Черная полоса

07.03 На катке были посторонние. И к своему удивлению Оля их узнавала - Федерация. - Что они тут делают? - Соня наклонилась, стараясь сказать прямо в ухо. - Не знаю, может это к Лазареву приходили? - У него льда ещё не было. Константинова лишь пожала плечами - это явно не по ее душу. Чехлы слетели с лезвий, она принялась за работу, пока Екатерина Владимировна общалась с людьми, что, казалось, совсем не вписывались в атмосферу спорта. Но как бы не старалась скрыть, Оля кидала туда взгляды и увиденное не радовало - тренер говорила тихо, чуть хмурила брови, скрестила руки на груди, мужчина в костюме наоборот выглядел чересчур торжественным, и, казалось, пытался скрыть улыбку, женщина рядом смотрела через узкие очки на спортсменов с той властью, с какой обычно люди приходят в зоопарк. - Так, - Екатерина Владимировна постучала ладонью по борту, подзывая учеников к себе, - давайте на произвольную все. Сонь, с тебя, потом Маша, Оля, Алдар и Майя. Оля вскинула бровь, но ничего не сказала - сегодня произвольной в планах не было, потому что она катала ее вчера, а такую нагрузку нога пока выдерживала с трудом. Пока катались девочки, Константинова напрыгивала аксель и ловила на себе какие-то не слишком счастливые взгляды тренера и напротив - утвердительно спокойные и оценивающие от федерации. Своя программа прошла неплохо, один тройной аксель, два каскада во второй половине - они уже договорились, что съездят на какой-нибудь старт попозже, просто, чтобы достойно закрыть сезон и приступить к следующему. И хотя подниматься с колен было невероятно тяжело, а легкие жгло от нехватки кислорода, Оля покатила для стандартного разбора проката. - Ну вот, а говорили не готова. Мы же видим, что все прекрасно. - Лишь обрывки фраз наигранно улыбающегося мужчины дошли до спортсменки. Они ушли, не стали смотреть кого-то ещё, лишь быстро сказали что-то Екатерине Владимировне, на что та кивнула, а потом потупила взгляд. Весь остальной лед женщина выглядела потерянной, даже немного нервной. - Идите на офп с Максимом Юрьевичем, я попозже приду. - Она лишь махнула рукой и пошла в сторону трениской. Оля с Соней переглянулись многозначительно и пошли в раздевалку. - Что это она? - Соня сидела согнувшись, развязывая шнурки ботинка. - Не знаю, надеюсь все хорошо. - По-моему с этими людьми не бывает ничего хорошего... - Я думаю Вы уже слышали о травме Аделии Петросян. - Да-да, слышала. - Моисеева, конечно, уже поняла, к чему клонят заявившиеся, поэтому стояла, облокотившись о стену и прижимая в задумчивости руку к лицу. - И Вы, конечно, понимаете, что нам нужна замена. - Мужчина торжествующе улыбался. - Почему не взять кого-то другого? Она еле прыгает, аксель - на удачу, каскады с тулупом через боль. Возьмите других. - Возмущение выразилось на ее лице. - Мы, конечно, можем взять других, - он облокотился на стол и сложил руки в замок, - но у них не будет и шанса попасть в шестерку, а Оля - с хорошими компонентами, вращениями и программой, аксель вернулся быстро, а там глядишь и другие прыжки пойдут. А самое главное знаете что? Имя. У нее есть имя, титул, узнаваемость, это нам и нужно. Того, что мы сегодня увидели, вполне хватит для серебра - нам больше мы не требуем, мы же все понимаем. - Он вновь хищно улыбнулся. - Она только вернулась с больничного, если дать такую нагрузку, которая должна быть при подготовке к чемпионату мира, нога уйдёт в отказ раньше, чем она доедет произвольную. - О, я думаю, вы что-нибудь придумаете. - Мужчина встал из-за стола. - И да, если захотите снятся, мы закроем ее, как Плющенко. - Он прошептал это почти в ухо тренеру. - Так что, надеюсь на то, что мы увидим Константинову в следующем сезоне. - Следующие слова он произнёс уже нарочито громко. Они ушли, а Моисеева осела на диван и устало прикрыла глаза. Ей надо натренировать травмированную спортсменку к чемпионату мира за две недели. - Бедная девочка. - Прошептала себе под нос женщина и, тяжело вздохнув, поднялась с дивана. - Оля, можно на минутку. - Екатерина Владимировна открыла дверь зала и сразу наткнулась глазами на потную, усталую спортсменку. - Сейчас, я ее верну. - Кивнула она уже своему коллеге. - Ты знаешь, что Аделия не едет на чемпионат? - Да, я с ней уже списывалась. - Ты едешь вместо неё. - На одном дыхании выдохнула тренерша. - Как, - Оля захлопала расширившимися от удивления глазами. - Но я не могу, я совсем не в форме, я не хочу ехать. - Нет, это не вопрос, ты едешь. Хочу не хочу, делай, что говорят. Так что давай, завтра жду тебя в 7:00 на утренний лёд. - Екатерина Владимировна, но как же так? - Слёзы уже катились из зелёных глаз. - Я ведь всех подведу, я не могу кататься на мире без четверных! - Значит тренируй четверной. Ты от меня что хочешь? Уйти в отпуск? Тебя выбрали, гордись этим и работай больше, а не нюни распускай. Все, разговор закончен. Моисеева развернулась и постаралась быстрее уйти, уже в своем кабинете она судорожно прикрыла глаза. - Что же мы делаем... Константинова вернулась с растерянным выражением лица и мокрыми от слез глазами, что сразу же было замечено Соней. - Ты чего? Что тебе такого сказали? - Уже после окончания тренировки поинтересовалась младшая. - Они хотят, чтобы я поехала на мир. - Оля смотрела в одну точку. - Чего?! Нет, ты, конечно, извини, но с какого перепугу? Есть же запасные, кто там стал 4 на чемпионате России? - Я не знаю, Екатерина Владимировна сказала, что сняться нельзя. - Безэмоционально продолжала фигуристка. - Почему? А нога? - Обычно спокойная Соня уже выходила из себя. - Но ты же не поедешь, Оль? Показания врача можно дать? - Да нет у меня никаких показаний! Ясно?! - Константинова вскипела. - Я просто не хочу, не хочу и все, потому что знаю, что провалюсь, а я хочу выиграть. Я же... Я же не разу ещё не проиграла. Не хочу. На лёд вообще больше не хочу, мне хватит того, что выиграла. - Оль... - Да что вы все пристали?! Оля продолжила собираться уже молча, швыряя вещи в сумку и яростно сдирая с себя форму. Вылетела она из раздевалки быстрее всех, по коридорам шла так, что люди оборачивались. И только выйдя на морозный воздух она яростно выдохнула и набрала Илье, скорее по привычке, чем ради дела, что выбесило ещё сильнее. Он взял трубку моментально. - Это все ты виноват! Я не хотела, не хотела, ясно? Вы все во мне видите только фигуристку. Дайте пожить нормально. Илья на той стороне трубки замер, не понимая тот ли человек сейчас говорил с ним по телефону. - Оля? - Голос его и вправду прозвучал удивлённо. В динамике послышались только тихие всхлипы. Точно ее всхлипы. - Оль, что случилось? - Уже более встревоженный и громкий голос атаковал Константинову. - Они хотят чтобы я ехала на чемпионат. Илья, ты полный мудак. - Что? Оль о чем ты? - А ты блять подумай! Я звоню тебе каждый день, как полная дура, говорю тебе о том, что не хочу возвращаться, в итоге, ты меня уговариваешь, а через месяц происходит это. Действительно, о чем это я. - Что это? Оль, я не умею читать мысли. - Я еду на чемпионат Илья. Еду позориться, позорить Россию, тренеров, статус олимпийской чемпионки. Мне же делать не хрен. Вот, решила на такой стартик съездить, размяться. - Что за херня? Ты можешь по порядку объяснить, что произошло за те два с половиной часа, что мы не общались? - Нет, я очень устала. - Оля рыдала в трубку, нервно теребя застёжку сумки. - Мне надо все самой обдумать, я ничего пока не понимаю. Короткие гудки раздались где-то на катке в Америке и Илья с раздражением рыкнул. - What happened, bro? - Джейкоб не мог помолчать ни секунды и реагировал на все окружающее напрягом своих голосовых связок. - If only I fucking knew. - Малинин тетрально всплеснул руками. - Her again? - Санчез давил лыбу. - Dude, she's messing with your head. - Shut up. Everything is too complicated; something definitely happened, and I need to understand and help. - Well, of course. - Он закатил глаза и встал со скамейки. Но Константинова опять терпит, за что ненавидит себя ещё больше, и поэтому оказывается на катке уже в 6:45. Сказать, что все сыпется - ничего не сказать, потому что в прокате выходит сразу два падения, одна бабочка и сорванная петля на дорожке, за что она получает тяжелый вздох тренера и вторую попытку, которая впрочем выходит не лучше. Хуже становится позже, когда ФФКРФ выкладывает официальный пост с заменой и Олин телефон просто взрывается. Казалось бы, что дно пробито, но одна маленькая деталь вновь переворачивает все вверх дном. Маша Скрябова, занявшая 4 место на чемпионате России, выкладывает пост.

Обидно, когда твое законное место занимает кто-то с громким именем.

Минут через сорок пост удален, но к сожалению тех сорока минут было достаточно, чтобы на телефон Константиновой позвонили сразу 4 крупных канала. Ненависть. Весь интернет заполнен ненавистью к Константиновой. За что? Да если бы хоть кто-то знал. Одно нелепое высказывание глупой маленькой девочки, по счастливой случайности попавшее в интернет, и все надежды на скорое возвращение спортсменки превратились в пожелания смерти. Нет, конечно, Илья привык и к громким заголовкам, и к нелепым высказываниям, но это все было про него, с этого всего они иногда вместе смеялись с родителями, это было переварено собственными мозгами больше тысячи раз и уже не кололо так сильно. А сейчас было про Олю. Про маленькую девочку, живущую в холодной пустой квартире, катающуюся через боль лишь бы вернуться и вновь радовать зрителей, ничем не заслужившую такую участь. И самым страшным было то, что Илья категорически не знал, что делать. Лететь к ней туда? Он бы с радостью, но кто же отпустит? Хотя он готов и сбежать, слыша ее плачь в трубке телефона. Оля вообще редко плачет, да, иногда горячие слёзы катятся по бледным щекам, но тогда она сжимает губы посильнее, вытирает мокрые дорожки тоненькой рукой и идёт дальше. А сейчас она плачет, это понятно по нервным всхлипам, по красному носу, показывающемуся на камеру в утреннем созвоне, по короткому "не очень" охриплым голосом. До чемпионата всего две недели, две недели жуткого напряжения лишь за жизнь той маленькой девочки, что он знал. Заголовки вновь мелькали, заполняя все информационное поле малининского телефона. Страшно было представить, что сейчас у нее. Наверное, надо перерубить провод ее роутера.

Заняла не свое место. Что Константинова делает в списке едущих на чемпионат мира?

Разбираемся, как олимпийская чемпионка попала на чемпионат мира без должного отбора.

Провал или провал. *** назвал шансы только вышедшей после травмы спортсменки занять достойное место на главном старте сезона.

Любовь судей или подкуп представителей российской федерации?

"Почему не отдать место перспективному молодому поколению? " - Роднина о замене на чемпионат мира.

И это только русский... Сколько желочи льётся из этих высказываний Илья и представить не мог. Оно обжигало до глубины души, он хотел бы отдать свое место той обиженной девочке, лишь бы Олю никто не трогал, лишь бы она не верила во весь этот бред. И самым страшным было то, что Оля верила, Оля читала, Оля анализировала. А что не правда? Она заняла чужое место, как и год назад на олимпиаде - это факт. Она провалиться на чемпионате, потому что ничего не восстановила, да и не восстановит за эти две недели, потому что даже 3-3 даются с невыносимой сложностью, а стандартные прокаты программ вообще высасывают столько энергии, что Оля падает на колени после них и не может отдышаться. Она займёт место в 5? Да, возможно. Но когда это в России было почетно получать что-то меньше серебра? Люди в интернете бесились со страшной силой, прокляная спортсменку за то, что было ей в общем-то не подвластно. И Илья чувствовал себя виноватым. - Прости, прости пожалуйста, что так получилось. - Он говорит это в автоответчик в сотый раз, потому что Оля трубки не берёт. - Илья, все нормально? - Встревоженная мама уже знала причину беспокойства сына и переживала вместе с ним. - Мам, мне нужно в Москву. - Илья, ты же знаешь, что у тебя самого чемпионат на носу. Ничего страшного не случилось, пару дней пошумят и успокоятся, зато вы скоро увидитесь. - Татьяна провела рукой по волосам сына. - Но она же там одна, я знаю, что она читает. Мам, пожалуйста... - Она девочка с характером, справится. Ты лучше покажи, что ты сильный и на тебя можно рассчитывать. - Она не сможет без меня. - Или это ты не сможешь без неё? Илья насупился, понимая, что это правда. Значит надо перетерпеть. Оля вновь заходит на лутц - только бабочка. До вылета остались считанные дни, а четверной поддавался с таким скрипом, что рассчитывать на то, что он получиться в программе, было глупо. - Ещё раз. - Екатерина Владимировна начинала выходит из себя. Новая попытка - недокрут почти в две галки и жесткое падение на и так отбитое бедро. Слезы сами выступают на глазах. - Ну ты сегодня руки соберёшь или нет? Сама себе жизнь усложняешь. - Я не могу... - Константинова мямлит, потому что говорить такое на тренировке не принято, но и вправду больше не может. - Что ты не можешь?! Как в Америку ездить, так ты горазда, а как руки собрать, так не могу. Ещё заходи. Что хочешь делай, но прыгни уже этот лутц. Оля снова заходит, но страх пробирает ещё на заходе, и вновь получается лишь два оборота. - Ещё одна бабочка будет и ты выйдешь со льда. Фигуристка испуганно смотрит на тренера - её никогда со льда не выгоняли, никто не мог ее уличить в некачественной работе или лени. Снова заход, противный скрип коньков, легкий ветер, отталкивание и.... Бедро вновь обжигает ледяная крошка. - Все, выходи, ты меня сегодня не слышишь. - Пожалуйста... - голос Один больше похоже на котенка, чем на олимпийскую чемпионку, а из глаз уже катятся слезы. - Иди, ты не готова работать, я не буду тебя мучать, выдохнешь, вернёшься на вечерний лёд, сейчас не буду на тебя время тратить.

***

Оля сходила с ума. Натурально. К родителям не ездила, потому что времени нет... Да кому врать? Потому что стыдно было за себя и то, как она выглядит. К хирургу тоже не ходила, потому что нога уже пошла в отказ и спать можно было только с пакетом льда, а кататься на уже трех таблетках обезбола. В институте прикрывала серое лицо волосами, которые, кстати, начали сыпаться с немыслимой силой. Набранные килограммы ушли в никуда ещё пару дней назад, а сейчас вес был близок к границе дозволенного. Не плакать не получалось - глаза слезились сами, заставляя прохожих коситься на девочку. Сон стал таким везением, что пять часов в царстве Морфея казались почти нереальными, что уж говорить о положенных восьми. Константинова существовала на грани потери разума и каждый день жалела о том, что вообще проснулась. Не то, чтобы хотелось выйти в окно или резать себе вены, просто она тихонечко мечтала о тихой смерти где-то посреди ночи от остановки сердца или чего-то такого, ну или в, крайнем случае, о быстром конце света, что, наверное, было даже лучше. Вся жизнь стала кафельной. Это было сложно описать, но именно холодные плиты с неровными, шершавыми швами больше всего походили на неудавшуюся жизнь спортсменки. К тому же, кафель был повсюду - она нащупывала его рукой, когда в очередной раз обнималась с белым другом, она рассматривала его, когда бездумно сидела под струями воды, пытаясь смыть с себя то ли усталость, то ли кожу целиком, она засматривалась на него, когда болтала с Ильёй по телефону. - Илья, он опять.. - Голос в трубке дрожит и Илья открывает глаза шире, потому что слишком хорошо представляет плачущее лицо. - Что Оля, что? - Он опять меня преследует. - Бога ради съезжай с квартиры, денег выслать? Не оставайся там, слышишь? - Я не могу, не могу. - Послышались тихие всхлипы. - Мне некогда совсем, я до десяти сегодня на катке, завтра до восьми. Не могу переехать сейчас, домой боюсь - подставлю родителей. - Тебя может кто-нибудь провожать? Пожалуйста, скажи что есть тот кто тебя защитит там. Ты заявление писала? - Не приняли. - Почему? - Не было нападения. Илья, мне страшно очень. Может не ехать? - Ааа, - Илья зарычал от злости. - Все будет нормально, слышишь? Ещё неделя, мы встретимся, все будет хорошо. Клянусь, заберу тебя с собой в Америку. Ты уже дома? - Да - голос потихоньку успокаивается. - Хорошо, все будет хорошо, слышишь? Сейчас выдохни, обязательно поешь, искупайся и ложись спать. Никто к тебе не придёт, чуть-чуть потерпеть осталось. Чуть-чуть. Я тебя очень люблю, сейчас давай выдыхай, до нашей встречи осталось 8 дней, они пролетят, ты и не заметишь. - Я так хочу тебя обнять... - Я тоже, прижму тебя к себе, и никуда не пущу. Будем вместе жить, м? Идет? - Голос ильи неумоверно успокаивал, и Оля поняла, что ее клонит в сон. - Ладно, я наверное отвлекаю, пойду искупаюсь и спать. - И покушать. - Тон его сменился на слегка требовательный. - И покушать. - Девушка тяжело вздохнула в трубку. - Если что звони в любое время, хорошо? Не копи в себе.

***

- Тебя проводить? - Алдар ловит у выхода с раздевалки. - Да нет, не надо, спасибо. - Оля отмахивается быстро. - Прости...- юноша трет шею.- Но мне надо тебя проводить. - Ну раз надо, значит надо. - Она открывает дверь и делает первые шаги на улицу. - Тебе вообще в эту сторону? - Не, мне на ***. Но я на автобусе тогда пару остановок проеду. Идти по дворам с кем-то оказывается очень даже весело, а с Алдаром в три раза веселее - он несет откровенный бред, но это почему-то весело. Дорога пролетает незаметно, и Оля тормозит почти у самого дома. - Ну ладно, спасибо, что проводил. Давно мы так не общались. Илье скажу, что до самого подъезда довёл. А ты иди, мама ждёт уже, наверное. - Пока. - Самбуев радостно махнул рукой и быстро скрылся в тени домов. Дни летели невероятно быстро, и чем ближе был вылет, тем больше Оля понимала, что абсолютно ничего не успевает.