* * *

Он умирал, и в томном забытьи, В агонии он бился беспощадной. И будто кровью налитые лепестки Заполоняли тело кровожадно. Боль сковывала и одновременно душила. И пред портретом заставляла представать. Портретом девы той, что сердцу так любима, Что вечерами убегала розы собирать. А те цветы милее всех на свете. Нежны, прекрасны, утончённы, как она сама. Так почему же в это утро на рассвете Шипы их, словно лезвия, впивались как чума. Не превозмочь мучений, больше нету сил. Собрав последние, он взялся за пергамент И дописал симфонию для той, что так любил, Пока глаза не налились кровавыми слезами. Пока не стала невозможной мысль гения И не сменились лепестки небытием. Не снизойдут больше его песнопения. Бутоны роз украсили смертельный реквием.