедительно, будто она предлагала самый логичный выход. — Нет, — одновременно сказали родители, их голоса прозвучали в унисон. Ари тяжело вздохнула, её плечи поникли. — Вы никогда не даёте мне купить всё самое красивое. Феликс присел рядом с ней, его глаза смотрели в её детские, полные надежды. — Потому что тогда тебе пришлось бы ходить в школу с тремя рюкзаками. — А что плохого? — искренне удивилась Ари. — Ты бы устала. — Папа, я сильная, — заявила она, демонстрируя свою решимость. — Я знаю, — подтвердил Феликс. — Тогда можно три? — снова предприняла попытку Ари. Феликс посмотрел на Лину, и в его глазах читалось лёгкое сомнение. — Она почти меня убедила. — Не поддавайся, — рассмеялась Лина, подбадривая мужа. В итоге Ари выбрала рюкзак, который сама назвала «идеальным». Он был удобным, достаточно лёгким и украшенным небольшим, но очень милым рисунком. — Вот этот, — уверенно сказала девочка. Феликс улыбнулся, глядя на её счастливое лицо. — Хороший выбор. — Правда? — Правда. — Ты не просто говоришь? — уточнила Ари, желая убедиться в искренности. — Нет, — чётко ответил Феликс. Ари довольно кивнула. — Тогда я его беру. Следующей остановкой стал магазин одежды. Ари сначала заинтересовалась красивым платьем с блёстками. Потом увидела спортивный костюм яркой расцветки. Потом кофту с забавным принтом. Потом юбку, которая ей напомнила балетную пачку. Потом снова платье, которое показалось ей ещё более привлекательным. — Мне кажется, ты хочешь купить весь магазин, — заметила Лина, наблюдая за её метаниями. — Нет, — ответила Ари. — Нет? — Только половину, — с серьёзным видом заявила она. Феликс рассмеялся, его смех был заразительным. — Очень разумно. Они выбирали вещи, примеряли их, спорили о цветах и фасонах. Феликс особенно долго пытался убедить Ари, что одежда должна быть не только красивой, но и удобной, чтобы ей было комфортно в школе. — Пап, я хочу выглядеть красиво, — настаивала Ари. — Ты и так красивая, — успокоил её Феликс. Ари задумалась, её взгляд остановился на очередном платье. — Тогда можно это платье? — Конечно, — согласился Феликс. Лина улыбнулась, наблюдая за их диалогом. — Очень дипломатично. Феликс пожал плечами. — Я просто знаю, как вести переговоры. В магазине школьной обуви Ари выбрала пару, которая ей понравилась – удобные туфельки. Она встала перед зеркалом и посмотрела на себя, оценивая новый образ. — Я буду выглядеть как настоящая школьница? Феликс, стоявший рядом, вдруг замолчал, его взгляд устремился куда-то вдаль. Лина заметила это. — Феликс? Он моргнул, возвращаясь в реальность. — Да. — Всё хорошо? — обеспокоенно спросила она. Он улыбнулся, стараясь скрыть внезапное волнение. — Да. Но Ари уже повернулась к нему, её детское лицо было исполнено ожидания. — Папа? Феликс присел перед ней, обнимая её за плечи. — Ты уже настоящая школьница. — Но я ещё не пошла в школу, — возразила Ари. — Неважно, — покачал головой Феликс. Он поправил ей волосы, встретившись с ней взглядом. — Ты растёшь каждый день. Ари серьёзно посмотрела на него, в её глазах мелькнула новая забота. — А ты будешь забирать меня? — Конечно, — заверил её Феликс. — Каждый день? — Если смогу, — честно ответил он. — А если не сможешь? — волнение снова охватило её. Феликс на секунду замолчал, собирая слова. — Тогда мама. — А если мама не сможет? — Тогда кто-нибудь из нас обязательно найдёт способ, — твёрдо сказал Феликс, его голос звучал уверенно. Ари удовлетворённо кивнула. — Хорошо.

❤️💍🍼

В этом царстве канцелярских товаров, где бесчисленные стеллажи переливаются всеми цветами радуги, Ари, кажется, окончательно запуталась в выборе. Её лицо, ещё хранившее детскую наивность, было сосредоточено, когда она рассматривала упаковку карандашей. — Мне нужны эти карандаши. — У тебя уже есть карандаши. — Но эти другие. — Чем же они отличаются? — Феликс вопросительно поднял бровь. Ари внимательно посмотрела на упаковку, где яркие картинки обещали волшебство, и сказала: — Они красивее. Феликс обернулся к Лине, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Это очень сильный аргумент. — Не смей поддерживать её, — шепнула Лина, пытаясь скрыть улыбку. — Я просто объективен, — парировал Феликс. В итоге «объективный» выбор пал на тетради в цветочек и с единорогами, карандаши, которые, как оказалось, были «другими», фломастеры, манящие яркими запахами, ручки, обещающие лёгкое письмо, альбом для рисования, которому суждено было вскоре покрыться яркими красками, и несколько наборов наклеек – обязательный атрибут любой девочки, мечтающей украсить свои записи. Ари особенно долго выбирала пенал. Её пальчики, розовые и пухлые, скользили по гладким поверхностям. — Этот? — с надеждой спрашивала она, показывая на пенал с изображением кошки. — Красивый. — Этот? — её взгляд падал на пенал с машинками. — Тоже. — А этот? — перед ними предстал пенал, буквально сверкающий блёстками. — Ари, у тебя уже три, — мягко напомнила Лина, чьи глаза излучали безграничное терпение. — Но этот четвёртый, — заявила Ари, её голос звучал как приговор. Феликс рассмеялся, его смех нарастал, наполняя пространство магазина. — Мы берём один. — Два? — Ари смерила отца взглядом, полным надежды. — Один. — Полтора? — в голосе девочки послышалась откровенная наглость. Лина не выдержала и засмеялась, её смех вторил смеху мужа. — Полтора пенала? Ари, увидев, что её уловка не сработала, тоже рассмеялась, смущённо прикрывая рот рукой. — Ладно, один. Когда все покупки были сделаны, Феликс, с деловой решимостью, нёс несколько увесистых пакетов. Лина, грациозно ступая, подхватила остальные. Ари же, гордо выпятив грудь, шла между ними, облачённая в новый, ярко-розовый рюкзак, который казался ей символом её новой, школьной жизни. — Я буду самой красивой в школе, — заявила она, её голос звенел от предвкушения. — Конечно, — отозвался Феликс, с теплотой глядя на дочь. — И самой умной. — Конечно. — И самой доброй. — Это самое главное, — добавила Лина, её улыбка освещала лицо. Ари немного подумала, её лоб слегка наморщился. — А если я буду самой красивой, умной и доброй? Феликс улыбнулся, чувствуя, как сердце наполняется гордостью. — Тогда у тебя будет очень много друзей. — А если я буду стесняться? — вопрос прозвучал тихо, почти шёпотом. Феликс остановился, его взгляд встретился с глазами дочери. — Не обязательно сразу быть смелой, — сказал он мягко, его голос был полон понимания. — Иногда достаточно просто сделать один маленький шаг. — Какой? — в её глазах зажглась искорка любопытства. — Поздороваться, — просто ответил он. Она кивнула, её маленькое личико просветлело. — Я смогу. — Я знаю, — он снова взял её за руку. В машине Ари, убаюканная мерным покачиванием, почти сразу уснула, уткнувшись носом в лямку нового рюкзака. Её новый верный спутник лежал рядом, такой же новенький и полный обещаний. Феликс, время от времени, бросал взгляд на дочь через зеркало заднего вида, его глаза отражали волнение и тихую радость. Лина заметила его взгляд. — Ты опять думаешь о том, как быстро она выросла? — Да. — Ты очень часто об этом думаешь. — Потому что это правда. Он улыбнулся, его улыбка была немного печальной. — Ещё недавно она была совсем крошечной. — А теперь спорит с тобой о пеналах, — Лина тихо засмеялась, её плечи задрожали. — И почти всегда выигрывает, — добавил Феликс. Он протянул руку и взял её за пальцы, переплетая их со своими. — Знаешь… — М-м? — Я хочу быть рядом с ней. — Ты рядом. — Я знаю. Он снова посмотрел на дорогу, его взгляд устремился вдаль. — Но хочу быть рядом и через десять лет. И через двадцать. Лина улыбнулась, её улыбка была успокаивающей. — Будешь. — А если она однажды скажет, что я слишком много её обнимаю? — в его голосе прозвучала нотка тревоги. — Тогда ты всё равно будешь её обнимать, — ответила она твёрдо. Феликс улыбнулся, чувствуя, как напряжение покидает его. — Да. На заднем сиденье Ари сонно пошевелилась, её губы беззвучно шептали. — Пап… — Да, принцесса? — он мгновенно обернулся. — Мы завтра можем снова пойти в магазин? Феликс вопросительно посмотрел на Лину. Она уже смеялась, её глаза сияли. — Нет, — ответили они одновременно, их голоса сплелись в единый аккорд. Ари сонно пробормотала, её голос был полон лёгкого возмущения: — Жадные… И снова погрузилась в сон. Феликс тихо рассмеялся, его смех был наполнен любовью. А Лина положила голову ему на плечо, прижимаясь к нему. За окном машины проплывали огни вечернего города, создавая блики на стекле. Город жил своей жизнью, но для них в этот момент существовал только их маленький мир, мир, который вот-вот должен был измениться. Впереди их ждал новый этап. Первый класс. Новые друзья. Новые вопросы. Новые маленькие приключения. А пока они просто ехали домой. Туда, где их ждал их маленький мир. И где завтра утром Ари снова обязательно ворвётся в спальню, полная сотни новых вопросов, её глаза будут гореть жаждой знаний и открытий. И Феликс снова будет делать вид, что ему удалось поспать, хотя все трое уже давно знали: это невозможно. Но это была именно та жизнь, которую они хотели.