Часть 1. Когда нищий старик - всего лишь нищий в чужих глазах

Нищий слепой старик сидел на площади. Он был слеп, но не глух и внимательно слушал, пытаясь расслышать каждый шепоток бурлящей вокруг жизни. А мимо шли туфли, пролетали башмачки, топали рабочие башмаки, пробегали ботиночки скороходов. Все шли мимо него, но он знал, его сердце чувствовало, что именно сегодня – тот самый день! Он ждал, просто ожидал, предвкушая встречу. Сегодня проходил самый богатый и красивый праздник столицы и тот, с кем там желал встречи оборванный нищий, ни за что не пропустил бы такое событие. Старик был слеп, и глух почти для всех вокруг, как ошибочно думали окружающие его побирушки, ибо те звуки, что он пытался выдать из видавшей виды флейты, напоминали страдания неведомого небольшого зверя, которого зажало внезапно упавшей на равнину лавиной – долгие, нудные и пронзительные в своем страдании. Бедного и неопрятного старика сегодня все обходили стороной, ещё бы, праздник в городе, народ веселится и пляшет, а тут – унылый слепец, пусть и пытающийся немного подзаработать на миску яичной лапши. Ха, судя по его худобе, лапша бы ему точно не помешала. Но в праздник весь поток посетителей ярмарки обтекал его стороной. Народ хотел веселиться: улыбки радости или маски счастья, если уж ты не умеешь искренне радоваться тому, что пожертвовали тебе божества, были непременным аксессуаром любого присутствующего на главной площади. Дети, так могут быть жестоки только они, начали соревнование: кто попадет в оборванного старикана. Малыши не особо старались, но пара грязевых комков всё же долетела до его лица. Но старик даже не разозлился, улыбаясь в сторону молодых бесстыдников беззубой морщинистой улыбкой, продолжая наигрывать странную завораживающую мелодию на, как казалось бы, веками потрепанной флейте. Возможно, с учетом его возраста, достойного уважения, он был просто счастлив, уже находясь здесь, в мире живых. И даже когда комок грязи попал в стоящую рядом с ним миску для мелочи, в которой лежал одна единственная монетка, он улыбнулся, обернув в сторону малолетних обидчиков свое улыбающееся лукавое лицо: - Отличный бросок, ребята. Всё в мире шло как обычно: размеренно и спокойно, пока на площадь традиционной ярмарки не вышел элегантный господин, одетый в дорогие шелка и драгоценности. Аж дух перехватывало у веселящейся толпы от красоты его развевающегося ярко-красного шелкового одеяния, но не только одежды привлекали к нему внимание и любопытные взгляды: он был божественно, сладострастно ослепительно красив. Он был – воплощённая в жизнь мечта любой дамы, сколь прекрасна или уродлива, бедна или богата, умна или глупа ни была бы её внутренняя сущность. От одного осознания того, что этот красавчик мог бы всего-навсего стоять рядом, у любой женщины душа бы смутилась. Таков уж он был… А он был идеален. Старик уловил то самое восхищенное дыхание толпы и на место нудной мелодия его флейты вдруг пришла веселая песенка бродяги. Я бы хотел прожить ту жизнь, что занята тобою: Твоей улыбкой, счастьем, ласковой судьбой. Но я рожден, подруга, для другого: Я – прост, хочу лишь денежек немного. О, детка, если я б твои глаза смотрелся, Увидел в них былую пустоту. Но от грехов не оттереться И я не верю больше в детскую мечту. Она была: хотел я злата. Жизнь утекла, а я не стал богатым. Если бы нищий мог видеть, то непременно заметил бы улыбку, что тронула легким прикосновением губы загадочного незнакомца, постепенно пробирающегося сквозь толпу, ориентируясь на звук мелодии, что исполнялась именно для него и никого более. И пока мелодия звучала, казалось, что между этими двумя, столь разными людьми тянется невидимая, но неразрывная нить.