Глава 1.

      — Нотт, Уизли, ко мне.       Джинни, самозабвенно считавшая ворон за окном, оторвалась от своего важного дела и бросила на Долиша непонимающий взгляд.       — Опять? — негодующе уточнила она.       — Уизли, это вопрос жизни и смерти.       — У вас каждый вопрос — это вопрос жизни и смерти, Долиш, а я только из Бангладеша вернулась. Даже суток не прошло, — цедила она каждое слово, вкладывая в голос максимум ярости.       Быть аврором — дело неблагодарное. Обещанные выходные всегда заканчивались «выйди срочно, это вопрос жизни и смерти».       Собрав волосы в высокий хвост, она демонстративно «уронила» голову на стол.       — А если я скажу «нет»? — спросила она сущую глупость.       — Дементора ответ, Уизлетта, — хмыкнул Теодор.       Не ожидавшая от друга такой подставы, Джинни вновь выпрямилась на стуле, одарив Нотта весьма красноречивым взглядом. Тот сразу же поднял руки в знак фальшивой капитуляции.       — Я пошутил. Просто шутка, — сдерживая улыбку, оправдывался он.       — Предатель чёртов, — выплюнула Джинни, сощурив глаза.       Тео рассмеялся.       — Я с удовольствием заглажу вину перед вами, мисс Уизли, — нарочито растягивая гласные, произнёс он, — желаете отведать суши этим вечером?       Только Джинни открыла было рот, чтобы согласиться на заманчивое предложение, как Долиш грозно рыкнул:       — Отставить флирт! Чтобы через минуту оба были у меня в кабинете, — затем сделал паузу и с крайней степенью пренебрежения добавил: — И служебные романы между аврорами запрещены.       — Я? — глаза Джинервы округлились. — Чтобы с ним? Да это же как с… братом, — она картинно поморщилась. — Нет, ничего подобного.       Долиш лишь устало покачал головой и снова напомнил:       — Минута — и чтоб оба в моём кабинете.       Джин кивнула и принялась лениво собираться, когда старший аврор скрылся за дверью.       — Как приятно знать, что ты… считаешь меня братом, и одна мысль о сексе со мной для тебя противна, — с толикой удручённости вздохнул Тео, набрасывая на плечи алую мантию.       — Тоже считаешь, что секс между нами — это как инцест, да? — рассмеялась Джинни. — Согласна.       Подмигнув Нотту, она вышла из их кабинета первой. Зажмурилась на мгновение, как только оказалась в пустом коридоре.       — Всё нормально, — прошептала она, открыв глаза. — Так будет лучше. Для него. Так правильней.

***

      — Как вам известно, — начал Долиш, — Международная конфедерация магов уже около года пыталась выяснить всё о контрабанде особо опасных артефактов. И французам удалось наконец-то выйти на след главаря этого трафика.       Джинни нахмурилась, переглянувшись с Тео.       — Отлично. А мы тогда… при чём?       Она искренне надеялась, что задание обойдёт их стороной и им не придётся тащиться на другой конец планеты, чтобы поймать какого-нибудь толстого старого мафиози, незаконно сбывающего всякую тёмномагическую хрень.       Джин любила свою работу. Обожала всей душой. Но Джин не была в отпуске вот уже полтора года.       Сон ей только снился.       Выходные? Четыре в месяц — это максимум.       Казалось, весь преступный мир сговорился, чтобы довести Уизли до ручки.       Хотелось в спа. И хотелось спать.       — Притом хочу добавить, что международная конфедерация магов настояла на твоём непосредственном участии в операции, Уизли, а министр Поттер уже подписал приказ.       — Дядя Джеймс? Подписал? — обомлела Джинни.       — В этих стенах он для тебя министр Поттер, — сурово осадил её Долиш. — Продолжим. Главарь преступной группировки, сбывающей артефакты, нужен нам живым.       — Живым? — удивился Тео.       — Прям живым, Нотт, — кивнул Долиш. — Там целая выстроенная сеть. Замешано куча важных шишек, включая министров разных государств. Все они нам нужны! Объект… нужно доставить сюда, в Лондон. Чтобы мы смогли расколоть его и посадить всех партнёров и подельников. Но ушлёпок умный, у него явно крыса есть как в Европе, так и в нашем Министерстве. Больно хорошо скрывается.       Джинни перебирала в уме всех известных ей преступников и магических террористов, но ни один не был связан с артефактами. Убийство — да, наркотики — тоже есть, но… артефакты?       Что-то новое.       — Допустим, — продолжил Тео, — но Уизли вам зачем?       Джин могла поклясться, что Долиш стал белее снега, когда Нотт задал ему этот вопрос. Взгляд старшего аврора упал на Уизли, и он тихо сказал:       — Джиневра, ты это… прости меня. Заранее.       — Чего? — скривилась та, бегло посмотрев на Теодора, тот недоумённо пожал плечами, как бы говоря: «Я не знаю, о чём он, подруга».       Прикрыв веки, Долиш протяжно выдохнул и щёлкнул пальцами. Свет в кабинете чуть потух, а над столом для переговоров замерцала волшебная голограмма, где сквозь серебристую дымку отчётливо виднелись…       До боли знакомые мужские черты лица.       Дыхание спёрло.       Сердце забилось чаще.       — Нет…       Джинни резко и непроизвольно вскочила.       — Нет. Ни за что! — замотала она головой, а затем истерично рассмеялась. — Вы в своём уме? Это шутка? Вы… шутите, да?       — Уизли, сядь на место! — рявкнул Долиш. — Твоя задача — подобраться к Драко Малфою и…       — Я увольняюсь, — заключила Джинни и, ощутив дикую дрожь, сковавшую всё тело, бросилась к выходу.

***

      Джин не плакала. Больше нет.       Она поступала иначе в периоды, когда воспоминания одолевали её.       — Редукто, — почти лениво произнесла она, взмахнув древком, и тренировочный манекен разлетелся в щепки.

***

      — Ты опять пьян. В третий раз за неделю. И ты опять пришёл, — Джинни глянула на настенные часы, — в полчетвёртого утра.       Драко расплылся в улыбке, оперевшись плечом о дверной косяк.       — Любимая моя снова злится. Так люблю, когда ты вот так ворчишь, — весело хмыкнул он. — У меня встреча была, и я немного задержался.       — У тебя в последние несколько месяцев вечно встречи, и ты вечно задерживаешься, — выплюнула Джинни и, закутавшись в одеяло, затушила свет.

***

      Ярость нарастала, а вместе с ней и магия. Собрав все силы, она вытащила из подсобки самый крепкий манекен для особо зверских тренировок и поставила его в середину дуэльного зала.       — Сектумсемпра!       Набитое всем подряд туловище выдержало удар, невзирая на глубокие рваные повреждения, оставленные заклинанием.       — Да блядь, — процедила Джинни.       И снова прицелилась…

***

      — Тебя два дня не было. Два грёбаных дня я не знала, где ты! — Джиневра тщетно пыталась достучаться до супруга, что его поведение недопустимо.       Драко же картинно закатывал глаза, будто её слова — полная хрень.       — Джин, ты лучше всех знаешь, что после смерти Люциуса у нас едва хватает денег на еду и на содержание мэнора. Мне нужно… — он вдруг замолчал, сжав руку в кулак, — решить проблемы. Срочно. Пока не арестовали имущество за отцовские долги.       — Если у нас такие большие финансовые проблемы, то почему мы не можем продать мэнор или другую недвижимость? — искренне недоумевала Джинни.       Ей было важнее видеть мужа дома, здоровым и невредимым, нежели жить в роскоши. К дракклу мэнор. На его содержание уходила баснословная сумма.       — Мы можем забрать Нарциссу и переехать в квартиру в Косом переулке и…       — Блядь, так всё просто у тебя, — перебил её Драко, едко усмехнувшись. — Нет этой квартиры, Джин. Нет. Люциус и её проиграл.       Джиневра обомлела.       — Но… это… Как?       — А вот так, — развёл руками Драко, плюхаясь в кресло, — нет квартиры ни на Гриммо 12, ни дома Друэллы, оставленного мне в наследство, ни поместья в Бордо, ничего. Люциус всё просрал. Мы нищие, Джинни. Абсолютно.       Её не пугала бедность, но её очень сильно страшило состояние мужа — Драко осунулся. Стал чаще пить. Пропадать из дому… Он забыл об их годовщине, о дне рождения Нарциссы. И, конечно, причина, как оказалось, была весомая — он пытался вернуть то, что потерял Люциус.       Но не мог же он делать это ценой собственной семьи!       — Драко, — присела она к нему на колени, — ты знаешь, я за тобой хоть куда. Но последние полгода мы едва ли разговариваем…       — Не начинай. Прошу тебя. Я вообще не хотел тебя посвящать в это всё, потому что ты не вылезаешь из своего розового мирка, — грубо отрезал Драко.       — Эй, я пытаюсь поддержать тебя!       — Хочешь меня поддержать? — насмешливо уточнил он, — тогда не еби мозги, Джин. Ради Салазара. Год дай мне, и всё решится…       Слова резанули. Задели что-то глубоко внутри. Она вскочила.       — Пошёл ты, Малфой. Хрена с два я позволю тебе так с собой общаться!

***

      — Инсендио!       Воспоминания обжигали грудную клетку. Это был первый раз, когда он нагрубил ей так… жестоко. Но далеко не последний.       Проблемы росли, и его пристрастие к алкоголю тоже.

***

      — Не подходи ко мне, блядь, — рявкнула Джинни.       Драко вернулся домой вусмерть пьяный — внимание! — спустя десять ёбаных дней.       Где он был? Неизвестно.       С кем он был? Он не говорил.       — Нахуй ты ведёшь себя как сука? — устало протянул он. — У меня были такие сложные дни… Мне нужна твоя поддержка, а ты пилишь.       — Потому что ты ведёшь себя как мудак. Где ты был, Драко?       Чуть приблизившись к нему, она скрестила руки на груди, стоя напротив в ожидании ответа. Ей важно было знать!       Глаза вдруг защипало от подступающих слез.       А Драко молчал.       — Я не могу сказать, — буркнул он и вновь потянулся к ней, — но ты очень мне нужна. Ты очень-очень мне нужна.       — Уйди!       — Уйди! — отпрянула она. — Повторяю последний раз: где ты был?       Взгляд его странно потемнел, и Драко резко отвернулся.       — Тебе лучше не знать, чем я занимаюсь. Для твоего же спокойствия.       И Джинни отдалась во власть рыданиям.       — Я так больше не могу, — всхлипнула она тогда…

***

      — Инсендио! Сектумсемпра! Редукто!       От самого прочного манекена не осталось даже горстки пепла. Джин упала на колени от бессилия, отчаянно пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания.       — Уизли, блядь, — услышала она родной голос друга, — Мерлин, ты опять разъебала ползала, — вздохнул Тео.       — Пойдём покурим. И отправлю тебя домой.       — С-с-спасибо, — выдавила она, медленно поднимаясь на ноги.              Никому не было позволено видеть её такой.       Никому, кроме мамы, Гермионы и Тео.