4

      Изобразить шкаф — проще простого. Детальный набросок, срисованный с фотографии, не занял много времени — Хана управилась за час, периодически отвлекаясь на разговоры с подругами.       Больших трудов ей стоило добиться встречи с господином Хайтани: когда она подъехала к ресторану, Хане пришлось объяснять цель визита дотошной охране, потом — ждать, когда ее пригласят в кабинет.       Разумеется, все якобы «сложности» были искусственно созданы, чтобы в очередной раз напомнить: кто платит — тот и прав. Именно это Хана мысленно повторяла, переминаясь с ноги на ногу, и с каждой секундой к будущему портрету Рана добавлялась еще одна уродливая деталь.       — Входи, — он распахнул дверь, жестом велев ей пройти внутрь.       Наградив его презрительным взглядом, в котором читалось все, что она думает о всяких-разных не ценителях искусства, Хана сразу прошла к столу, шлепнула поверх документов эскиз и уселась в кресло, приготовившись услышать милостивое «годится» и спокойно убраться восвояси.       Ран, заняв свое место, брезгливо подцепил листок бумаги двумя пальцами, поднес к лицу и всмотрелся.       Хана занервничала.       Что там вообще можно разглядывать? — съехидничал внутренний голос, резко оживившийся при виде Хайтани.       Секунды текли томительно: ей стоило больших трудов сидеть ровно, не вертясь в кресле, но внутри Хана медленно закипала от гнева.       Второй раз не пронесет, — хихикнул внутренний голос, сопровождающий Тибу на протяжении многих лет. — Терпи.       Когда напряжение достигло критической точки, Ран аккуратно положил эскиз на стол, кончиками пальцев подтолкнул его в сторону Ханы и выдал:       — Мне не нравится.       — Почему? — замерла Хана, едва не подавившись кашлем от возмущения.       — Размер не соответствует истине. Шкаф выглядит слишком маленьким.       — Серьезно? Маленьким?       Это же, блять, просто шкаф, — едва не взвыла Хана.       — Нет. Не запомнила? — Ран поднял на нее глаза. — Можешь подойти, удостовериться еще раз.       Никогда до сей поры Хана не вспоминала столько изощренных ругательств за такое короткое время.       И все они были благополучно проглочены, потому что внутренний голос надоедливо напомнил о том, что смерть ей не к лицу.       — Хорошо, господин Хайтани, — чопорно ответила она. — Шкаф будет больше.       Таким же большим, как и твое раздутое самолюбие, — мысленно добавила она.       — Буду с нетерпением ждать, — сладко ответил Ран, сплетая пальцы в замок.       Что, мусора в мозгах прибавилось? — едва не ляпнула Хана.       Количество яда, выделяемого ею при виде Хайтани, зашкаливало до невообразимых пределов. Прикуси она свой язык — точно бы отравилась.       Стоило ей подумать об этом, как она вспомнила, что ничего не съела за сегодняшний день, а на улице уже вступил в свои права вечер. Желудок болезненно сжался, протестуя против такого обращения.       Хана хотела подняться, как Ран жестом остановил ее.       — Еще пара замечаний.       И она покорно опустилась в кресло, уговаривая себя сосредоточиться на будущей картине. В конце концов, не столь важно, что это просто шкаф — если клиент желает изображение мебели, это должно быть лучшее изображение.

***

      Хана ещё не успела покинуть ресторан — а уже набирала номер Мирай, собираясь с упоением жаловаться; стуча каблуками и чувствуя между лопаток подозрительный взгляд охраны, она покинула здание и вышла на парковку.       Ее машина, скромно припаркованная в углу, радостно сверкнула фарами при виде хозяйки — каждый раз, глядя на белоснежный автомобиль с хищной мордой, Хана испытывала легкий трепет от того, что эта красавица принадлежит ей, но сегодня…       — Как все прошло? — вместо «алло» осведомилась Хино, будучи в курсе того, где была подруга.       — Погоди минутку, — прошептала Хана севшим голосом, глядя на спущенные колеса.       Подойдя ближе, она расширенными глазами уставилась на изуродованные шины, проткнутые чем-то острым, и икнула от ужаса.       — Хана? Что, встреча прошла не так гладко? — встревожилась Мирай. — Не молчи, я начинаю беспокоиться.       — Все просто ужасно, — простонала Хана. — Подозреваю, Бог решил меня наказать за то, что я смеялась над непристойными шутками. Или нужно было отправить ту картинку десяти людям — иначе я не знаю, за что мне все это!       — Да что случилось? — перепугалась Мирай.       — Кто-то проткнул колеса моей машины, — зловещим шепотом заявила Хана. — И я думаю, что мы обе знаем, кто.       — Ран? Зачем ему это делать?       — Откуда я знаю? Может, его голова окончательно переполнилась мусором? — злорадно выплюнула Хана. — Или ему показалось это смешным? К черту, я это терпеть не намерена.       — Пойдешь обратно и выскажешь ему все в лицо? — оживилась Мирай.       — Вызову такси и скуплю половину кондитерской по дороге домой.       — У тебя есть запасное колесо?       — Да, но не четыре сразу, — Хана обошла машину по кругу. — Что вообще делают в таких случаях?       — Позвони Тошико, она точно знает, — посоветовала Мирай.       Хана хлопнула себя по лбу рукой.       — И точно. Ты умница. Перезвоню, как буду дома.       Копаясь в телефоне, она не заметила приближение постороннего. Только когда обострившаяся интуиция вдруг подсказала ей обернуться, Хана последовала совету и резко выставила вперёд ладонь в защитном жесте.       — Не хотел тебя напугать, — вежливо произнес Ран. — У тебя какая-то проблема?       Да, ты, — едва не ответила Хана.       — Кто-то, — холода в ее голосе хватило бы, чтобы заморозить небольшое озеро, — проткнул колеса моей машины. На парковке твоего ресторана.       Быстрый взгляд — чтобы убедиться, что она не лжет, — и приподнятая бровь послужили явным признаком того, что Хайтани не понял, о чем идет речь.       — Неприятно, — согласился Ран. — Ты на что-то намекаешь?       Как будто бы он не понимал, на что.       — Нет, да что ты, — ядовито пропела Хана. — Всего лишь озвучиваю факты.       — Парковочная зона оснащена камерами. Я попрошу прислать мне отрезок за последний час, и мы узнаем, кто это был, — пообещал Ран. — Подвезти тебя домой?       — Я не могу оставить машину здесь.       — Ею займутся. Считай это компенсацией за то, что неприятность случилась на парковке моего ресторана, — любезно предложил Хайтани.       Хана прищурилась.       Если колеса — его рук дело, то… Зачем предлагать помощь? Она могла бы предположить, почему он это сделал — но тогда логичнее бросить ее тут, оставив разбираться с проблемами самостоятельно.       А какая разница, — шепнул внутренний голос, — откажешься — проторчишь тут остаток дня. А есть-то хочется.       — Хорошо, — согласилась Хана. — Идет.

***

      В машине Хана пристегнула ремень безопасности под недоуменно-ехидным взглядом Рана, и собралась было назвать свой адрес, но передумала — автомобиль уже тронулся, выезжая с парковки, и повернул в правильном направлении.       Некоторое время они ехали в тишине — которая с каждой секундой становилась все более ощутимой; то самое неловкое молчание, когда ты знаешь, что говорить надо, а сказать — нечего.       — Я покажу новый эскиз завтра, — наконец решилась начать диалог Хана.       — Можешь не торопиться. Главное — успеть в обозначенные сроки.       — Можно вопрос?       — Можно, — кивнул Ран.       — Зачем тебе эта картина? — выпалила Хана.       — Поверь, она очень важна для меня, — без тени улыбки ответил Хайтани.       Хана растерянно моргнула, вглядываясь в его лицо в попытке уловить хотя бы след насмешки.       Разве картина — не способ поиздеваться над ней? Заказать изображение шкафа в кабинете — что может быть абсурднее?       — И, раз уж ты заговорила об этом, могу я попросить тебя кое о чем?       — Смотря о чем, — осторожно ответила Хана.       Пальцы Рана сжали руль чуть посильнее, когда он заговорил:       — У каждого из твоих полотен своя атмосфера. Какое-то из них излучает тепло, от других веет тревожностью.       Он умолк, и Хана, воспользовавшись образовавшейся паузой, согласно кивнула.       — Да, это зависит от моего эмоционального состояния.       — Та картина, что с аллигаторами… По идее, должна внушать страх перед хищником, — с полувопросительной интонацией произнес Ран. — Но от нее чувствуется что-то другое.       Хана невольно улыбнулась, вспомнив, что именно сподвигло ее на написание той картины. Точнее, кто — Тошико.       — Там аллигатор защищает своих детей, — она хмыкнула. — Зритель и не должен ощущать страх. Он должен чувствовать ярость матери, готовой на все ради ребенка.       — Почему аллигатор?       — Самая заботливая рептилия, не бросающая своих детей на произвол судьбы, — незамедлительно ответила Хана. — И заметно уступающая в популярности другим. Люди обычно ассоциируют себя со львами, волками, тиграми… Все хотят выглядеть лучше, чем они есть — красивее, умнее, сильнее. Любят исключительно прекрасные вещи: девушек, животных, цветы; изъяны всегда отталкивают. Никто не хочет встречаться с той, чье лицо обезображено шрамами или заводить кота без одного уха; но ведь обычно красота и кроется в таких мелочах: любой изъян — напоминание о том, какой ты сильный. Аллигатор, чья кожа украшена десятками шрамов, отчаянно защищающий кладку яиц, милее моему сердцу, чем забавная панда.       — А что не так с пандами? — незамедлительно поинтересовался Ран.       — У них обычно появляется по два детеныша. Мама-панда понимает, что прокормить сразу двух малышей сложно, и занимается только одним, а второго она бросает. Ученые называют это…       — Контроль над качеством, — хладнокровно закончил Ран.       Хана, удивленная, искоса взглянула на него.       — Да. В твоём понимании это правильно?       — Если стоит выбор: потерять сразу двух или одного, то ответ очевиден, — пожал плечами Хайтани. Хана поджала губы, напоминая себе, кто перед ней. — И возвращаясь к моей просьбе — я хочу, чтобы при взгляде на картину чувствовалась беспомощность.       — Беспомощность?       — Верно. Чтобы зритель осознавал собственное бессилие перед чем-то неизбежным, — Ран безотрывно смотрел вперед, на дорогу, в то время Хана уставилась на его профиль, ощущая, как внутри все неприятно съежилось от его слов.       Угроза? Намек на то, что ее ждет?       — Твой дом, — Ран притормозил возле подъезда. — Машину можешь забрать завтра, после обеда. Как раз продемонстрируешь новый эскиз.       Хана с усилием отвела взгляд, переводя его на знакомое здание. Они и впрямь приехали — а она даже и не заметила.       И Ран так и не спросил у нее адрес.       — Что с видео? — напомнила она. — С парковки. Ты обещал показать.       — Обещал, — медленно повторил Ран, явно недовольный тем, что она спросила.       Хайтани протянул телефон — Хана осторожно забрала средство связи и уставилась на экран. Видео было плохого качества: ее машина стояла под углом, так что камеры засняли только правое переднее и заднее колеса.       Когда в поле зрения камер показался мужской — в этом Хана не сомневалась — силуэт в черном; она прикусила губу, пристально разглядывая его. Темная одежда, кепка с длинным козырьком, очки на носу — лица не видно, волос — тоже. Внимание привлекли только кроссовки — массивные, темно-синие, с необычной подошвой оранжевого цвета.       — Можешь переслать мне его? — попросила Хана, когда запись закончилась.       — Зачем?       — То есть? Я пойду в полицию, — ошарашенно сообщила она.       — Я не желаю внимания властей к моему ресторану.       — Но моя машина…       — Ее сделают.       — Предлагаешь просто забыть об этом? А если завтра пострадает не автомобиль, а я? — Хана истерически засмеялась.       — Ты кому-то перешла дорогу?       Это у тебя надо спросить, — подумала она. Вслух ответила:       — Нет. Никому.       — Тогда забудь. Есть вероятность, что твою машину перепутали с другой. Мой помощник ездит на точно такой же, только она стоит на другом конце парковки.       — Да? — неуверенно протянула Хана.       Ран кивнул.       — Да. Убежден, машины перепутали.       — Все равно — отправь видео, — вежливо, но настойчиво попросила Хана. — Я покажу его Тошико.       — Без проблем, — неожиданно легко согласился Ран. — Но никаких визитов в полицию. Я сам разберусь с этим.       — Надеюсь, это случится скоро, — напоследок бросила Хана, выскользнув из салона. — Спасибо, что подвез.

***

      После теплой ванны и ужина Хана, включив пятую серию любимого сериала, уселась прямо на пол в гостиной, разложив перед собой листы. Рука привычно и уверенно двигалась — вслед за ее движениями на белом фоне наливались темным аккуратные линии, переплетающиеся между собой и складывающиеся в изображение.       Рассеянно прислушиваясь к голосу актера, Хана склонила голову набок, внимательно разглядывая набросок. Шкаф как шкаф — с двумя дверцами, украшенными цветочной резьбой, на четырех изогнутых ножках…       Она замерла, прислушиваясь к внутреннему ощущению. Что-то закопошилось на уровне солнечного сплетения — взгляд быстро скользил по рисунку в попытке разглядеть нечто большее; как вдруг Хана вспомнила, что ее зацепило с самого начала.       Шкаф абсолютно не подходил Рану и всей обстановке в целом. В кабинете преобладали приглушенные спокойные тона — лаконичный стиль, четкие линии, строгость и элегантность во всем; а шкаф… Он был цвета охры, что уже бросалось в глаза на фоне холодных оттенков; и он…       Больше подходил женщине?