Глава 11. Совсем не «планетарная оборона»

За годы работы с госконтрактами на поставку оружия и прочего оборудования Тони сделал один простой, но важный вывод: прежде чем рассказывать о новом изобретении, придумай ему такое название, чтобы потом и на свободе остаться, и проект не потерять. Например, сейчас они с Джарвисом разрабатывали то, что в перспективе могло бы защитить планету от захватчиков. Но стоило Старку назвать это, скажем, «системой планетарной обороны», как уже через час к нему явились бы люди с папками, набитыми документами с подписями министров или самого президента. Они бы заявили, что это опасно, незаконно и преждевременно, — а через неделю либо всё запретили бы, либо забрали, либо вынудили превратить проект в очередной виток гонки вооружений. Поэтому, хотя Тони пока находился лишь на стадии разработки метода выявления или раннего предупреждения чего-то извне, максимально непримечательное название для проекта он придумал заранее. Тем более что в последние месяцы компания и без того активно бралась за проекты, ориентированные на гражданский сектор, за которыми вполне можно было спрятать нужные изобретения и разработки. Те же смартфоны с упрощённой версией Джарвиса пользовались немалой популярностью. На волне этого ажиотажа в компании решили выпустить ещё и ноутбуки с планшетами. Так что внутри компании Старк говорил о своей новой работе как о чём-то простом и понятном, вроде «системы экстренной связи при природных катаклизмах», «системы раннего предупреждения» или «системы стабилизации энергоснабжения в чрезвычайных ситуациях». Для чиновников это были скучные и не слишком интересные проекты. Всё же нечто похожее, только попроще, уже существовало, и какая-никакая система была налажена. Инженерам, строившим ракеты и истребители по госконтрактам, возиться с чем-то настолько обыденным тоже было неинтересно. Так что, даже если в компании и оставались шпионы, данные о новых разработках Старка далеко не уходили. В конце концов, он не заказывал для них ни обогащённый уран, ни тонны платины. Сам же Тони смог вернуться к «нормальному» графику, который ему привил Чешир. Всё-таки с тем, что человечество не одиноко во Вселенной, он уже смирился. Заодно вспомнил, что в те редкие периоды, когда всё же соблюдал режим дня, работалось заметно легче. К тому же у него был Джарвис, который всё ещё совершенствовался, но которому уже можно было спокойно оставлять на ночь задачи по обработке и систематизации данных, а самому — пойти поспать. Да и вдобавок по дому вместо одного кота теперь бродили сразу два «недокота». Оба, видимо, решили, что хозяин уже достаточно повозмущался и поистерил, а теперь обязан вести себя как ответственный взрослый: не забывать про своих сожителей, кормить, поить и периодически чесать. Даже Гуся, глядя на Чешира, со временем начала приходить за своей порцией ласки. Хотя поначалу Тони этого немного опасался. Инстинкт самосохранения всё ещё работал. Но, опять же, в обмен на ласку Старку милостиво разрешили и дальше проводить различные исследования, обследования и замеры обеих «кошек». После разборок со Стейном совет директоров заметно присмирел, сообразив, что следующими вполне могут оказаться уже они. Поэтому Тони дали спокойно работать. Тем более новые проекты для людей, не связанные с армией, приносили неплохие дивиденды и поднимали стоимость акций компании. Сам Старк по-прежнему мелькал в газетных статьях, на телеканалах, а иногда и в обсуждениях его любовных похождений. В целом всё вернулось на круги своя. Только сам Тони всё реже появлялся в компании: он передал Пеппер ещё больше полномочий, а ей в помощницы нашли Натали Рашман. Благодаря Джарвису Тони довольно быстро выяснил, кто это такая на самом деле: Наташа Романофф, агент Щ.И.Т.а. Старк церемониться не стал. Найти информацию на эту женщину оказалось несложно — как и компромат, который на неё имел Щ.И.Т. Как выяснилось, Фьюри вполне умел договариваться. Особенно когда у Тони на руках оказались доказательства того, что Романофф по его поручению занималась в компании Старка промышленным шпионажем. Кроме того, Тони успел обнаружить ещё парочку отцовских тайников с секретами Щ.И.Т.а, не говоря уже о том, что теперь знал об инопланетных расах на Земле и имел в телефонной книжке личный номер президента. Наташа тоже не оказалась дурой, когда её прижали к стенке. Тем более работа у Старка ей нравилась. Мисс Поттс была хорошей начальницей, а сама Наташа совсем не скучала по убийствам и опасным операциям. За свою жизнь она и без того хлебнула этого с избытком. Поэтому, когда Тони предложил ей шпионить уже в его интересах и в интересах его компании, а заодно стать помощницей Пеппер и при необходимости её телохранителем, Романофф долго не раздумывала. Всё-таки именно Пеппер он передавал всё больше полномочий в компании, а значит, вполне могли найтись желающие её устранить. К тому же Старк платил значительно больше, чем тот же Щ.И.Т. Так что Наташа не колебалась: не так уж часто выпадает шанс выйти из этой игры со шпионажем, убийствами и всемирными заговорами. Тем более что Фьюри дал добро. Что ж, рыжеволосая не собиралась упускать такой шанс. Поняв, что внутри компании пока всё тихо, Тони вплотную занялся «внешней» проблемой. Точнее — поиском защиты от неё. В домашней мастерской Старка оборудование теперь работало круглосуточно. Днём этим занимался Тони, ночью эстафету подхватывал Джарвис. Пожалуй, загляни сейчас кто-нибудь в мастерскую, он бы удивился: гений возился вовсе не с очередной железкой. Нет — вокруг лежали груды бумаг с графиками и диаграммами, на экраны было выведено ещё больше информации, а на стену проецировалась карта мира. Только не политическая, а техническая, если её вообще можно было так назвать. На ней отображалось всё, что Тони и Джарвис сумели найти и отметить: сети, станции, маршруты кабелей, точки падения спутниковых сигналов, «слепые зоны» радаров, промышленные кластеры, где можно было незаметно поставить лишний контейнер и назвать его «складом резервного оборудования». — Начнём с обнаружения, — сказал Тони, глядя в монитор так, будто перед ним была очередная головоломка. — Нужно найти что-то общее во всей информации, которую мы собрали. То, что сможет нам помочь. Не «ПВО», не «космический щит», а система раннего предупреждения. Сигнатуры. Следы. Что угодно. Тони, как обычно, проговаривал всё вслух. Только теперь слушателей у него было много. Гуся и Чешир ошивались в мастерской, а Джарвис не просто слушал, но и фиксировал слова создателя, а затем предлагал варианты, опираясь на сказанное и уже имеющиеся данные. — Для точности потребуется набор эталонных данных, сэр, — заметил ДЖАРВИС. — У нас ограниченное количество примеров. — Значит, будем собирать всё, что оставляют те, кто летает и светится, — отрезал Тони. — Электромагнитные всплески, гравитационные аномалии, ионизацию, тепловые следы. Если не можем распознать, кто именно, будем распознавать хотя бы сам факт: что-то не укладывается в земные стандарты и правила. Отмечать всё, что не является нормой для нашей техники. Как тебе такой вариант, Джарвис? — Я понял вас, сэр. Потребуется время на обработку и преобразование данных, — ответил ИИ. Тони тем временем отправился на кухню обедать. За ним, конечно, тут же побежали и хвостатые. Уже за столом он открыл на планшете список «неафишируемых» проектов. Каждый по отдельности выглядел мелочью, но вместе они складывались в придуманную им конструкцию: несколько планов-модулей, которые в итоге должны были привести к результату, к которому Старк и шёл. Первый «модуль» был прост: сеть датчиков двойного назначения. Официально — экологический мониторинг и наблюдение за верхними слоями атмосферы. А на деле — система слежения, настроенная на всё странное. Старк не мог просто строить всё, что ему вздумается, а потом размещать это по всему миру — вопросов возникло бы слишком много. Поэтому он поступил проще: купил компанию, которая уже занималась установкой метеостанций, а её данные использовались в том числе страховыми компаниями. После этого ни внутри самой фирмы, ни среди её постоянных клиентов никто не возражал против того, что корпорация Старка обновит прошивку или вовсе заменит часть оборудования. Для всех это выглядело вполне логично: обычное улучшение качества данных. А то, что часть информации при этом уходила на защищённый сервер Старка, знать им было совершенно необязательно. Второй «модуль» должен был отвечать за связь. Если «маскировка» реальна, если скруллы действительно существуют и живут среди людей, нужно было создать такую систему реагирования и передачи информации, при которой даже подмена одного человека в цепочке не приведёт к тому, что весь мир — и Тони в том числе — продолжит спокойно спать, уверенный, будто всё под контролем. — Нам нужен канал передачи, который не зависит ни от телефонных компаний, ни от военных частот, — сказал Тони Пеппер поздно вечером, когда та принесла ему кофе и булочки. — Не что-то официальное, не для того, чтобы потом афишировать это в новостях. А такой канал, который просто подаст сигнал: «Поднимайся. Сейчас будет плохо». Пеппер посмотрела на него поверх стаканчика. — И кто будет решать, когда именно станет «плохо»? Ты? — уточнила она. — Ты же понимаешь, как это звучит. — Я сделаю так, чтобы «плохо» определялось автоматически, — ответил Тони. — Джарвис и так уже делает многое без моего участия. Пусть что-то подобное отвечает и за оповещение, а дальше люди сами решат, что делать. Я не хочу быть королём паники, Пеп. Не хочу быть единственным героем. Я хочу, чтобы паника не оставалась единственным вариантом и чтобы у людей был шанс. Разработать нужные протоколы реагирования оказалось не так уж сложно. По сути, это была всё та же пошаговая инструкция, которую он обычно писал для собственной техники. Поэтому определить, что делать, когда пропадает связь; как действовать, если связь есть, но нет уверенности, что ей можно доверять; что предпринимать, если перед тобой объект, не поддающийся классификации, — всё это оказалось вполне посильной задачей. И главное — как действовать, если этот «объект» сидит с тобой в одном кабинете и улыбается твоим друзьям. Нигде Старк не использовал свои недавно выученные слова — вроде «скруллов» и всего, что с этим связано. Он не имел права знать такие вещи, да и уровень доступа у него был не тот. Поэтому никаких «антискрулловских» протоколов. Везде смысл формулировался иначе: речь шла о «проверке целостности личности» — так, чтобы это звучало как нечто из области психологии и внутренней безопасности. Третий «модуль» был самым важным и одновременно самым скучным: убежища данных. Не бункеры для людей — Тони не строил мест, где можно героически сидеть и ждать конца. Он строил убежища для информации. Джарвис предложил модель распределённых хранилищ: несколько географически удалённых точек, физически изолированных, с автономным питанием и односторонней синхронизацией — так, чтобы извне внутрь нельзя было ничего записать. Тони улыбнулся, но без особой радости. — То есть если кто-то захочет переписать историю, ему придётся ехать туда и ломать двери, а не просто нажать кнопку. — Именно, сэр. — Отлично. Я хочу, чтобы правда стала неудобной. И чтобы это была именно правда, а не очередная удобная официальная фальшивка. Старк заказал контейнерные ЦОДы под видом «резервных центров обработки данных» для благотворительных инициатив. Формально — для помощи в восстановлении после стихийных бедствий: в них должны были храниться базы данных населения, медицинские карты, логистическая информация. Фактически — это были места, где будет лежать зеркало всего, что он соберёт: сигнатуры, корреляции, списки событий — всё, что выходило или могло выйти за рамки нормы. Последний «модуль» плана, который Тони разработал вместе с Джарвисом, касался энергосетей. Пожалуй, это была его любимая часть — хотя бы потому, что здесь Старк чувствовал себя как рыба в воде. Ему не нужно было придумывать, как защитить планету от чужаков. Нужно было создать систему, которая сможет работать в любых условиях и при любом раскладе. Мини-реакторы он не ставил. И не потому, что не хотел, — это был бы красный флаг размером с Луну. К тому же людям было ещё рано знать об этом открытии. Поэтому он занялся тем, что уже было известно человечеству: усовершенствовал существующие технологии и превратил громоздкие энергетические установки в нечто более компактное. Это, кстати, тоже было запатентовано. Пусть мощность этих «игрушек» и была в разы меньше, чем у реактора, который Тони собрал по замыслу собственного отца, — они всё равно работали. Поэтому получившиеся «игрушки» под видом «высокоэффективных, более безопасных и компактных накопителей» отправились в больницы, дата-центры и службы спасения. И, разумеется, Тони использовал их и для своих контейнеров. Удобно. Пеппер листала документы, которые он называл «инвестиционным пакетом», и в какой-то момент остановилась. — Здесь слишком много совпадений, Тони. Датчики, связь, питание, хранилища… Это похоже на инфраструктуру для параллельной системы управления. Он поднял взгляд. — Именно поэтому ты сейчас и читаешь эти бумаги. Нужно подать всё так, будто это проект для гражданского сектора на случай чрезвычайных ситуаций, — сказал Старк. — Мы должны оформить документы так, чтобы это не выглядело ни как система управления, ни как попытка захвата власти. Иначе всё очень быстро приберут к рукам какие-нибудь особенно шустрые ребята. А если это будет называться «поддержкой при ЧС», максимум, чего от нас потребуют, — отчёты, новые гранты и увеличение «пожертвований» в другие структуры ради большей оперативности. Да, приятного мало, но это всё-таки лучше конфискации. К тому же народ взбунтуется, если какие-нибудь «вояки» прикроют благотворительность для мирного населения. Старк честно ненавидел всё, что было связано с политикой. Управление компанией тоже не приносило ему удовольствия. Он терпеть не мог переговоры, кучи бумаг, бессмысленные отписки и необходимость выискивать в каждом слове двойное, а то и тройное дно. Ему нравилось быть инженером, механиком — да хоть просто гением, — но гением, который создаёт. Просчитывать пути реализации и конечный результат Тони любил куда больше, чем общаться с толстосумами в дорогих костюмах, хотя его собственные костюмы стоили ещё дороже. Как бы сильно он ни презирал всю эту болтовню, ради достижения цели Старк делал то, что было нужно. Улыбался, льстил, с увлечённым видом слушал чужие глупости. И при этом аккуратно говорил о своей новой благотворительной программе, о страшных последствиях прошлых катастроф, о «резервировании сетей», «устойчивости к бедствиям», «снижении рисков для бизнеса». На последнем он делал особый акцент. Он позволял окружающим думать, что речь идёт о деньгах, потому что деньги — мотив понятный. Особенно для такого плейбоя, как Старк. Для человека, родившегося с золотой ложкой во рту, с огромным состоянием и успешным бизнесом. Это звучало куда убедительнее, чем «потому что в космосе кто-то может быть против нас». После такого его бы, скорее всего, просто отправили в психушку. Когда один сенатор вежливо поинтересовался, не строит ли Старк «частную оборонную сеть», Тони ответил с той же вежливостью и самой обаятельной улыбкой: — Я создаю систему, которая поможет вашим избирателям не остаться без электричества, когда ураган разнесёт полштата. Если вы хотите это запретить — пожалуйста, объясните на камеру, почему вы против того, чтобы больницы продолжали работать именно тогда, когда это будет нужнее всего. Сенатор не любил камеры и журналистов, особенно когда те задавали неудобные вопросы. А если народ начнёт бунтовать, можно было и проиграть на предстоящих выборах. Иногда Старку приходилось действовать тоньше. Он делал вид, будто сам ещё не до конца понимает, как организовать всё так, чтобы это было выгодно бизнесу. Поэтому инициативы и проекты постоянно меняли форму. На деле Тони просто раскладывал их по юридически независимым «коробкам». Одни шли через благотворительный фонд. Другие — через дочерние компании. Третьи — через исследовательские контракты для университетов. Если кто-то захочет прихлопнуть всё одним законом, ему придётся доказать, что метеостанции — это оружие, а резервные аккумуляторы — заговор. Джарвис называл это «диверсификацией рисков». Тони — «не давать взрослым ломать свои игрушки, пока они не поняли, что это вовсе не игрушки». … Пожалуй, самыми спокойными за всё это время оставались недокоты, обитавшие в доме Старка. В целом у этой троицы сожителей, состоящей из гения и двух пушистых существ, сложилась собственная экосистема. Тони делал вид, что его не особенно тревожат все эти странности, а Чешир и Гуся в меру своих талантов поддерживали образ «воспитанных животных». Например, Чешир был ходячим социальным детектором. Старк так и не понял, как именно это работает, но факт оставался фактом: Чешир чувствовал людей раньше, чем те успевали толком раскрыть рот. Для этого странного семейства давно стало нормой: если дома или на работе появлялся кто-то новый, реакция Чешира служила сигналом присмотреться к человеку повнимательнее. И, разумеется, почти всегда находились нестыковки. Или, наоборот, слишком идеальные биографии — из тех, каких в обычной жизни просто не бывает. С Гусей всё было иначе. Она не «реагировала» — просто самим своим присутствием напоминала, что человек не венец творения. Что в мире по-прежнему остаётся нечто неизведанное. Что под безобидной оболочкой может скрываться совершенно иная сущность. Тони не знал, на что именно способна Гуся в критический момент. И его совсем не тянуло проверять это на собственной шкуре. Просто, в очередной раз увидев, как рядом с Гусей исчезают предметы — причём размером больше, чем она сама, — Старк принял как данность: в его мире есть место неизвестному. Гуся, как и Чешир, была включена в систему безопасности. Теперь Джарвис мог вовремя открыть перед ними дверь или, наоборот, заблокировать проход, если им что-то угрожало. Там, где Гуся обычно спала, системы настраивались так, чтобы не срабатывали громкие звуки и не вспыхивал яркий свет, способный её раздражать. При этом у этих двоих некотов была удивительная способность: делать так, что все незваные и просто новые гости неизменно оказывались в поле их зрения. — Джарвис, — сказал однажды Тони, — если кто-нибудь когда-нибудь попытается зайти сюда «не тот» или «не за тем», у нас будет два варианта: либо Чешир это заметит, либо Гуся… И, если честно, я не против, чтобы эти двое решили вопрос по-своему. Разумеется, кроме тебя и меня, об этом никто знать не должен. Все записи — на защищённый сервер. — Вы формулируете это с чрезмерной неопределённостью, сэр, — отозвался Джарвис. — Но протокол защиты данных будет обеспечен. — Прекрасно, — ответил Тони. … Старк, если говорить честно, вполне мог собой гордиться: не прошло и двух месяцев, а его «тихая оборона» уже начала обретать форму. Да, работы впереди было ещё много. Но начало было положено. В закрытых папках, среди которых хранился и план готовности, уже стояли отметки напротив выполненных пунктов. Резервная связь, автономное питание, точки сбора данных, датчики разных типов. И теперь, если что-то случится, правда будет зафиксирована. Никакой приказ сверху скрыть «инцидент» уже не поможет. В одну из тех ночей, когда Старк снова нарушил свой и без того шаткий режим, он сидел и смотрел на пункты плана. Чешир лежал у него на коленях и делал вид, что спит. Гуся, которой ещё секунду назад в мастерской не было, запрыгнула на стол и уставилась в монитор так, будто понимала, что там написано и чем именно занят её сожитель. Тони не мог с уверенностью сказать, что это не так. — Знаешь, что самое мерзкое? — тихо произнёс Тони, не ожидая ответа. — Я никому не могу доказать, что всё это нужно, пока не станет слишком поздно. А когда станет поздно, все скажут, что готовиться надо было раньше. Он посмотрел на Гусю, в её спокойные глаза, и вдруг понял, что не так уж важно, что думают другие. Главное — он не сидит сложа руки. Что страх перед неизвестным не разросся во что-то огромное и пугающее, а, наоборот, превратился в строки плана и задачи, которые можно выполнить. Нет, Тони прекрасно понимал, что не сможет выиграть войну заранее и выстроить безупречную защиту. Но дать Земле и людям шанс не погибнуть при первой же серьёзной проверке на прочность от кого-то из космоса — это он мог. Тони выключил один экран и оставил другой — с тихо бегущими строками телеметрии. Данные поступали ровно, медленно, но без перебоев и сбоев. — Ладно, — сказал Старк самому себе. — Пусть они думают, что я строю страховку от ураганов. На этот раз… это почти правда. Просто ураган будет покрупнее. И не созданный земной природой.