Часть 41

Прошла неделя. Семь дней, которые растянулись для Гермионы почти в вечность. Драко всё ещё не приходил в себя. Лазарет в штабе Ордена никогда не казался ей таким тихим. Белые занавески, запах зелий и мягкий свет ламп создавали странное ощущение времени, которое остановилось. Каждое утро она приходила сюда почти автоматически, будто если перестанет — что-то обязательно случится. Тео практически не уходил. Он спал на стуле рядом с кроватью Драко, иногда на койке рядом, иногда просто опустив голову на край матраса. Гермиона несколько раз пыталась отправить его отдохнуть, но он только отмахивался. Она знала почему. Его отец. Нотт-старший пронзил Драко отравленным кинжалом. И хотя именно Тео остановил его… вина всё равно легла на него тяжёлым грузом. Он почти не говорил об этом. Но Гермиона видела — в том, как он иногда смотрел на Драко слишком долго. В том, как резко сжимались его пальцы. К счастью, Фред и Джордж каким-то образом решили, что Тео нуждается в «реабилитации». А их методы были… специфическими. Они появлялись почти каждый день. То приносили какие-то странные прототипы новых вредилок, то устраивали мелкие взрывы на кухне, то спорили о том, какой фейерверк сможет прожечь потолок быстрее. Однажды они подожгли старый чайник. Никто так и не понял зачем. Тео, к удивлению Гермионы, иногда даже смеялся. Блейз чаще всего сидел в их маггловской квартире, но иногда приходил в лазарет и молча составлял ей компанию. Он редко говорил, но его присутствие странным образом успокаивало. В один из первых дней они заметили газету. Она лежала на подоконнике. Тео сидел рядом с Драко и внимательно смотрел на неё, не разворачивая. Гермиона взяла газету и начала читать вслух. — В готическом особняке в Греции были обнаружены человеческие кости, пентаграмма и множество тёмных артефактов… Она замолчала. — Комната полностью сгорела. Министерство не может объяснить, почему остальная часть дома не пострадала. Тео медленно поднял глаза. — Дальше. Гермиона сглотнула. — Смотрите фото на странице четыре. Она перелистнула страницу. И замерла. Это была та самая комната. Кровь. Каменный пол. Круг. То место, где она рисовала руны. У неё перехватило дыхание. Как? Как она могла одной руной… удержать их? И сжечь? Она знала, что руны обладают силой. Но тогда это было скорее отчаянной попыткой выиграть время, чем настоящим намерением уничтожить кого-то. Она на секунду замолчала, затем медленно опустила руку в карман мантии. Пальцы коснулись холодного металла. Гермиона вытащила кинжал. Лезвие тускло блеснуло в свете лампы. Он был не очень большим, но выглядел опасным — тонкий, вытянутый, с узким остриём. Сталь казалась почти чёрной, будто металл впитал в себя слишком много крови или тьмы. Рукоять была из тёмного серебра, украшенная тонкой резьбой. По ней тянулись незнакомые символы — старые, неровные, больше похожие на руны, чем на обычные магические надписи. В центре был вдавлен небольшой камень, мутно-красный, словно застывшая капля крови. Гермиона осторожно провела пальцем вдоль рукояти. Металл был холодным. Неприятно холодным. Она до сих пор не могла объяснить себе, почему забрала его. Тогда, в той комнате, всё происходило слишком быстро: огонь, крики, руны на полу, запах дыма. Она просто наклонилась, подняла кинжал которым рисовала руны и машинально спрятала его в карман. Будто что-то внутри подсказало — не оставляй его здесь. Хотя волшебники даже не собирали отпечатки пальцев, как магглы. И всё же она не смогла заставить себя бросить его там. — Ты забрала с собой кинжал? — тихо прошептал ей на ухо Тео. Она вздрогнула и подняла на него глаза. Медленно кивнула. — Не знаю зачем я это сделала. Она ещё секунду смотрела на тёмное лезвие. А затем быстро спрятала его обратно в карман, пока кто-нибудь ещё не заметил. Почему-то ей совсем не хотелось объяснять, откуда он у неё. После этого странности закончились. Дни стали похожи один на другой. Тренировки возобновились. Гермиона снова занималась с Орденом, оттачивая заклинания и дуэльные техники. Иногда к ней присоединялся Тео. Иногда он просто сидел рядом, наблюдая. Однажды пришёл Блейз. Он посмотрел на тренировку, поморщился и заявил: — Я больше не вернусь на эти каторги. И ушёл. Гермиона тогда даже не удивилась. В один из дней она сидела в своей комнате и читала. За окном медленно темнело. Вдруг что-то обожгло её ногу. Она вздрогнула. Засунула руку в карман. И вытащила монету. Ту самую. Она совсем о ней забыла. На гладкой поверхности начали появляться буквы. «Грейнджер, смею предположить, что ты меня бросила.» Она мгновенно вскочила. Сердце забилось быстрее. Она даже не стала закрывать книгу. Просто выбежала из комнаты и почти бегом помчалась в лазарет. Дверь распахнулась. Драко лежал на кровати. Он лениво щурился от света, который проникал через окно. Живой. В сознании. — Ты проснулся… — выдохнула она. — Да, — сказал он спокойно. — И подумал, что ты меня бросила. В каком-то странном месте с кучей коек. Она покачала головой и осторожно подошла ближе. Она осмотрела его внимательнее. Бинтов уже не было. Только лёгкая бледность на лице и тени под глазами выдавали то, что произошло. Рубашка была расстёгнута у горла, и он выглядел почти так же, как всегда — спокойным, уверенным, будто ничего особенного не случилось. Но она помнила. Кровь на его руках. Холод его кожи. Как она боялась, что не успеет. Он приподнялся на локтях и вдруг притянул её к себе, словно это было самым естественным движением в мире. — Что ты как не родная после всего, что было, — тихо сказал он. Гермиона не сопротивлялась. Её голова легла ему на грудь, и она замерла, прислушиваясь к ровному ритму его сердца. Этот звук казался почти невероятным — после того, как она была уверена, что больше никогда его не услышит. Она почувствовала, как её глаза начинает жечь. Если бы она опоздала хотя бы на несколько минут… Слеза медленно скатилась по её щеке. — Грейнджер… — тихо сказал Драко, слегка наклонив голову, чтобы увидеть её лицо. — Ты что, плачешь? Она подняла на него глаза. — Я думала, что потеряла тебя, — прошептала она. — Ты лежал там… весь в крови. Я не знала, успею ли… Он некоторое время молчал. Его взгляд стал серьёзнее. — Помфри была здесь, когда я очнулся. Она рассказала мне всё. Он провёл пальцами по её руке, будто проверяя, что она действительно рядом. — Спасибо, что спасла меня. Но тебе не стоило рисковать собой. Гермиона резко выпрямилась. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? В её голосе вспыхнуло возмущение. — Ты хотел, чтобы я просто оставила тебя там? Развернулась и убежала? Он спокойно кивнул. — Да. Она смотрела на него так, будто он только что сказал самую абсурдную вещь на свете. — Я бы никогда так не поступила. Её голос стал тише, но в нём появилась твёрдость. — Никогда. Драко чуть усмехнулся, но в этой улыбке не было привычной насмешки. — Вообще-то это должна была сказать я. Она нахмурилась. — Грейнджер, я знаю тебя со школы. Я видел тебя на каждом уроке — как ты первой поднимаешь руку, как споришь с профессорами, как всегда стараешься быть лучшей. Она закатила глаза. — Ты всегда была первой. Он слегка наклонил голову, разглядывая её лицо. — Но я согласен быть вторым. Она замерла. — Если это означает быть рядом с тобой. На мгновение в комнате стало совсем тихо. Гермиона смотрела на него, пытаясь понять, не послышалось ли ей. — Почему ты говоришь это сейчас? — тихо спросила она. Драко не отвёл взгляда. — Потому что я боюсь. Она удивлённо моргнула. — Боюсь, что однажды станет слишком поздно, — продолжил он. — Что я снова окажусь в какой-нибудь глупой ситуации… или просто исчезну. Он говорил спокойно, но в его голосе впервые прозвучала настоящая уязвимость. — И ты так и не узнаешь, как сильно я люблю тебя. Её дыхание на секунду сбилось. Слова повисли между ними. Гермиона вдруг поняла, что никакой остроумный ответ здесь невозможен. Поэтому она просто наклонилась и поцеловала его. Сначала осторожно. Будто проверяя, настоящий ли он. Будто всё ещё боялась, что если сделает резкое движение — он исчезнет, как плохой сон. Его губы были тёплыми. Живыми. Драко на секунду замер от неожиданности, но почти сразу ответил на поцелуй, мягко притянув её ближе. Его ладонь легла ей на спину, удерживая рядом. Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Всё напряжение последних дней — страх, бессонные ночи, мысли о том, что она могла его потерять — вдруг накрыло её волной. Она поцеловала его чуть увереннее. Глубже. И на мгновение весь мир за пределами этой кровати просто перестал существовать. Не было ни войны. Ни сектантов. Ни опасности. Только тепло его рук и тихий ритм его сердца под её ладонью. И только звук резко распахнувшейся двери заставил их отстраниться. Гермиона не успела даже отстраниться окончательно, когда дверь лазарета резко распахнулась. Громкий хлопок заставил их вздрогнуть. Они почти одновременно отстранились друг от друга, будто их поймали на чем-то запретном. На пороге стоял Тео. Он остановился на секунду, оглядел их обоих — слишком внимательным взглядом для обычного приветствия — и затем как ни в чем не бывало прошёл внутрь. Гермиона на мгновение подумала, что он всё понял. Но Тео уже двигался дальше. Он быстрым шагом подошёл к кровати, бесцеремонно сдвинул Гермиону чуть в сторону и, не спрашивая разрешения, улёгся рядом с ней, закинув руку ей на плечи. Как будто так и должно было быть. — Нотт, тут и так места мало, — недовольно протянул Драко, закатив глаза. — Ещё и ты. — Я тоже рад тебя видеть, Малфой, — лениво ответил Тео. — Я, если честно, уже начал думать, что ты решил навсегда остаться здесь и войти в историю как самая волшебная Спящая красавица. Гермиона не удержалась и тихо фыркнула. Тео повернул голову к ней. — Что? Гермиона разбудила тебя как храбрый принц? — он прищурился. — Точнее… принцесса. Драко на секунду задержал на ней взгляд. И всё-таки улыбнулся. — Да, примерно так всё и было. Только вместо принцессы, когда я открыл глаза, я увидел Мадам Помфри. Они рассмеялись. Даже Гермиона почувствовала, как напряжение последних дней немного отпускает. Тео всё ещё держал руку у неё на плечах, и она чувствовала тепло его ладони через ткань рубашки. Это было странное ощущение — сидеть между ними обоими, словно балансируя на тонкой грани между спокойствием и хаосом. Драко наконец вздохнул и посмотрел на них внимательнее. — Так что я пропустил? Гермиона и Тео переглянулись. И этот короткий взгляд сказал больше, чем любые слова. Тео усмехнулся. — Ну… мы решили не сидеть без дела, пока ты изображал ходячую мишень. Он начал загибать пальцы. — Во-первых, выяснилось, что мой отец был в сговоре с Яксли. Гермиона заметила, как его голос на секунду стал холоднее. — Во-вторых, я убил его. А до этого мы убили сектантов. Он пожал плечами, словно это было чем-то незначительным. — А потом мы вытащили тебя. Драко резко сел ровнее. — Подожди. Он перевёл взгляд с Тео на Гермиону. — Вы убили группу сектантов… и твоего отца? Гермиона медленно кивнула. — Да. Он провёл рукой по лицу, пытаясь осмыслить услышанное. — Хорошо… — медленно сказал он. — С твоим отцом я ещё могу как-то это представить. Он повернулся к Гермионе. — Но как вы справились с остальными? Она на секунду задумалась, вспоминая тот момент. Пламя. Крики. Руны на каменном полу. — Пока Тео отвлекал их на себя, я перерисовала их пентаграмму, — сказала она тихо. — Немного изменила её. Драко нахмурился. — По памяти написала руны, — продолжила она. — Но вместо небесной помощи… вызвала небесный огонь. Он покачал головой. — Это невозможно. — Мы тоже так думали, — спокойно сказал Тео. — Но мы видели своими глазами, как они загорелись. На секунду повисла тишина. Гермиона опустила взгляд. — Как вы думаете… — тихо сказала она. — Они вернутся? — Сектанты? — уточнил Тео. Она кивнула. Драко немного подумал. — Вполне возможно. Он опёрся спиной о подушки. — Такие люди редко останавливаются на полпути. Если это был какой-то культ, найдутся те, кто захочет продолжить их дело. Гермиона почувствовала, как внутри снова поднимается знакомая тревога. Но в этот раз она не была одна. Через некоторое время они всё-таки выбрались из лазарета. На кухне уже пахло свежим хлебом и чем-то жареным. Молли хлопотала у плиты. За столом постепенно собиралась компания: Джинни, Гарри, Рон, близнецы, Невилл и Полумна. Кто-то сидел на стульях, кто-то прислонился к стене — кухня, как всегда, была слишком маленькой для такого количества людей. Блейз, как оказалось, уже ушёл в квартиру. Остальные разбрелись кто куда, пытаясь найти хоть немного свободного пространства. Когда Драко вошёл, Молли сразу обернулась. — Мерлин… — ахнула она. — Бедный мальчик. Ты так исхудал. Тео тихо прыснул со смеху. Гермиона тут же толкнула его локтем. За столом быстро завязались разговоры. Кто-то спорил о квиддиче, кто-то обсуждал последние новости из Министерства. И на короткое время всё выглядело… почти нормально. Позже Тео и Драко ушли поговорить с Кингсли. Гермиона осталась в гостиной с Гарри и Роном. На столе лежали записи и несколько старых книг. — Нам нужно уничтожить крестражи, — сказал Гарри, проводя рукой по волосам. — И чем быстрее, тем лучше. Гермиона кивнула. — Но делать это здесь нельзя. Она указала на окно. — Нам нужно найти уединённое место. Подальше от убежища. Если начнутся магические всплески или дым — лучше, чтобы это было не рядом с Орденом. Они немного поспорили о вариантах и в итоге решили заняться этим завтра. Когда Драко и Тео вернулись, они почти одновременно заявили: — Только попробуйте без нас сделать какую-нибудь глупость. После этого они аппарировали в маггловскую квартиру. Гарри и Рон почти сразу ушли в свою комнату, продолжая обсуждать что-то между собой вполголоса. Гермиона проводила их взглядом, а затем направилась к двери, ведущей в её старую комнату — туда, где уже ждала Джинни. Она остановилась на пороге. Комната выглядела точно так же, как тогда, когда она её оставила. Аккуратно заправленная кровать, стопка книг на тумбочке, её записи, разбросанные на столе. Всё было знакомым, привычным… и почему-то немного чужим. Гермиона медленно прошла внутрь. Странно. Ещё совсем недавно это место казалось ей единственным островком спокойствия среди хаоса войны. Здесь она читала, строила планы, спорила с Гарри и Роном до глубокой ночи. А теперь… Теперь она поймала себя на мысли, что ей здесь неуютно. Она уже успела привыкнуть к их небольшой маггловской квартире. К тихим утрам, когда на кухне был только запах кофе. К вечерам, когда они втроём сидели на диване и спорили о чём-нибудь бессмысленном. К тому, что рядом нет десятка людей, шума, бесконечной суеты. Там не нужно было бороться за ванную по утрам. Не нужно было постоянно быть настороже, готовясь к очередной тренировке. И, что самое странное… там она чувствовала себя спокойнее. Эта мысль заставила её на секунду остановиться. Она тихо закрыла за собой дверь. И вдруг поняла, что за последние недели сама того не заметив начала считать их квартиру домом. Дверь тихо скрипнула, и в комнату заглянула Джинни. — Можно? Не дожидаясь ответа, она уже вошла и устроилась на её кровати, подтянув ноги под себя. — Ты остаёшься на ночь? — спросила она. Гермиона кивнула. — Да. Думаю, сегодня я никуда не пойду. Джинни довольно улыбнулась, словно именно этого ответа и ждала. Гермиона села рядом, прислонившись спиной к изголовью кровати. В комнате было тихо — из коридора доносились лишь приглушённые голоса и редкий скрип половиц. И вдруг она поймала себя на неожиданной мысли. Ей было приятно наконец поговорить с кем-то… просто как с подругой. Не обсуждать планы, не думать о войне, не спорить о тактике и заклинаниях. Просто разговаривать. Они сидели на кровати, болтая обо всём сразу — перескакивая с одной темы на другую. О новостях из Ордена, о будущем, которое всё ещё казалось таким неопределённым, о людях, которых они любили. Иногда Джинни смеялась. Иногда Гермиона ловила себя на том, что впервые за долгое время чувствует что-то похожее на обычную жизнь. Пусть всего на один вечер. Джинни вдруг повернулась к ней. — Так ты что… встречаешься с ними? Гермиона вздохнула. Она знала, что этот разговор рано или поздно случится. Если Гарри и Рон предпочли временно сделать вид, что ничего необычного не происходит… Джинни была куда наблюдательнее. — Не официально, — сказала Гермиона. — Но… вроде того. Джинни выглядела вполне довольной таким ответом. — Они тебя не обижают? — спросила она. — Мне всегда казалось, что они не сильно изменились со времён Хогвартса. Гермиона покачала головой. — Они бывают воспитанными. Помогают мне. И… хорошо относятся. Она на секунду улыбнулась. — Хотя да. Иногда они всё ещё совершенно несносные. Джинни хитро прищурилась. — Два парня… — протянула она. — В два раза больше удовольствия. Расскажи, как это. Гермиона покраснела. — Джинни! — Не будь занудой, Гермиона. Мы с Гарри часто остаёмся вдвоём, и… Гермиона тут же скривилась. — Я не хочу знать подробностей! Джинни, он мне как брат! Джинни рассмеялась. — Главное, чтобы ты была счастлива. Всё остальное — не так уж важно. Ночью, когда они наконец легли спать, Гермиона долго смотрела в потолок. Комната казалась непривычно тихой. И впервые за долгое время она поймала себя на странной мысли. Сегодня ей спалось гораздо беспокойнее. Чем в те ночи, когда рядом с ней были они.